Еще и старший офицер у них моментально подавил панику. Оценил свои преимущества, перестал сближаться и начал вести огонь, разыгрывая козыри своих орудий и брони. Беспроигрышная ситуация, в которой можно было бы закончить бой полностью на своих условиях, если бы у них не было пехоты. А она была!
Сначала двенадцать минометов накрыли переднюю вражескую машину прямо из-за насыпи…
— Все равно движется! — чуть не выругался Дроздовский.
Но еще ничего не было кончено. Желая разобраться с подлым обстрелом, вражеский командир двинул два своих броневика за насыпь. Причем по-умному двинул, не прямо на минометы, перед которыми все уже было заминировано, а приказал обойти их за полкилометра, чтобы накрыть без риска… Вот только это тоже было ожидаемо!
Стоило только этой парочке перевалить за насыпь, как по ним прямой наводкой отработала бронебойная пушка. Цельнокорпусной закаленный в масле снаряд, который на учениях на трехстах метрах уверенно пробивал 15-миллиметровые пластины, да еще и со вторым взрывателем с замедлением в 2 секунды, чтобы осколки накрыли броневик изнутри. У подставившихся броневиков не было и шанса, но…
Броня снова выдержала. Да сколько же эти психи на себя стали навесили и какие двигатели засунули, что смогли хотя бы сдвинуть с места этого монстра⁈ Если бы не оставленное в запасе третье отделение, то оправившись только эти две машины могли бы завершить бой, а так, получив добавку из 47-миллиметровок, все-таки решили отступить… Маленькая победа, вот только у душе у Дроздовского радости не было ни капли.
Враг не смог сломить их, но сила точно была на его стороне. И что теперь оставалось делать?
Семья Дугласа занималась виски уже больше века, но он сам выбрал другую судьбу. Сначала Клифтон-колледж, потом Оксфорд, наконец, Королевское военное училище в Сандхерсте. После этого Дугласа ждали Индия, Судан, Южная Африка — он хорошо показал себя и даже получил теплое место инспектора в Калькутте. Однако амбиции молодого офицера требовали большего, и когда из Азии дошли тревожные слухи об усилении России, а корона объявила отбор в новый род войск, Дуглас Хейг сразу же сорвался с места.
Ему хватило связей, чтобы его заметили. Впрочем, вокруг было достаточно более родовитых и влиятельных персон, но Англии на этот раз был нужен кто-то еще и талантливый. И Дуглас показал себя на все сто: изучив все доступные заметки и статьи по Русско-японской войне, он переосмыслил их и сумел доказать, что с мощью британской промышленности они смогут даже больше. Именно так он отправился в Китай в качестве командира особого отряда, потратил тут около месяца на боевое слаживание, а потом…
Его броневики окружали лояльные русским местные поселения и уничтожали их, не давая допотопным китайским отрядам и шанса на спасение. Сейчас русская Маньчжурия уж очень сильно зависела от поставок еды из приграничных регионов, и если не бояться бить крепко, то уже очень скоро многие китайские чиновники, которые греют на этом руки, могут задуматься. А что ценнее, короткий русский рубль или их жизни?
Впрочем, последнее им все равно гарантировать никто не будет. Дуглас мысленно хмыкнул: у него было хорошее настроение, и не просто так. Обе его первые операции оказались крайне успешными. И машины, и люди показали себя, а еще один раз они даже уничтожили заехавший слишком далеко казачий отряд. Никто не ушел, и расстреливать русских, не давая им даже шанса ответить или выбраться из-под огня его пушек, оказалось даже приятнее, чем громить простых китайцев.
И когда наблюдатели из союзных чжунго донесли о движении целой роты из 2-й Сибирской, Дуглас решил, что его отряд достоин настоящего боевого крещения. Да, он при этом уходил от собственных же планов действовать только наверняка, но разве пользоваться моментом — это не часть военной науки?
— Тебе не кажется, что эти русские уж слишком помешались на машинах? — спросил у Дугласа его заместитель, Артур Кэри Эванс. — Ладно сами броневики, но они же всю пехоту и даже части обеспечения тоже на них посадили! Зачем? Вот наши карго идут себе пешком — и разве мы испытываем от этого какие-то проблемы? Наоборот, не нужно о них беспокоиться. А, коли прижмет, так еще и будет, куда вернуться и на что опереться. Ведь и сами русские так раньше делали! Так что изменилось?
— Гордыня? Набрались у французов и просто не умеют вовремя остановиться? — хмыкнул лейтенант-коммандер Фуллер.
— Или мы все-таки что-то не учитываем… — Дуглас не мог понять, что же его зацепило, но новая так и не показавшаяся мысль саднила и мешала сосредоточиться на деле.
Тем не менее, он взял себя в руки и отдал все необходимые приказы. Вперед выдвинулась тройка броневиков Эванса. Они замаскируются на передней линии, чтобы первым же ударом выбить как можно больше машин противника. Дуглас в отличие от некоторых других командиров не считал, что более крупные калибры должны пылиться в тылу. Как показал Макаров, если ударить ими в лоб, то за минуту можно принести больше пользы, чем за целые сутки простого беспокоящего обстрела.
А в тройке Эванса в отличие от всех остальных, оборудованных более простыми 57-миллиметровыми «Виккерсами», стояли полноценные морские «Элсвики». Честные 76 миллиметров, простое и очень надежное орудие, которое за последние десять лет довели до совершенства. Шасси, конечно, такую мощь держало с трудом, и обычные гидро-пружинные откаты не справлялись, но к ним добавили упор-лыжу, который раскладывался перед боем, и проблема оказалась решена. Можно и стрелять, и наводить орудие на цель даже без поворота корпуса — то, что не смогли себе позволить даже русские!
По плану Дугласа Эванс должен был нанести главный удар, а коммандеры Фуллер и Хэнкок тем временем обойти фланги врага и замкнуть окружение. И у них были для этого все возможности: английские инженеры смогли не только поставить на их машины хорошие пушки, но и ходовая тоже была доработана. Два 4-цилиндровых двигателя от Вулсли, каждый на сотню лошадиных сил, были объединены через общую коробку раздатки, так что в случае повреждения одного всегда можно было замедлиться и ползти на другом. А если все цело, то, несмотря на вес 35 миллиметров гарвеевской брони, они все равно могли разогнаться аж до 30 километров в час.
И кто перед таким устроит?
Перед боем Дуглас Хейг думал, что никто. А потом неприятности посыпались одна за другой. Сперва их заметили, и пришлось начинать бой до того, как враг вышел на дистанцию уверенного поражения. Потом, спрятавшись за насыпью, их увели в сторону от нормальных дорог, и скорость упала почти в два раза. Хорошо, что броня держала. С закрытыми бронестворками двигатели грелись, но зато оставались целы, давая им возможность продолжать бой.
Пусть тяжело, но они все еще могли дожать этот наглый отряд!
Глава 24
Дуглас Хейг был в ярости.
Русские броневики сминались и загорались от одного-единственного хорошего попадания, но вражеский командир как будто не обращал внимания на потери. Бросая подбитую технику, подорвав пушки, он продолжал маневрировать вокруг железнодорожной насыпи, заставляя Хейга и его отряд жечь бензин и снаряды.
— Ничего! Еще немного, и мы его обязательно дожмем! — рычал Дуглас.
Увы, в отличие от слов в реальности ему, наоборот, пришлось придержать свою тройку, чтобы прикрыть второй броневик Фуллера. Им опять повредили одно из колес, и сейчас двое механиков бегали вокруг него, простукивая молотками и пытаясь понять… Можно ли будет его оставить как есть, придется ли менять или и вовсе проще всего будет снять. Пять колес вместо шести — это совсем не страшно. И надо будет отдельно отписаться, что решение перейти с двух осей на три было очень удачным.
А вот чего не хватало… Броневые щитки над колесами оказались слишком слабыми, башни — неповоротливыми, пулеметы почти негде было использовать, и, что больше всего раздражало, Хейгу очень не хватало простых солдат. А ведь Хэнкок и Эванс в начале боя еще шутили: ну, кому те нужны! И вот русский командир именно за счет них контролировал поле боя. Не давал оставить поврежденные машины без прикрытия, тут же засыпая в ответ минами, а главное, именно русская пехота, затаившись то тут, то там на насыпи, всегда предупреждала свои броневики о том, где именно британцы попробуют их достать.
Но, тем не менее, они все равно их выбивают!
— Полковник! — наводчик броневика Хейга застучал по броне, привлекая внимание. — Осталось пятнадцать снарядов. Из них только два фугасных.
Сердце Дугласа на мгновение сбилось с ритма, пропустив удар. Он все рассчитал, он вел бой к победе, но… Целых семидесяти снарядов на один броневик оказалось недостаточно. Еще одна проблема с оторванностью от тылов! Чем дальше, тем больше тактика русских с полностью механизированными соединениями выглядела не глупой, а полезной.
— Накройте шрапнелью все за насыпью. И начинаем отходить! — Хейг принял решение.
Пусть это не будет быстрой победой, но они пополнят запасы и вернутся. Да! Бой займет чуть больше времени, но они все равно добьются своего. Дуглас даже успел убедить себя, что именно так все и будет, когда со стороны старой маньчжурской дороги взлетела сигнальная ракета. Именно оттуда, где стояли их отряды поддержки. Выходит…
Красная ракета — это нападение превосходящих сил. Между ними около десяти километров по прямой и около двадцати, если для скорости выезжать на дороги. В любом случае придется потратить около часа! Хейг судорожно прикидывал: если русские послали в обход кавалерию, карго смогут отбиться, если же еще один бронированный отряд — без шансов.
— Продолжаем движение? — водитель, сжимая рулевое колесо побелевшими пальцами, на мгновение повернулся к своему командиру.
— Продолжаем, — Хейг очень не хотел проигрывать.
К тому же, даже если их запасы уничтожат — они еще могли пройтись катком по обошедшим их русским. Что те им сделают, когда даже основные силы могли лишь отбиваться?.. И только он об этом подумал, как у них за спиной из-за насыпи начали вылезать уцелевшие броневики под имперским флагом. Шесть штук — не так и много, но по задницам машин коммандера Хэнкока начало прилетать. Ничего, инженеры закладывали, что им придется и отступать, поэтому задняя броня держ