[эти дары] между своими придворными, и Нобунага отдал им во владение земли, что было поистине великолепно.
Накануне и в день церемонии Нобунага подготовил как минимум двадцать пять документов, скрепленных красной печатью, которыми пожаловал «новые земли» представителям придворной знати, как, например, Итидзё Утимото (1548–1611), императорским чиновникам, как, например, Цутимикадо Ариясу (1527–1577), известному астроному и знатоку инь и ян, дворцовым слугам, известным только по должностям, а также религиозным институтам, таким, как храм Ниннадзи[267].
Все эти новые земли находились в Ямасиро, в границах нынешней территории города Киото. Так, в качестве одного из даров фигурировало земельное владение, которое Нобунага конфисковал в 1574 году после того, как убил прежнего владельца Мицубути Фудзихидэ. Таким образом, можно предположить, что Нобунага также конфисковывал и иные земли, хозяева которых были, подобно Мицубути Фудзихидэ, сторонниками изгнанного сёгуна Ёсиаки. Тот факт, что земельные пожалования Нобунага скреплял личной красной печатью, показывает, что к концу 1575 года он стал самым крупным землевладельцем в Центральной Японии. Получивший землю в удел, разумеется, становился обязанным даровавшему ее. Самый крупный подарок, в 300 коку, достался Коноэ Сакихиса[268], бывшему канцлеру, который был вынужден покинуть столицу под давлением сёгуна Ёсиаки в 1568 году. В 1575 году, увидев, что обстоятельства изменились, он вернулся в Киото. В ближайшие годы между Сакихиса и Нобунага возникнут весьма доверительные отношения: так, Сакихиса станет своеобразным лидером той группы придворной знати, которая будет пользоваться особым покровительством со стороны Нобунага. Взаимоотношения Нобунага и Сакихиса весьма примечательны еще и в том отношении, что показывают, как Нобунага укреплял свое положение, инкорпорируя в собственную систему власти все новые элементы из прежней государственной системы. Как мы увидим в дальнейшем, Нобунага использовал Сакихиса для контроля над переговорами с Исияма Хонгандзи в 1580 году.
Получение высоких придворных рангов и последующая раздача земельных владений представителям прежней государственной иерархии позволили Нобунага установить необходимые и весьма полезные политические контакты. Если бы Нобунага, как считают некоторые авторы, на самом деле хотел изменить весь старый политический строй с императором во главе, вряд ли ему понадобились бы такие тесные контакты с императорским двором, какие имели место на протяжении 1575 года. Ведь подобные связи могли только повредить ему — Нобунага был весьма прагматичным политиком, а отнюдь не импульсивным низвергателем устоев. Его видение реформированной Японии отнюдь не предполагало устранение от власти аристократии. Все преобразования, производимые им, имели целью сделать государственное устройство более подходящим для сложившейся ситуации. И хотя Нобунага в первую очередь стремился укрепить собственную власть, в конечном счете, он заложил основы того общества, которое теперь называется «новым».
К концу 1575 года, всего через два года после того, как их пути с сёгуном Ёсиаки разошлись, Нобунага только укрепил свои позиции. И что более важно, он впервые в жизни был официально возведен в ранг и получил должность при дворе. Казалось, гегемония в масштабе всего государства уже близка. Нобунага с видимым удовольствием наслаждался успехом и ставил перед собой новые цели. Пришло время перенести базу из родных провинций — Овари и Мино — в центр Японии. Нобунага решил сделать своей ставкой центральную провинцию Оми, и строительство замка Адзути должно было явить зримое воплощение его могущества.
Глава шестаяАдзутизамок, город и жители
Замок Адзути, наверное, является одним из самых известных сооружений, построенных Нобунага, даже несмотря на то, что от него почти ничего не сохранилось до наших дней. Замок был провозглашен официальной резиденцией Нобунага в июне 1579 года, через три года после начала строительства. Адзути оставался главной цитаделью режима вплоть до 3 июля 1582 года, когда он был предан огню после гибели Нобунага в Хоннодзи. Волею судьбы величие замка Адзути, его внутреннее и внешнее великолепие, равно как и его полное разрушение, стали ярким воплощением жизни, восхождения к власти и смерти Нобунага.
Будучи не слишком знатного происхождения, Нобунага на протяжении всей жизни стремился обрести аристократический блеск. Ведя политическую игру в столице, он сближался то с императором, то с сёгуном, дабы их авторитет и влияние коснулись и его самого. И строительство, в его планах, должно было служить той же цели: возвыситься в глазах окружающих. Нобунага хорошо понимал, какое впечатление на людей производят величественные сооружения. Он стремился быть режиссером на сцене, на которой ему же была уготована и главная роль. Как и многие другие правители на протяжении истории человечества, Нобунага считал, что ничто так не способствует величию и легитимации власти, как масштабные строительные проекты[269].
К сожалению, мы не располагаем документальными свидетельствами, которые могли бы прояснить, какие цели ставил перед собой Нобунага, организуя крупные строительные предприятия. Не дошли до нас и высказывания ни его самого, ни его ближайших сподвижников на этот счет, которые помогли бы нам сделать какие-то выводы. В общем, мы можем предположить, что в их умах существовал какой-то грандиозный проект, но не можем этого доказать. Однако нам по силам реконструировать основные направления и результаты строительной деятельности Нобунага, а также то впечатление, которое замок Адзути оказывал на современников. В ту пору опросы общественно мнения не проводились, а потому вряд ли возможно установить, каково было в целом мнение японского общества о Нобунага. Самое лучшее, что мы можем сделать, это попытаться сложить портрет из комментариев современников. И здесь, опять-таки, главными источниками информации станут для нас Ота Гюити и Луис Фройс. Они не только более детально и подробно писали о строительных предприятиях Нобунага, но и лучше других улавливали их символический смысл. Однако не стоит забывать, что оба автора с симпатией относились к Нобунага. К большому сожалению, мы не можем получить сведения от других современников, не столь благосклонно настроенных по отношению к нашему герою.
Окончательный ответ на споры вокруг строительства замка Адзути дать едва ли возможно. Информация о дискуссии, которую в 1970-х годах вели Наито Акира и Мияками Сигэтака, доступна теперь на английском[270]. И прежде, чем открыть новый ее этап, лучше подождать результатов археологических раскопок на месте замка Адзути, которые должны появиться в течение следующего десятилетия[271].
Замок
С 1567 года ставкой Нобунага был замок Гифу в провинции Мино, который он отбил в том году у Сайто, прежних властителей Мино. Гифу представлял собой внушительную крепость, но находился на периферии, а значит, он мог быть резиденцией только правителя регионального уровня. От Гифу до столицы государства было не менее трех дней пути; следовательно, он явно не подходил тому, кто претендует на роль гегемона государственного масштаба. После 1575 года Нобунага стал необходим не просто замок, а дворец, расположенный достаточно близко к столице, чтобы держать в руках нити управления государством, но достаточно далеко для того, чтобы избегать утомительных и долгих дебатов с императорским двором.
В качестве места для нового замка-дворца Нобунага выбрал гору Адзути в провинции Оми. Она имела важное стратегическое значение: находилась на берегу озера Бива, на полпути между Гифу и Киото, с хорошим выходом на дорогу Накасэндо. С самого начала Нобунага воспринимал замок Адзути как свой собственный «двор», в том смысле, как определяют его Браун и Эллиотт в контексте европейского абсолютизма XVII века: «полисемантичное понятие, одновременно обозначающее место, великолепие и всех тех, кто ассоциируется с присутствием короля»[272]. Это определение превосходно подходит к замку Адзути, за одним немаловажным исключением: Нобунага был не монархом, а военачальником. Адзути — место, где он мог отдохнуть, осуществлять контроль и общее руководство кампаниями своих полководцев, принять посланников от даймё, ищущих союза, и даже развлечь при случае зарубежного посланника, такого, как инспектор иезуитской миссии Алессандро Валиньяно. Не менее важно, что Нобунага заставил своих вассалов строить резиденции у подножия горы Адзути, тем самым вынуждая их покидать родные провинции. Адзути никогда не перехватывал у Киото пальму первенства в качестве политического центра государства. Однако в начале 1580-х годов Нобунага стал бывать в столице гораздо реже, чем прежде. Видимо, ведение дел с придворными аристократами он полностью передал на попечение своего губернатора в столице, Мурай Садакацу. Когда знатные особы посещали Адзути, они неизменно находили вежливый, но отнюдь не всегда сердечный прием. Адзути стал тем местом, где Нобунага был полным хозяином и мог демонстрировать свою власть.
Предварительные работы на горе Адзути начались в отсутствие Нобунага в феврале 1576 года, а 23 марта на строительную площадку прибыл и сам заказчик. Первые важные работы закончили 29 апреля: каменную стену вокруг замка с главной башней (тэнсю) в середине. Из одиннадцати провинций были вызваны вассалы со своими работниками, а также свободные «плотники и ремесленники из Киото, Нара и Сакай». Главным художником стал Кано Эйтоку (1543–1590), ему была поручена отделка внутренних покоев дворца. Кимура Дзиродзаэмон (ум. 1582?) руководил общим ходом работ, Окабэ Матаэмон (ум. 1582) был главным плотником, некто Гёбу превосходил всех в искусстве лакокрасочных работ, а Мияниси Юдзаэмон стоял во главе мастеров серебряных дел. «Китаец» Иккан обучал гончаров из Нара изготовлению «черепицы в китайском стиле»