ала удар. Уж из пушек броневиков ее точно не пробить.
— Еще два! — выдохнул водитель, первым заметивший новые русские машины, показавшиеся из балки справа.
Похоже, они успели незаметно уйти во фланг, пользуясь последним обстрелом, когда от дыма мин несколько минут было ничего не видно.
— Значит, их главный, — Хейг сразу узнал машину с намалеванной на лобовой броне птицей, складывающейся из трех лент — черной, желтой и белой.
Именно этот броневик начинал все самые опасные маневры. Он и его ведомый, который выделялся чуть более желтым оттенком зеленого, чем у остальных. Старый опытный тигр и его верный шакал Табаки!
— По колесам целят! — выругался Хейг всего после пары выстрелов.
Русские броневики уже давно вычислили их слабое место и теперь раз за разом пытались обездвижить то одну, то другую машину. Вот только обычно Хейг мог приказать сменить курс и повернуться к чужим пушкам самой крепкой лобовой броней, а тут… Не было выбора, кроме как терпеть и подставлять и так все покрытые подпалинами броневики Хэнкока. Выстрелы, выстрелы, выстрелы… И ничего не сделать!
Повернешь колонну, чтобы добить эту парочку, так они бросятся бежать! Но не сразу, сначала выждут, чтобы теперь уже другие шесть русских машин смогли пострелять по колесам британцев. С фланга! Как в тире! Хейг уже раз попадался сегодня на подобный маневр и поэтому теперь просто был вынужден ждать. Пять-десять минут, и они выберутся на более-менее нормальную дорогу. Потом разгонятся, и… После этого они задержатся только для того, чтобы добить отряд врага у себя в тылу.
— Девятый номер — повредили броню на задних колесах. И, похоже, что-то с осью, машина останавливается, — наблюдатель замер у люка, готовый высунуться с флагами и просигналить нужные команды.
Еще одна боль, которая заставляла Хейга скрежетать зубами. Им весь бой приходилось полагаться на уже отработанные маневры или же вот такие сигналы. Русские же… Слухи об их успехах в радио не врали: эфир был забит помехами, но они каким-то образом все равно слышали друг друга. Точно слышали, иначе бы такое взаимодействие, что они показали, было бы просто невозможно!
— Пусть экипаж подберет десятка, — принял решение Хейг.
Ох, как ему не хотелось оставлять русским свою машину, но… Люди были важнее. А железо? Пусть смотрят, пусть завидуют — все равно их дикой промышленности никогда не повторить то, на что способна Британия. Хейг почти успокоился, когда сзади громыхнуло. Русский командир продолжал обстрел остановившегося броневика, и один снаряд, пройдя на уровне уже поврежденных колес, каким-то образом зацепил боеукладку. И пусть снарядов оставалось уже немного, этого хватило, чтобы внутри броневика точно никто не смог выжить.
— Младший лейтенант Генри Митфорд, — Хейг сжал зубы, прощаясь с товарищем.
Они были из разных кругов, но Дугласу довелось в свое время служить с одним из старших Митфордов, и это был отличный парень.
— Уходим, — к сожалению, отомстить он не мог, но броневик, пустивший ему первую кровь, он запомнит.
И в этот же момент ведомый неизвестного русского офицера выстрелил по десятке, замедлившей ход перед взорванным броневиком. Всего один снаряд — такой же, как сотни других сегодня, которые не смогли ничего сделать, но этот ударил точно по стыку уже поврежденной до этого башни и корпуса. И пробил, залетев внутрь… Удача для одного. И неудача для другого. Еще один броневик вспыхнул, как спичка, еще один друг отправился на тот свет.
— Ненавижу, — Дуглас Хейг смотрел, как сгорает один из лучших его офицеров, Томас Хэнкок. Двое за какую-то минуту.
— Ненавижу! — повторил он, когда, наплевав на все, они остановились и попытались накрыть два дерзких броневика остатками снарядов. Не вышло.
— Ненавижу!!! — кричал он, когда они доехали до отряда карго и нашли на месте стоянки только пепелище и следы колес чужих броневиков.
Они были лучше, но их все равно победили. Заставили потерять технику, припасы и, главное, таких достойных людей. Но ничего! Это только первая стычка. Их смогли удивить, их смогли застать врасплох — в следующий раз такого уже точно не будет. На их стороне сила моторов, мощь пушек и толщина брони — что бы ни придумали русские, они, британцы, просто не могут проиграть!
Сижу, думаю о везении.
Информация об английском отряде броневиков и даже их вооружении поступила вовремя. Вот только мы не ждали их так быстро и вдобавок рядом с Инкоу. По факту ведь Дроздовский встретил их всего в сотне километров от нашей главной базы — а если бы пропустили друг друга? Если бы англичане еще пару патрулей снесли и ударили по заводам? Повезло.
В чем не повезло, у отряда Михаила Гордеевича не оказалось орудий под новую 35-миллиметровую британскую броню. Мы-то добавили в роты отдельные противотанковые пушки, которые бы взяли 20–25 миллиметров, а англичане сразу прыгнули дальше. К счастью, это проблема решаемая: если самим отливать гильзы, а не пользоваться текущими мягкими для фугасов, то новые снаряды должны будут справиться. Немцы как раз привезли из Штатов станки для запуска производства тротила, так что можно будет совместить.
В общем, мы хорошо поработали, нам повезло, и теперь можно снова хорошо поработать!
Я улыбнулся и мысленно вернулся к итогам сражения. А ведь там, если сравнить, чего было больше, работы или везения, я бы поставил на работу. Работа солдат, которые знают свою технику, работа офицеров, которые думали как минимум на шаг дальше врага, а еще работа штаба… И моя в том числе. Механизированные корпуса, мобильность не на уровне отряда, а всего соединения — это именно я, опираясь на послезнание, продвинул и воплотил идею, которая в реальности была реализована в нашей армии только в 1942 году.
Операция «Уран», когда мы окружали немецкие войска под Сталинградом — это ведь стало возможно в том числе благодаря возможности быстро перекидывать на огромные расстояния целые дивизии. А когда группа армий «Дон» Манштейна попробовала пробить это окружение? Конечно, тут тоже сработали и опыт советских генералов, и храбрость солдат, но что было бы без возможности быстро подтягивать подкрепления к местам основного удара врага? В 41-м мы не успевали, а вот в декабре 42-го подкрепления подходили уже вовремя. И пусть немцы еще могли удивить неожиданным направлением удара, но развить этот успех им уже никто не давал.
Собственно, эту концепцию я пытался реализовать и у нас. Скорость, маневры, мозги… В этом свете я даже перестал обижаться на Николая за отобранные у меня путиловские заказы. Действительно: пусть лучше делают больше моторов. С броневиками мы и сами как-нибудь разберемся, а вот тысячи грузовиков для русской армии мне самому никак не потянуть. А тут — перспективы намечаются очень интересные. Причем не на годы, а на десятки лет вперед.
Вообще, чем больше времени проходит после Корейской дуги со всеми этими якобы мирными делами, тем больше понимаю царя. Вроде бы вот он враг — нанес удар, даже наследил, но… Ответишь на полную — начнешь войну. Что хуже: дашь сразу нескольким врагам повод собраться в союз против нас. И все это в ответ на жалкий комариный укус! Двойная подстава. Сейчас-то все возмущены и требуют мести, а начнется настоящая мясорубка — и те же люди скажут, что можно было бы до такого не доводить.
Сложно! Начать войну не потому что должен, не потому что нет выбора, а потому что пришло время…
— Вячеслав Григорьевич, сводки готовы, — Ванновский отвлек меня от мыслей, и я кивнул, чтобы тот начинал зачитывать.
С момента сражения у Ту-Ши-Куна прошло уже три недели. Мы оттащили подбитые британские броневики и до сих пор изучаем, есть ли там что-то, что мы могли бы использовать в своих машинах — пока без особых успехов. Самое интересное у них — это моторы, а нам свое полноценное их производство никак не потянуть. Впрочем, даже если бы смогли, пока основные новости были на политическом фронте.
После того, как Париж в ответ на якобы убийство своего генерала заблокировал 2-ю Тихоокеанскую эскадру, все только и делали, что бряцали оружием. Россия требовала от Франции выполнения своих обязательств, те в ответ настаивали на полном расследовании, в котором им никто не отказывал, но… Уже больше месяца прошло, а даже состав комиссии, которую хотят к нам отправить, до сих пор не был утвержден.
— Кабинеты Комба и Клемансо интригуют, пропихивая своих людей, — Ванновский почесал лоб. — Но мне кажется, что они просто тянут время. Отговариваются процедурами, прозрачностью и свободой, а сами просто играют на руку англичанам.
— Новости по их флоту? — уточнил я.
— Как началась навигация во Владивостоке, два старых броненосца типа «Маджестик» и четыре новых броненосных крейсера типа «Дрейк» уже второй раз прошлись мимо Посьета.
— Это те, что англичане перевели из Средиземного моря? Кстати, не слишком ли они рискуют?
— Учитывая союз с Францией, теперь Британия может себе позволить и не такое. Конечно, «Маджестик» и «Дрейки» — это не «Король Эдуард» и другие корабли, которые прикрывают метрополию, но тоже очень неплохое усиление относительно «Канопусов», которые они держали тут раньше.
Я кивнул. Действительно, раньше Британия обходилась в Азии всего пятью броненосцами, причем четыре из них были сделаны специально для этого региона. То есть больше скорости, меньше брони — совсем не то, что нужно для линейного боя. После поражения Японии и постепенного возвращения в строй даже старого нашего флота этого уже было категорически недостаточно.
— Несмотря на ограниченность маневров британского флота, Германия очень ими воодушевлена, — продолжал Ванновский. — Настолько, что они снова подняли дискуссию о «Законе о флоте». Как вы знаете, контр-адмирал Тирпиц считает, что строительство новых кораблей сможет не только усилить Германию на море, но и разрешить противоречия между главными силами внутри страны.
Ванновский упомянул это как бы между делом, а вот я неожиданно понял, что до этого ошибался, представляя политику Германии как что-то монолитное.