521.
С завоеванием острова Родос янычарское предание связывало появление в корпусе отураков, т. е. янычар, получивших официальное разрешение, в связи с полученными увечьями при завоевании родосской крепости, выйти на пенсию. Отураки более не принимали участия в походах, получая при этом по 2–3 акче в день. Указ об учреждении звания отурака был вызван, по рассказу автора «Мебде-и канун», огромным числом раненых и увечных, появившихся в янычарском корпусе после длительного и трудного захвата острова522.
Родосские рыцари были вынуждены смириться со своим поражением. Для переговоров с Сулейманом, по его требованию, в турецкий лагерь выехал сам родосский капитул Вильер д’Иль-Адам в сопровождении нескольких рыцарей. Султан, возможно, намеренно проводил в час его прибытия заседание дивана, и приехавший к нему глава иоаннитов длительное время, под дождем и мокрым снегом, был вынужден ожидать у входа в шатер турецкого султана523. В конце концов рыцарям ордена было разрешено покинуть остров. Это предусматривалось условиями сдачи524.
В крепости, занятой турками в конце декабря 1522 г., находился сын неудачливого претендента на османский престол Джема (сына султана Мехмеда II). Он приходился Сулейману двоюродным дядей и был старшим в династийной линии. Из политических соображений Сулейман отдал приказ о казни его и всех его сыновей, не разрешив им уехать в Европу. Вдова сына Джема с дочерьми была отправлена в Стамбул.
Гордый своей победой Сулейман совершил прогулку по захваченной крепости, посетив дворец капитула ордена иоаннитов Вильера д’Иль-Адама. Его сопровождали командующий турецким войском Ахмед-паша и сам глава родосских рыцарей, объяснявшийся с султаном на греческом языке, с которого переводил Ахмед-паша525.
В 1530 г. император Священной Римской империи Карл V даровал изгнанным с Родоса рыцарям о. Мальту, которым они владели до 1798 г., до появления на острове Наполеона. Изгнанные вновь, временно они нашли убежище в России у Павла I и наконец обосновались в Риме.
Завоевав Родос и установив там власть мусульман, Сулейман одержал крупную победу над христианством. Это высоко подняло его в глазах всех приверженцев ислама, но повергло в печаль Европу. При этом конкретная цель, ради которой завоевывался остров, — обеспечение безопасности морских путей и облегчение морских сношений с Египтом — была достигнута. Однако эта недавно приобретенная турками территория вскоре доставила султану большие политические неприятности.
После смерти в октябре 1522 г. поставленного еще Селимом I турецкого управителя Египта, который в своих административных действиях опирался на египетских мамлюков и бедуинских шейхов, обращая мало внимания на присутствие османских солдат, наместником султана в Египте был назначен второй везир дивана Чобан Мустафа-паша. Мустафа-паша в качестве командующего флотом, осаждавшим главную крепость Родоса, вызвал недовольство Сулеймана, и он сместил его, дав ему новое назначение в Египет.
Новый наместник прибыл в Каир в сопровождении 500 янычар. Он укрепил административную структуру Египта в интересах турецкого правления — Египет стал одним из бейлербейств Османской империи, правда, с максимальным учетом управленческих традиций покоренной территории. В 1523 г. недовольные турецким правлением мамлюки и бедуины Египта подняли восстание против турецкой власти, подавлять которое пришлось янычарам с помощью пушек и ружей. Хотя войско восставших удалось разгромить, Мустафа-паша был смещен со своего поста и заменен везиром Ахмед-пашой, который был недоволен своим новым назначением. В июне 1523 г. Сулейман сместил с поста великого везира Пир (Пири) Ахмед-пашу, и его тезка Ахмед-паша надеялся занять его место, однако обманулся в своих ожиданиях. Вместо этого он был отправлен в далекую и неспокойную османскую провинцию, управление которой представляло большие трудности. Удаление из столицы заслуженных и авторитетных везиров, участвовавших в завоевании Родоса, а затем отправка видного военачальника Ферхад-паши санджакбеем пограничного Смедерево (через пару лет Ферхад-паша был казнен) демонстрировало желание Сулеймана избавиться от сильных сановников, служивших еще при его отце — Селиме I, способных отстаивать свое мнение. Новым великим везиром, в нарушение должностной иерархии и правил назначения, Сулейман объявил своего придворного агу Ибрахима, выходца из дворцовых ич огланов526. Подобное назначение означало усиление личной власти султана, ее возросшую независимость от правительственной структуры и разрыв с принятыми традициями управления государством. Сулейман был готов не оглядываться на мнение своей придворной верхушки, не говоря уже о военной знати, что отличало его от стиля руководства отца — Селима I, исключительно внимательно относившегося к мнению своих ближайших сановников и глав сил сипахи, долго обсуждавшего важные вопросы и никогда не менявшего принятых решений.
Подобный отход от привычной схемы отношений внутри правящей верхушки на этот раз дорого стоил султану. Перемещение в Египет Ахмед-паши оказалось большой ошибкой. Недовольный своим новым назначением, он встал во главе восстания против турецкой власти (точнее, против султана), в котором приняла участие старая египетская знать. Инсургентам удалось перебить янычарский гарнизон Каира, где они призвали к восстановлению прежнего управления страной. Однако вскоре сам Ахмед-паша стал предметом недовольства многих египтян, после того как обложил высокими налогами торговцев и держателей собственности в Египте527. В феврале 1524 г. против него созрел заговор, во главе которого стоял Кади-заде Мухаммад-бей. На турецкого наместника Египта было совершено нападение, когда он находился в бане. Ахмед-паша сумел бежать, но был пойман в марте 1524 г. и предан казни. Только после проведения ряда мер, призванных привлечь симпатии местного населения и предпринятых посланным в Каир великим везиром Ибрахим-пашой, Египет был замирен.
В то короткое время, когда великий везир Ибрахим-паша был занят делами в Египте, а сам султан Сулейман находился в Эдирне, где проводил зиму, в Стамбуле вспыхнул бунт янычар, которые разграбили дома второго везира — Айас-паши, дефтердара Абд ас-Селяма и некоторых других столичных сановников. Одновременно были разграблены дома и многих горожан. Немедленно прибывший в Стамбул в связи с янычарским бунтом Сулейман созвал экстренный диван, приказав явиться к султанскому дворцу все свое придворное войско. Спрошенные о подстрекателях произошедших беспорядков, янычары указали на своего агу — Мустафу. Мюнеджим-баши пишет, что кроме янычарского аги были выявлены и другие подстрекатели янычарского бунта — реис-уль-кюттаб (глава канцелярии султанского дивана) Хайдер-эфенди и его кетхюда, Кибран Бали Мустафа-паша. Все они по приказу султана были казнены528.
Османские историографы не называют причин, вызвавших бунт янычар. О них можно только догадываться. Возможно, предполагалось проведение какого-то мероприятия, связанного с янычарскими дефтерами, в котором должны были принять участие дефтердар и реис-уль-кюттаб. Скорее всего, речь могла идти о перерегистрации янычар. Известно, что османская казна к этому времени уже испытывала недостаток средств, о чем можно судить хотя бы по усиленным хлопотам правительства по сбору и присылке египетской дани529.
По всей вероятности, именно финансовые затруднения заставили Сулеймана не спешить с началом давно задуманного им похода против Венгрии. Когда же с замирением Египта и поступлением оттуда годовой дани положение казны улучшилось, султан начал подготовку похода против венгерского короля Лайоша (Людовика) II. Османский историограф Лютфи-паша в своем труде, посвященном истории османской династии, стараясь объяснить причины этого похода, живописует интенсивные приготовления европейских государей к войне с турецким султаном. Он рассказывает о прибытии в Европу (Френкистан) изгнанных родосских рыцарей и их упреках в адрес христианских государей, не спешивших с помощью в борьбе с турками530, о консолидации всех европейских правителей и их активных военных приготовлениях для начала войны с турецким султаном. Во многом это либо чистый вымысел — с целью преувеличить силу противника, либо сильное преувеличение. Время перед походом турецкого султана против Венгрии летом 1526 г. было далеко не благоприятным для создания в Европе каких-либо антиосманских союзов. Крестьянская война в Германии, тяжелая борьба Папства с Реформацией, сложные внутридинастийные обстоятельства в доме Габсбургов мешали антитурецкой консолидации в Европе и делали Венгрию, выбранную Сулейманом целью своей дальнейшей экспансии в Европе, слабейшим звеном антитурецкой оборонной политики.
На самом деле армия, которую смог собрать венгерский король (без особой помощи своих коронованных современников) против Сулеймана, была слабой и небольшой по численности531. Родосские рыцари могли сколько угодно упрекать Европу в отсутствии слаженных действий против общего опасного врага, однако это имело ничтожный эффект. Европа словно забыла о турецкой угрозе, о том, что совсем недавно христианский мир лишился Белграда и о. Родос. Частные национальные заботы и интересы европейских монархов препятствовали созданию сильной антитурецкой лиги. Временами европейцам казалось, что турки уже удовлетворили свои территориальные аппетиты и едва ли посмеют двинуться в центр Европы. При этом они плохо представляли себе внутренние пружины существования турецкой государственности и в отношении Османской империи руководствовались европейскими представлениями о мотивах внешней политики. Они не могли представить себе существования политики, при которой территориальная экспансия диктуется не столько политическими, экономическими и конфессиональными мотивами, сколько традиционно существующими представлениями о главной цели верховной власти, заключающейся в непрестанном распространении власти хана (султана) на соседние народы и территории и обложении их да