офицеры, которые могли бы навести порядок, но не собирались этого делать.
— Неужели и нам раньше было плевать на все, что творилось вокруг? — тихо спросил у товарища Буденный.
Теперь уже Славский молча кивнул, а потом из следующего дома за площадью донесся звук не настроенного пианино. И хриплый женский голос, начавший выводить популярную в определенных кругах «по этапу, по этапу…», тут же дополненную матом из окна напротив. Впрочем, кроме криков больше ничего и не было — кто бы ни возмутился песней, больше он ничего делать не собирался.
— А у нас рядом с центральной площадью цветник и яблоневый сад, — неожиданно сказал Славский.
— А я слышал, что генерал хочет для детей поставить макет броневика из дерева. Один в один. Или даже настоящий из тех, что сильнее всего пострадал — немного восстановим и пригоним. И детям будет веселье, и люди чтобы помнили.
— Цветы те в первый день все сорвали. Наши же и сорвали, когда пошли к девицам в юкаку! И на второй, и на третий день, когда заново посадили — сорвали, — Славский вспомнил те дни, и его голос задрожал от напряжения.
— Я слышал, как японцы и китайцы спорили, когда генерал сдастся, — добавил Буденный.
— И я слышал. Так обидно стало, а на следующую ночь, когда за цветами пришли, их уже кто-то встретил и начистил морду. А потом еще и еще раз.
— Я же говорил: иногда набить морду — это выход, — Буденный растерянно улыбнулся. Не ожидал он такого разговора.
— А потом к цветнику привыкли, — продолжал Славский. — Туда ходят — и семьи, и одинокие офицеры, и даже простые солдаты. Просто посмотреть, вспомнить, за что мы сражаемся!
Он все никак не мог остановиться.
— И что ты предлагаешь? — Семен предпочитал побыстрее переходить к делу.
— А давай сделаем то, что ты и хотел! — махнул рукой Славский, словно разом превращаясь в того дерзкого поручика, которым начинал эту войну.
— Набьем морду Столыпину! — воодушевился Буденный.
— Нет. Наведем тут хотя бы немного порядку и набьем морду всем, кто будет нам мешать, — Славский обвел рукой площадь, снял перчатки и решительно направился в сторону дома, из которого все так же продолжала лететь воровская песня.
Буденному потребовалась всего секунда, чтобы догнать товарища. А потом с ходу оглушить верзилу, который выскочил из ближайшей подворотни и попытался их остановить. Еще один удар достался амбалу, который справлял нужду прямо на лестничной площадке. И вот приоткрытая дверь, из-за которой доносился гомон целого десятка здоровых мужиков.
Буденный переглянулся со Славским, а потом прямо как во время учений по штурму позиций в жилых домах распахнул дверь ударом ноги. Удачно — деревяшка не удержалась на петлях и полетела на пол, сбив на своем пути сразу пару человек. А оба офицера тем временем ворвались сначала в пропахший табаком коридор, а потом и в комнату.
— Никому не двигаться! Работает 2-й Сибирский!
Крик, от которого начинали дрожать японцы, сработал и тут. Две девицы истошно завизжали, сразу трое подозрительных личностей, потянувшихся к оружию, замерли без движения. А сидящий за пианино офицер аж с двумя звездами на васильковых погонах беззвучно зашевелил губами и явно не понимал, что и как только что случилось.
Глава 9
Буденный успел связать жандарма и одного из бандитов, когда из коридора послышался топот десятка ног.
— Все! Вам конец! — чернявый мужик с золотыми передними зубами бросил взгляд на сложенные в кучу пистолеты, но с места не двинулся. — Тут на всем этаже только наши живут. Не уйдете, служивые.
— Семен, — Славский переглянулся с Буденным и уже сам занялся чернявым.
Ну, а бывший казак усмехнулся и двинулся к выбитой двери. Если весь этаж бандитский, это же сильно упрощает дело.
— Отпустите Цыганка! И мы вас не тронем!..
Поднять дверь, немного опустить на себя, чтобы можно было удерживать одной рукой.
— Вы залезли не в свое дело! Тут большие люди работают!
— Или думаете, что выжили в окопах и стали бессмертными? Мы не японцы, пустим пулю в лоб и не промажем.
— Не вы первые, не вы последние.
Семен нахмурился. От последних слов отчетливо несло трупами его боевых товарищей, и такое точно прощать было нельзя. Он толкнул дверь так, чтобы та со скрежетом проехала по полу и немного криво встала на свое место. Как раз удобно, чтобы не мелькнуть в проеме, но просунуть в щель руку и катнуть прямо в центр коридора гранату.
Новая. Ее Лишин пытался сделать учебной по личному заказу Макарова, а получилось — уж слишком сильно, даже чтобы самых тупоголовых новобранцев глушить. Корпус из жести, все стыки дополнительно герметизированы сургучом — все эти предосторожности не лишние, потому что внутри не просто порох. А газ. Пары бензина, немного алюминиевой пудры и одна десятая селитры.
Граната остановилась… Шаг в сторону. Буденный не должен был, но словно вживую услышал два последовательных щелчка капсюлей. Первый вскрыл жестянку, создавая небольшое облако газа, а второй его подорвал. Ударная волна саданула во все стороны. Дверь, которая еще недавно прикрывала Буденного от пуль, снова вылетела со своего места. Звук на несколько секунд пропал, но Семен быстро потер уши, и уже через мгновение до него долетели испуганные крики.
— Кажется, ну что такое взрывная волна без осколков? — Буденный вышел из квартиры и быстро прошелся по лежащим в коридоре и у соседей телам, освобождая их от оружия и объясняя, что именно с ними случилось. — Но это еще и контузия! А если дураком бегать и о стены биться, то еще и синяки с парой переломов.
Продолжая говорить на ходу, Семен обнаружил пару менее пострадавших бандитов и тут же запряг их на связывание и переноску тел на улицу. Через минуту к нему присоединился и Славский, закончивший с первой партией пленников, а там вокруг сложенных в штабеля людей начали и зеваки собираться. Обычные горожане, несколько солдат, встревоженный жандарм, который попытался было всех разогнать, а потом не нашел ничего лучше, чем убежать куда-то в сторону центра города.
— Если бы это была война, я бы такой город за пару часов взял, — тихо шепнул товарищу Буденный. Азарт схватки начал уходить, и его место занимала грусть от того, что им приходилось заниматься столь грязным делом.
— Да, как-то тут все… запущено, — нахмурился Славский. — Пожалуй, стоит предупредить генерала.
— Думаешь, местные настолько сошли с ума, что проигнорируют такую гору оружия?
— Я опасаюсь не того, что эта шушера сможет вывернуться, а того, что нас загребут вместе с ними. Учитывая вон его, — Славский кивнул на пленника с васильковыми погонами, — тут ведь точно кто-то из жандармских в доле.
— Не замнут! — Буденный поджал губы.
— Чтобы точно не замяли, лучше все же положиться не только на правила, но и генералу сказать…
Не теряя времени, Славский подозвал троицу солдат из 1-го Сибирского Штакельберга — с ними они сражались вместе и на Квантуне, и в Корее, так что веры им точно было больше, чем тыловым частям — и попросил передать короткое сообщение в штаб 2-й Сибирской. Код, который пришлось назвать, чтобы на телеграфе их приняли, был на всякий случай выдан всем офицерам броневых войск на случай, если застрянут где-то в тыле. Но вот и среди своих пригодился.
— А помнишь, как мы заверяли Огинского, что уж нам-то точно нет смысла такое заучивать? — тихо спросил товарища Буденный.
— Еще смеялись над ним, — кивнул Славский. — Кажется, теперь он на нас точно отыграется.
— Тоже смеяться будет?
— Если бы. Огинский уже давно пытается увести у нас из броневых несколько офицеров на производство. Ты же слышал, как он на днях кричал и возмущался, что у нас химики и инженеры в мехводах сидят?
— Ну, а что поделать, если они сами считают, что так больше пользы принесут?
— Считают или нет… Если именно код Огинского в итоге нам поможет, то получится, что мы ему должны. Так что придется отдавать людей.
Буденный только рукой махнул, представляя, как он лишится командиров пары самых лучших экипажей, но тут им резко стало не до разговоров. На улицу вылетел конный взвод жандармов во главе с целым полковником.
— Гражданских — освободить, буйных — связать! — оценил тот обстановку.
Буденный со Славским переглянулись, а когда жандармы попытались выполнить приказ, положили руки на оружие.
— Собираетесь отпустить вот этих, которых мы взяли без документов да с горой оружия? — спросил Славский, буравя взглядом жандармского начальника.
— И рук-то хватит, чтобы офицеров арестовывать? — добавил Буденный, кивая на свои погоны.
— Взять их! — жандарм словно забыл обо всех писаных и неписаных правилах, покраснел и сам потянулся к оружию. — Взять бунтовщиков!
Буденный со Славским постарались аккуратно сделать несколько шагов назад. Теперь в случае чего можно будет в один прыжок запрыгнуть обратно в дом, а там под прикрытием стен они не то что со взводом, с ротой жандармов были готовы повоевать.
— Насколько же ты замазался в грязных делах, что готов даже на такую подлость? — сплюнул Буденный, делая еще один короткий шаг. На этот раз в сторону — чтобы навскидку нельзя было попасть и пришлось тратить лишние секунды на доворот ствола.
— Не твое дело! — на лице полковника мелькнула кривая ухмылка, но тут же исчезла, когда из толпы начали раздаваться крики.
— А армейские-то правы.
— Продались васильковые!
— Да они только и могут, что деньги из народа тянуть!
Еще два жандармских взвода, попытавшихся пробиться к своему командиру, просто не пропустили. Градус напряжения все больше повышался, и с каждым мгновением руки людей при оружии все крепче и яростнее сжимали стальные рукояти. До кровавой развязки не хватало буквально сущей малости, но тут на полной скорости на площадь выскочил одинокий всадник и остановился прямо между жандармами и парочкой макаровцев.
— Кто вытащит оружие, пойдет даже не на каторгу, а под расстрел. И если кто сомневается, что мне хватит полномочий, то положение о чрезвычайной охране еще никто не отменял. Оружие! На место! Живо!