105.
В начале кампании 1594 г. не обошлась без неприятностей и при отправке на фронт джебеджиев, янычарских латников, которые в числе 1500 человек должны были в мае 1594 г. выступить из столицы. По сообщению Мустафы Селяники, новички-джебеджи, зачисленные в янычарский корпус, были людьми низкого происхождения — «тюрками», т. е. турецкими крестьянами, «мужиками», которые, по понятиям тогдашней образованной столичной публики, были темными и невежественными людьми. Презрев правила дисциплины, они напали на агу дже-беджиев, потребовав по своей «темноте» выплаты им жалованья. Требование это было удовлетворено, так как бунтовщики грозились применить физическую силу. 15 зачинщиков смуты, в наказание, были изгнаны из рядов латников106.
Весной 1594 г. Габсбурги, проявив большую военную активность в Венгрии, попытались отвоевать у турок захваченные ими города и крепости. Собранные ими отряды действовали в области Ноград, а также осадили Хатван. Для отражения атаки в Ноград был послан с войском сын сердара Мехмед — румелийский бейлербей, в распоряжении которого оказались весьма незначительные силы сипахи трех-четырех санджаков. Бейлербей Буды Хасан-паша, после поражения под стенами Вишеграда, оказался не в состоянии пополнить солдатами войско румелийского бейлербея. Прибывавшие в Буду выбитые из крепостей турки в мрачных тонах описывали пережитые ими ужасы. Однако их жалобы не тронули будинского бейлербея, и он, в назидание другим, приказал повесить одного начальника гарнизона, сдавшего крепость. В это время австро-венгерские отряды, в состав которых входили наемники самых разных национальностей, осаждали Хатван и Эстергом, применяя сильную артиллерию. Турецкие гарнизоны не сдавали крепостей и посылали своему сердару в Белград отчаянные просьбы о помощи107. Однако Синан-паша не спешил с нею, дожидаясь подхода войска из столицы.
Между тем ожидаемое войско, прибыв из Стамбула в Софию, затеяло длительные переговоры с сердаром, посылая гонцов с поручением узнать, имеются ли у него деньги для выплаты жалованья. На требование янычарского аги поторопиться с маршем янычары отвечали, что, как и сипахи, испытывают недостаток денег и выступят в поход только после ответа сердара. При этом среди янычар нашелся один из офицеров, умевший составлять официальные бумаги, и на имя султана было отправлено прошение с просьбой выплатить положенное янычарам жалованье. Получив это послание из Софии, Мурад не на шутку встревожился, опасаясь, что янычары требуют его личного участия в походе. Узнав, что войско требует лишь денег, он безропотно подчинился, и из казны было выдано 600 тыс. золотых монет. Деньги были помещены в сундуки и лошадьми, в повозках, отправлены Синан-паше в Белград108.
Известия о поражениях в Венгрии заставили правительство искать средства для усиления турецкого войска. В столице был издан указ о призыве в армию добровольцев из числа придворных сипахи. Помимо обычного жалованья им пообещали дневную прибавку в 2 акче. Это возымело действия и привлекло некоторое число придворных сипахи, выразивших желание отправиться в Белград для участия в военной кампании109. За этим последовали экстраординарные финансовые меры. Шей-хульислам издал фетву, в которой признал разрешенным взимание с сипахи, придворных чавушей, мютефферика и кятибов, не принимавших участия в походе, денег «за дирлик», т. е. за получаемое ими в отсутствие военной службы жалованье — в «помощь мусульманской казне». Взимание этого сбора началось сразу же, и благодаря этой мере, по сообщению Мустафы Селяники, казна пополнилась юками акче110.
Столица отказывалась верить получаемым известиям о сдаче турками крепостей в Венгрии и пыталась по-своему помочь своему мусульманскому воинству. В самом начале июня 1594 г. состоялся выезд сановников и стамбульских жителей на Ок мей-даны — традиционное место янычарских стрельб, где прошло общественное моление за победу мусульманского оружия111.
Отряды, собранные австрийцами, между тем действовали на венгерской территории весьма свободно и успешно, пользуясь тем, что турецкий сердар Синан-паша со своей армией по-прежнему находился в Белграде. Посылаемые им отряды не оказывали никакого серьезного воздействия на ход военных событий. Отряды, сражавшиеся под знаменами Габсбургов в Венгрии, были мобильны, совершали молниеносные нападения и наносили ощутимые удары по противнику. Попытка турок прогнать неприятеля из-под стен Хатвана закончилась неудачей. Посланные Синан-пашой отряды под командованием двух его сыновей потерпели поражение. Все старания заманить вражескую кавалерию и поставить ее под пушечный огонь оказывались бесплодными. Атака турецкой конницы также не принесла успеха — турки были обращены в бегство, при этом было убито множество сипахи112. Положение осложнялось тем, что в отдельных местах (например, в округе Темешвар) восставало венгерское крестьянство, и часть войска приходилось посылать на подавление этих восстаний113.
Лишь к концу июня 1594 г. Синан-паша наконец дождался прибытия войска из Стамбула и объединенными силами выступил по направлению к крепости Тата (Татабанья), осадив ее. После трех дней обстрела крепостных стен ее гарнизон сдался. Здесь Синан-паша сместил с поста янычарского аги Мехмеда и назначил вместо него Йемишчи Хасан-агу. До тех пор назначение и смещение янычарского аги считалось исключительной прерогативой султанов. Впервые эта практика была нарушена, и современниками это было расценено как невероятная дерзость со стороны сердара114. Подобный акт знаменовал собой изменение статуса янычарского корпуса, который можно было рассматривать отныне как обычное наемное войско — терялась важная личная связь между янычарами и правителем.
Известие о захвате турками крепости Тата очень скоро стало известно в столице. Приглашенный на заседание дивана по этому случаю раненый (в руку) янычар, вернувшийся из Венгрии в Стамбул, рассказал везирам об обстоятельствах осады и взятия крепости, назвав при этом невероятную цифру (6 тыс.) пленных христиан115. За неимением иных побед чрезвычайное значение было придано военному событию, прежде считавшемуся рядовым.
Многодневных трудов стоила туркам осада Яныка (венг. Дьёр, нем. Рааб), где на помощь к осаждающим прибыло войско крымских татар. Крепость на берегу р. Раба беспрестанно обстреливалась из пушек и осадных орудий. Несмотря на это, защитникам ее удавалось совершать частые дерзкие вылазки, наносившие осаждающим большой урон. Из-за этого туркам даже пришлось передислоцировать свои орудия на другой берег неширокой реки и обстреливать крепостные стены с дальних позиций. Отсюда же велся и огонь из мушкетов. Турки неустанно засыпали землей ров, окружавший крепостные стены, однако засыпку размывало водой, поступавшей из Рабы. Наконец, несмотря на сильный огонь противника, нескольким турецким смельчакам удалось соорудить в нескольких местах рва мостики, по которым к стенам сумели подобраться солдаты-землекопы, тотчас же приступившие к рытью подкопов под стены крепости. Произведенные первые же подрывы, однако, лишь слегка повредили стену, и работы были продолжены. Защитники крепости в этих условиях предпочли сдаться, при этом в руки турок попало большое число неприятельских пушек и боеприпасов116.
В самом конце августа 1594 г. турецкая армия осадила Комаром (нем. Коморн), гарнизону которого было предложено сдаться. Приближение осенних холодов, не позволяло туркам надеяться, что в оставшееся теплое время они смогут овладеть крепостью. Ночные холода всегда являлись большой проблемой для турецкой армии, особенно для янычар. Ибрахим Печеви с горечью сообщает, что ночами траншеи на турецких позициях из-за холода оказывались без охраны — все турецкое воинство стремилось укрыться в теплых палатках, чем неоднократно пользовались защитники города, совершавшие ночные вылазки на опустевшие турецкие позиции и производившие там настоящие погромы. Так, однажды они забили стволы турецких пушек, а в другой раз вытащили турецкую пушку из гнезда и сбросили ее в ров и т. п.117 Во время одной из таких операций солдатами гарнизона было захвачено даже несколько янычар и их офицеров, яябаши, а когда наутро сердар Синан-паша прибыл к месту, где произошел ночной инцидент, защитники Коморна вновь совершили на турок дерзкое нападение, едва не пленив самого главнокомандующего118. Поняв, что до наступления зимы овладеть Коморном не удастся, Синан-паша принял решение снять осаду и отступил с войском к Буде. На это решение во многом повлияли настроения в армии, не желавшей продолжать осаду. Янычары, например, заявили, что отказываются воевать, так как не получили обещанную им прибавку к жалованью119. В Буде сердар оставил зимовать румелийское войско под началом своего сына, а анатолийских сипахи отпустил на зимовку в Секешфехервар.
Закончилась летняя военная кампания 1594 г., и начинались новые события, грозившие Османскому государству крупными внутриполитическими потрясениями. Назначенный султаном валашским воеводой (господарем) Михай Витязул назанимал у янычар, некоторые из которых весьма успешно занимались ростовщичеством, значительные суммы денег. Однако воевода не смог (или не захотел) отдавать долги. Это вызвало крайнее возмущение янычар, которые во время своего пребывания во дворце во время дивана высказали свои претензии не только против валашского воеводы, но также и против Ферхад-паши, который, по их словам, предоставлял должности за взятки. В это время в самой Валахии начались беспорядки, вызванные тем, что кредиторы явились к резиденции Михая и потребовали вернуть им их деньги. Господарь отдал приказ разогнать прибывших, и в результате произошедших столкновений многие янычары были убиты, в том числе и те, которые попытались спрятаться в церкви. Лишь немногим из них удалось спастись. Отсюда в Стамбул было послано сообщение о дерзкой акции валашского господаря