[273]. Многие из этих известных мастеров ранее работали у военного правительства Асикага, а впоследствии — у Тоётоми и Токугава[274].
Замок Адзути возводился в военное время, и отсутствие документов, в частности, счетов подрядчиков, заставляет предполо-, жить, что строительные работы выполнялись по преимуществу бесплатно. На строительство замка согнали лесников, кузнецов, плетельщиков, кровельщиков и мастеров по изготовлению татами со всей провинции Оми. Взамен они получали «полное освобождение» от налогообложения домов (мунэбэцу), дополнительных земельных налогов (риндзи тансэн), откупов (нинбу рэйсэн) и иных податей, которые они должны были платить[275]. Кроме того, отсутствуют какие-либо документальные свидетельства о привлечении квалифицированной рабочей силы. Поэтому даже приблизительно невозможно представить, во сколько обошлось строительство Адзути. Труд ремесленников высоко ценился в Японии, и Нобунага лично платил таким мастерам, как Кано и Кимура. Однако даже в этом случае до нас дошли сведения только об отдельных выплатах[276].
Полководцы Нобунага согнали тысячи и тысячи сильных и умелых рабочих. В первые месяцы 1576 года они волочили огромные камни на гору Адзути, на каждый валун приходилось «по одной, две и три тысячи людей». Хасиба Хидэёси, Такигава Кадзумасу и Нива Нагахидэ собрали десять тысяч человек для того, чтобы сдвинуть с места «камень невероятных размеров», называвшийся «Дзяиси» («Змеиный камень), который волочили на вершину горы три дня и три ночи. К сожалению, источники не дают нам сведений и том, каким образом производилась транспортировка камней[277]. Известно только, что их клали в основание главной башни, служившей также складом, а также использовали при возведении крепостных стен, несколькими кольцами окружавших башню. Эти исключительных размеров камни обусловили, среди прочего, уникальность крепости Адзути[278].
Через год после начала строительных работ иезуит Органтино сообщал, что «Нобунага возводит замок, который, быть может, является одним из самых величественных сооружений, известных христианскому миру; он строит башню площадью в двадцать плит [в основании] и пятнадцать плит в высоту в середине. Башня имеет пять этажей, каждый из которых покрыт крышей, а на вершине ее находится колокол». Словом «плита» Органтино переводил японскую меру длины кэн, равную примерно 1 метру 80 сантиметрам. Если верить Органтино, площадь основания башни была тридцать шесть квадратных метров, а высота составляла двадцать семь метров. По свидетельству миссионеров-иезуитов, некоторые из которых могли лично видеть замок, строительство закончилось а феврале 1580 года[279].
Подробная реконструкция замка Адзути была выполнена историком архитектуры Наито Акира и увидела свет в 1976 году[280]. Вот как суммирует исследование Наито Джордж Элисон[281]:
Башня представляла собой сооружение колоссальных размеров, возвышавшееся на высоту 138 футов с вершины холма, который, в свою очередь, поднимался на 360 футов над уровнем озера Бива. Она имела несколько внутренних уровней, хотя снаружи можно было увидеть только пять из них. Интерьер ее был невиданным и уникальным, не имевшим никаких аналогов. Высота центрального зала составляла почти 62 фута. Наличие сцены для театральных представлений побудило, по всей видимости, профессора Наито говорить о возможном европейском влиянии, оказанном через иезуитов (чьи церкви, как, например, церковь Иисуса в Риме, отличаются восхитительными сводами).
Если дело действительно обстояло таким образом, заключает Элисон, то «стиль замка Нобунага необычайно эклектичен».
Однако в реконструкции Наито имеются некоторые упущения. Другой историк архитектуры Мияками Сигэтака подверг сомнению достоверность документального источника для реконструкции Наито, так называемого «Тэнсю сасидзу», которую Наито считал копией одного из оригинальных планов строителей Адзути. Наито соединил в одно целое чертежи «Тэнсю сасидзу», описания интерьеров из немного отличающихся друг от друга версий «Синтё-ко ки» Ота Гюити, а также результаты раскопок руин замка. Мияками со своей стороны, не согласился с подобной методикой. «Тэнсю сасидзу», по его мнению, нельзя использовать как источник, независимый от описания Ота Гюити, поскольку он основывается на последнем. Поэтому, заключает Мияками, реконструкция Наито ошибочна, поскольку «Тэнсю сасидзу» является «практически бесполезным» в качестве материала для реконструкции Азути[282]. Относительно недавно Хирао Ёсинао попытался вновь подтвердить взгляды Наито, проанализировав пространственное расположение пятого этажа замка. Однако разъяснения Хирао явно недостаточно убедительны для того, чтобы окончательно прояснить вопрос относительно внешнего вида замка Адзути[283].
К сожалению, свидетельства современников-иезуитов позволяют нам получить только фрагментарные сведения о том, как выглядел замок[284]:
В центре находится башня, которую японцы называют тэнсю и которая имеет форму, отличную от наших башен, гораздо более изящную и величественную. В ней семь ярусов, и внутри, и снаружи их убранство отличает поразительный архитектурный стиль. Внутренние стены усыпаны фигурами, покрытыми золотой и другими красками; а снаружи каждый ярус раскрашен в разные цвета. Некоторые белые, а окна покрыты черным японским лаком, что создает поразительное впечатление; другие красные или синие, а верхний ярус сверкает золотом. Крыши башни окружающих строений покрыты синеватой черепицей, гораздо более прочной и красивой, чем наша… Благодаря всему этому замок кажется грандиозным, изысканным и великолепным, а поскольку он построен на холме и невероятно высок, он кажется достигающим небес и виден издалека. Ни снаружи, ни изнутри не заметно, что весь он построен из дерева, все сооружение выглядит таким прочным и несокрушимым, что оно вполне могло быть построено из камня и раствора.
Фройс, выполнявший функции переводчика при Валиньяно и останавливавшийся в замке Адзути дважды в течение 1581 года, написал приведенные выше слова через пять-шесть лет после того, как Адзути был сожжен дотла. И хотя это описание не является свидетельством очевидца в строгом смысле слова, оно позволяет предположить, что Адзути казался современникам, как японцам, так и иностранцам, настоящим чудом. Еще один иезуит, посещавший Адзути, по имени Стефанони, «говорил о величественных стенах башни, что наверху они казались золотыми, а внизу — белыми. Когда солнце освещало башню, эффект был поразительный»[285].
Замок Адзути, законченный в 1581 году, являл собой столь же впечатляющее зрелище, что и труд всех бесчисленных его строителей. Это был настоящий дворцовый комплекс: дорога, ведшая к главной башне, имела прямой участок длиной 130 метров, а ближе к концу изгибалась семь раз. Археологи установили, что ширина дороги достигала девяти метров, а по обеим сторонам ее возвышались защитные стены. Ширина их у основания равнялась трем метрам 60 сантиметрам, а высота — трем метрам[286]. [Внутри периметра крепости] «имелась конюшня для его [Нобунага] развлечения, в которой находилось не более пяти-шести лошадей и которая только называлась конюшней, поскольку в ней было так чисто, что она казалась местом отдыха господина и его приближенных, а не местом содержания коней»[287]. Площадки для верховой езды подготовили к северу от замка, непосредственно на берегу озера Бива, только в 1581 году[288]. Еще одним из любимых детищ Нобунага стали клетки для содержания птиц. По-видимому, в 1576 году он получил от Муто Киёхидэ, своего вассала из провинции Этидзэн, письмо с советом относительно устройства соколиных клеток[289]. Нобунага часто приходил к ним и всегда содержал в хорошем состоянии. Например, 3 ноября 1581 года он в первый раз выпустил из клетки своих белых, очень дорогих, соколов и охотился в окрестностях Куваномидэра[290]. Полностью соответствовали изысканности замка и сады, которые были «великолепные и восхитительные». Обязанности большого штата слуг заключались в том, чтобы тщательно подметать весь замок за час до рассвета. По свидетельству Фройса, все отмечали «безукоризненную чистоту» в замке Адзути[291].
Замок соединял в себе сугубую практичность и великолепие. Политическое значение Адзути и власть Нобунага подчеркивали два здания: храм Сокэндзи и «Гёко но ма», «Зал императорских визитов». По всей вероятности, последний построили одновременно с главной башней замка[292]. Прецеденты посещения сувереном военного гегемона имели место в истории Японии, и Нобунага наверняка знал о сёгуне Асикага Ёсимицу (1358–1408), резиденцию которого под названием Китаяма в 1408 году посетил император Го-Комацу (1377–1433). Спустя почти шестьдесят лет император Го-Цутимикадо (1442–1500) почтил своим присутствием сёгуна Асикага Ёсимаса в его резиденции. Точное местонахождение Зала императорских визитов в Адзути неизвестно, но, по всей видимости, он располагался где-то поблизости от главной башни, поскольку соединялся с Южным залом замка крытым коридором. Внутреннее убранство зала приводило посетителей в восторг: «Внутри весь зал казался золотым, настенные росписи были выполнены золотой краской, нанесенной толстыми слоями. Нобунага приказал покрыть золотом все металлические предметы… Все сверкало, от пола до потолка, и поражало всех без исключения»