[134]. Ёсиаки вбил себе в голову, что Гэнки будет его эпохой, эпохой его сёгуната. К сожалению для него, она таковой не стала. С началом периода Гэнки слава сёгуната оказалась утраченной в борьбе Ёсиаки и Нобунага, борьбе, которую сёгун полностью проиграл.
Чем сильнее становились враждебные Нобунага силы, тем более сёгун Ёсиаки дистанцировался от него и предпринимал попытки вступить в контакт с представителями противоположного лагеря. Ёсиаки считал, что если эти силы одержат верх, перед ним откроется великолепная возможность укрепить свою власть. Трудности, с которыми столкнулся Нобунага в период «смуты годов Гэнки», объясняются в первую очередь тем, что «Капитуляции» 1570 года оказались практически бесполезными. Ёсиаки не видел никакого смысла прислушиваться к запретам Нобунага в то время, когда господству его покровителя ничто не угрожало. Военные действия эры Гэнки быстро разрушили остатки доброй воли и сотрудничества, которые еще сохранялись в отношениях между Ёсиаки и Нобунага.
Для того чтобы рассмотреть «смуту годов Гэнки», необходимо сначала уяснить для себя, насколько возросли ряды противников Нобунага. Фортуна повернулась к Нобунага спиной в четвертом месяце первого года правления под девизом Гэнки (1570), когда экспедиция Нобунага против Асакура провалилась из-за предательства вассалов и союзников, что вообще стало характерным признаком эры Гэнки. Наступление Нобунага в Этидзэн продолжалось уже более недели, когда пути его возвращения в Мино и Оми оказались внезапно перерезаны из-за восстания на севере провинции Оми, во главе которого стоял Адзай Нагамаса. Нагамаса предал Нобунага под давлением со стороны Асакура Ёсикагэ, а поскольку он приходился зятем Нобунага, его поступок застал последнего врасплох. Узнав о случившемся, Нобунага немедленно свернул кампанию в провинции Этидзэн и начал поспешно отходить на Киото через Вакаса. 3 июня 1570 года он благополучно вернулся в столицу[135]. Когда весной 1570 года Нагамаса нарушил семейный союз с Нобунага, основными врагами последнего были Асакура Ёсикагэ, Сайто Тацуоки, Роккаку Дзётэй, триумвиры Миёси и сторонники Икко из Оми. В течение первого года правления под девизом Гэнки все эти разношерстные силы составили первую, весьма сильную коалицию против Нобунага, которая постепенно набирала силу вплоть до конца 1572 года, когда, наконец, и злой гений Нобунага Такэда Сингэн тоже присоединился к ней.
В летние месяцы 1570 года Нобунага провел несколько успешных кампаний против Асакура, Адзай, Роккаку и Икко в Оми. 30 июля Нобунага, при поддержке Токугава Иэясу, одержал победу в сражении против Асакура и Адзай на реке Анэ, что, по-видимому, позволило ему перехватить инициативу, потерянную после предательства Нагамаса. В конце сентября того же года он начал поход против «южных областей», то есть провинций Сэтцу и Кавати. Основными целями его наступления были крепости Нода и Фукусима (расположенные в нынешних административных районах Миякодзима и Фукусима, город Осака), занятые войсками триумвиров Миёси. Воины Нобунага, при поддержке войск сёгуна и значительного количества воинов-монахов из Нэгоро и Сайка в провинции Кии (ныне — префектура Вакаяма), непрерывно штурмовали крепости Миёси. Согласно одной из хроник, «гром аркебуз с обеих сторон сотрясал небо и землю день и ночь. Гарнизоны Нода и Фукусима неоднократно обращались с просьбами о заключении мира, но Нобунага не соглашался, полагая, что крепости не смогут продержаться долго и что враг вскоре будет уничтожен до последнего человека»[136]. Однако этого не произошло. Ночью 12 октября в цитадели Одзака наставник Истинной Школы Чистой Земли Кэннё Коса мобилизовал своих сторонников и выступил на стороне осажденных Миёси против Нобунага. Во второй раз за год Нобунага столкнулся с неожиданным предательством.
Коса боялся сдачи крепостей Нода и Фукусима, так как считал, что следом настанет черед и Одзака, поэтому-то он и объявил войну Нобунага. Кроме того, у Коса с Нобунага имелись давние счеты: в 1568 году последний обложил Хонгандзи налогом в 5000 канмон. Под влиянием наставника, по всей Центральной Японии сторонники Истинной Школы Чистой Земли, так называемые Икко икки, выступили против Нобунага. Перед этим Коса вступил в союз с Асакура и Адзай, которые, действуя одновременно, должны были напасть на Нобунага с тыла[137]. 22 октября 1570 года Нобунага узнал, что войска Асакура и Адзай движутся в южном направлении. Эта новость не оставляла ему выбора, он был вынужден закончить военную кампанию в области Одзака и максимально быстро отступить к Киото. К этому времени наступающие силы Асакура и Адзай уже убили младшего брата Нобунага — Ода Нобухару (1545?-1570) в замке Усаяма, сожгли деревни Дайго и Ямасика и собирались войти в Киото. Вернувшись из Одзака, 23 октября Нобунага выступил из Киото против объединенных армий Этидзэн и северной Оми. Однако войска из Этидзэн и северной Оми решили избежать решающего сражения и вернулись в лагерь на горе Хиэй к северу от Киото, где находился известнейший храмовый комплекс Энрякудзи. Несмотря на предупреждение Нобунага, монахи Энрякудзи присоединились к Асакура и Адзай, вызвав тем самым страшный гнев Нобунага, за что им пришлось дорого заплатить на будущий год. В результате сложилась патовая ситуация: Нобунага ожидал у подножия горы Хиэй, а Асакура и Азай не хотели спускаться и вступать в сражение. Положение в области Одзака также стабилизировалось, поскольку триумвиры Миёси не могли сломать линию обороны Нобунага в Сэтцу (состоявшую из замков Итами, Ибараки, Такацуки и Катано)[138].
Наконец, в начале января 1571 года сёгун Ёсиаки и представители императорского двора вмешались, чтобы провести переговоры о заключении мира между Нобунага с одной стороны и альянса Асакура — Адзай — Энрякудзи — с другой. Наступила зима, поставившая под угрозу пути снабжения войск Асакура и Азай. Немало воинов с обеих сторон погибло от холода, страдал от холодов и сам Киото. 1 декабря 1570 года Луис Фройс сообщал из Киото, что всеобщее беспокойство о том, кто же победит в этом противостоянии, в течение месяца преобразовалось «в подобие ожидания Божьего Суда»[139].
Войска Нобунага тоже устали от бесконечных сражений, вследствие чего он все более склонялся к тому, чтобы побыстрее завершить этот беспокойный год, принесший огромные потери. И хотя сейчас невозможно определить, какая из сторон инициировала переговоры, можно с уверенностью сказать, что обе с готовностью приняли решение императорского двора о перемирии. После обмена клятвами под наблюдением сёгуна Ёсиаки Нобунага отступил в Гифу 9 января 1571 года. Днем позже спустились с горы Хиэй войска Асакура и Адзай[140].
Необходимо отметить, что еще в конце 1570 года сёгун Ёсиаки по-прежнему играл важную политическую роль, раз он участвовал в переговорах о заключении перемирия противоборствующими сторонами, хотя бы и с помощью императорского двора. Кроме того, Ёсиаки имел еще достаточно власти, раз он мог потребовать от Нобунага гарантий неприкосновенности храмового комплекса Энрякудзи на горе Хиэй[141]. Однако, в скором будущем Ёсиаки утратит независимость и перейдет на сторону врагов Нобунага.
Гнев Нобунага
Зимой 1570/1571 года Нобунага покинул храмовый комплекс Энрякудзи. По свидетельству «Синтё-ко ки», он сделал это потому, что «хотел приспособиться ко времени и обстоятельствам»[142]. В тот момент шансы определенно были не на стороне Нобунага, и, по настоянию сёгуна, он временно удалился от дел. Однако уже в конце сентября 1571 года Нобунага представилась возможность отомстить воинам-монахам Хиэйдзан. Потерпев в июне этого года унизительное поражение от Икко в дельте Нагасима (провинция Исэ), Нобунага, начав в середине сентября военную кампанию в северной Оми, всеми силами стремился повернуть ход событий в свою пользу. После нескольких стычек с войсками Адзай Нагамаса Нобунага направился к Киото и подошел к горе Хиэй 29 сентября. На следующий день воины Нобунага атаковали храмовый комплекс, разрушили его и сожгли.
Разрушение Энрякудзи является, видимо, одним из наиболее известных и печально знаменитых деяний Нобунага. Одно это уже заставляет нас рассмотреть его более подробно. Иезуит Луис Фройс, бывший свидетелем произошедшего и встречавшийся с Нобунага в Киото всего за три дня до того, составил следующее описание о событиях 30 сентября 1571 года, когда пепелище Энрякудзи еще не остыло[143]:
На следующий день, последний в сентябре, день славного святого Иеронима, сначала был сожжен великий храм Канон [Санно], расположенный на вершине горы, а затем Нобунага отправил в горы и леса множество воинов с аркебузами, чтобы охотиться за монахами, которые могли скрываться там. Воинам было приказано не щадить никого, и они точно исполняли повеление Нобунага. Однако победа не умерила пыл Нобунага. Он желал отомстить и тем самым укрепить свою репутацию, поэтому он приказал своей армии незамедлительно опустошить оставшиеся дома монахов и разрушить все 400 или около того храмов знаменитого университета [Хиэйдзан]. В тот же день все храмы были разграблены, сожжены и обращены в пепел. […] Мне говорили, что погибло около 1500 монахов и такое же количество мирян, женщин и детей. Я не могу даже передать Вашему преподобию, какой страх, ужас и восхищение вызвало это во всех провинциях Японии. Слава всемогуществу и бесконечной доброте Господа за то, что он ограничил число убиенных немногими, чтобы в один прекрасный день Его священный закон распространился в этих землях в изобилии.