ти[485].
На другом полюсе — красноречивая оценка земельной политики Нобунага, данная Вакита Осаму. Он считает общий экономический рост в стране одной из важнейших движущих сил всего периода Сэнгоку, когда набравшие силу даймё, подобные Ода из Овари, стали вести вооруженную борьбу за расширение владений и власть. Осваивались новые земли, внедрялись новые технологии сельскохозяйственного производства, позволившие собирать урожай два раза в год, а благодаря быстрому росту товарооборота местные деревенские рынки превращались в крупные торговые центры. Вакита утверждает, что главной целью гражданской администрации и даймё эпохи Сэнгоку, и, в частности, «Нобунага как восходящего гегемона государственного масштаба, было установить постоянный контроль над производительными силами деревни». Даймё нуждались в информации, чтобы утвердить свою власть в провинциях и оптимизировать использование рабочей силы. Для них это было особенно важно потому, что сельские общины традиционно стремились к автономии.
Приказав провинциальным землевладельцам предоставить своим агентам «отчеты о земельном налоге», Нобунага собрал информацию об их земельных владениях. Работа, проведенная им в провинции Ямато в 1580 году, — единственная, о которой до нас дошли более-менее подробные сведения. В ноябре этого года все землевладельцы провинции — храмы, святилища и даймё — были вынуждены представить клятвы, в которых указывались размеры их владений, сведения по налогам и имена землепашцев. После того, как агенты Нобунага собрали и утвердили эти документы, Нобунага предоставил земли «в удел» их владельцам. Нобунага провозгласил свое верховное право на все земли, которые находятся на охваченных подсчетом территория; по словам Вакита, «кадастровые реестры и отчеты о земельном налоге составили ту документальную базу, которая стала основой власти Ода Нобунага в провинции»[486].
Система власти Нобунага в провинциях получила название «полное владение» (итиэн тигё или иссики сихай). В основе своей она была идентична тем административным и хозяйственным полномочиям, которые имели в своих владениях даймё эпохи Сэнгоку. Она включала «право на передачу уделов, командование войсками, проведение политики и осуществление судебных функций». Нобунага передал эти права своим ведущим вассалам, ставшим впоследствии губернаторами провинций. Однако проводимая им политика не затронула очень сложные земельные отношения и налоговые обязательства, существовавшие в стране со средневековья. Эта система позволяла нескольким людям кормиться с одного участка земли. Также при ней хозяин одного участка мог быть арендатором другого. Более того, вся эта сложная система взаимных обязанностей и платежей существовала в разных провинциях и никогда не распространялась в общегосударственном масштабе. Например, на территории нынешнего города Нагоя налоги платились деньгами, а в провинциях вокруг Киото — рисом. Другими словами, продолжали существовать прежние, старые формы земельных отношений. Вакита заключает, что Нобунага, по сути, применил в масштабах всей страны земельную политику, которую даймё проводили только в своих владениях. Однако ее было еще недостаточно для реформирования старого феодального уклада страны.
По утверждению Вакита, именно Тоётоми Хидэёси провел «землемерные работы по всей стране, разделил воинское и крестьянское сословия и утвердил земельную систему кокудака», создав тем самым в Японии «новую сельскохозяйственную администрацию». Введя кокудака, Хидэёси сумел покончить с многочисленными хитросплетениями взаимно противоречащих земельных прав и требований. В отличие от Нобунага, Хидэёси не удовлетворился получением от землевладельцев отчетов о земельном налоге. Он решил провести землемерную съемку в государственном масштабе, известную историкам как Тайко кэнти. Во все провинции Хидэёси направил инспекторов (кэнти бугё) для того, чтобы организовать работу на местах. Впервые она была опробована в 1582 году в провинции Ямато и затянулась до конца десятилетия. Документы, полученные в результате работ, содержали полную информацию о расположении полей, их качестве, использовании, площади и примерной производительности. Определение потенциального дохода, вместо обычного налогового бремени, стало революционной отличительной чертой кэнти. Объем дохода по каждой деревне суммировался, пересчитывался на основе одинаковых критериев в коку, складывался для того, чтобы высчитать кокудака, «общий доход». Одновременно с проведением землемерных работ произошло разделение на сословия крестьян и воинов. Первые, теперь четко обозначенные в качестве таковых, жили на земле и возделывали ее. Каждый участок был зарегистрирован на имя крестьянина (хякусё), который теперь становился его держателем.
На основании исследований Вакита можно сделать вывод, что земельная политика Тоётоми Хидэёси мгновенно изменила природу землевладения: хозяева-воины, которых можно было переводить с места на место, и постоянные возделыватели земли крестьяне. Так нестабильный феодальный порядок эпохи Сэнгоку превратился в крепкий фундамент периода Токугава. Политика, проводимая Ода Нобунага в деревне, ничем не отличалась от политики других даймё того времени. Поэтому перед ним даже не стояла проблема реорганизации системы вассалитета по новому образцу.
Как мы видим, взгляды Вакита весьма далеки от позиции Фудзики, Элисона и Мацуо, поэтому, думается, нам следует обратить более пристальное внимание на то, каким образом Нобунага осуществлял в последние два года своей жизни политику разрушения замков и сбора сведений о земельном налоге.
Первое, на что следует обратить внимание, это время, выбранное для ее проведения. 10 сентября 1580 года, в день, когда последние сторонники Икко покинули цитадель Хонгандзи, Цуцуи Дзюнкэй направлялся из Ямато в Киото, где получил от Нобунага приказ «уничтожить все замки в провинции [Ямато]». На следующий день он вернулся в Ямато, где 16 сентября получил новые распоряжения от своего господина. В этот день, отмечает в своем дневнике Эйсюн из Нара, «я услышал новость, что они собираются разрушить все замки в провинция Сэтцу и Ямато; а Цуцуи Дзюнкэй должен также отправиться в провинцию Кавати». 24 сентября Дзюнкэй вернулся из Кавати. Обитатели провинции Ямато «были крайне обеспокоены» слухами о том, что «все замки, находящиеся в провинции, разрушат. Говорили, что сохранят только Корияма». Дзюнкэй, под присмотром двух инспекторов, присланных Нобунага, выполнил задание весьма быстро и эффективно. Действительно, к 28 сентября разрушили все замки, за исключением Корияма[487]. Столь же тщательно был выполнен приказ Нобунага в провинциях Сэтцу и Кавати. 29 сентября 1580 года Нобунага сообщал Хосокава Фудзитака, новому губернатору провинции Танго, что «большинство замков в Кинай мною уничтожено»[488]. Примерно через два года, когда Акэти Мицухидэ выступил против Нобунага, имевшая стратегическое значение провинция Сэтцу оказалась незащищенной, поскольку все крепости в ней, по свидетельству Фройса, были разрушены «по приказу Нобунага»[489].
Разрушение замков вызвало полное замешательство в провинциях, а время и быстрота, с которой была произведена эта операция, заставляют-нас усомниться в правильности предположения Мацуо о том, что она была нацелена на то, чтобы оторвать местных землевладельцев от их экономической базы. Так, разрушение замка в Ямато заняло всего три дня, что явно недостаточно для выполнения столь труднодостижимой цели, как отрыв собственников от их земель. В течение четырех лет осады Исияма Хонгандзи войсками Нобунага провинции Сэтцу, Кавати и Ямато, по сути, являлись передним краем противостояния. После покорения противника Нобунага, видимо, счел, что сеть укреплений в этих провинциях более не нужна, поскольку никакой военной угрозы этим территориям нет. Как следствие, проведя быструю, чистую и (почти) безболезненную операцию, он разрушил местные укрепления. Нобунага действительно казнил нескольких землевладельцев в Ямато по подозрению в предательстве[490], однако в целом представляется логичным считать разрушение замков в Кинай в 1580 году радикальной мерой поствоенной стабилизации, а не началом социальной революции. Она начнется только при Тоётоми Хидэёси.
И до, и после 1580 года Нобунага разрушал замки. Все эти эпизоды, на наш взгляд, подкрепляют высказанную выше точку зрения. Это происходило в Исэ в 1569 году, где Нобунага впервые уничтожил замки по всей провинции. После отвоевания провинции у своих противников, клана Китабатакэ, «Нобунага повсюду отправил чиновников с приказом снести замки в провинции Исэ, начиная с Тамару»[491]. Другой пример — центральная провинция Ямасиро (ныне — южная часть префектуры Киото), которая окончательно перешла в руки Нобунага в августе 1573 года после падения сёгуна Ёсиаки. Нобунага немедленно приказал разрушить сёгунские укрепления, как, например, замок Итидзёдзи (расположенный на территории нынешнего района Сакё, город Киото). На следующий год Нобунага произвел новые разрушения, тем самым укрепляя свою власть в регионе. На этот раз объектом стал замок Фусими (точное местонахождение неизвестно). Спустя несколько месяцев смотритель замка, бывший чиновник сёгунской администрации Мицубути Фудзихидэ, покончил с собой[492].
Весной 1575 года Нобунага инструктировал Бан Наомаса «снести замки по всей Кавати, начиная с замка Такая». «Синтё-ко ки» утверждает, что, отдавая такой приказ, Нобунага был убежден, что «замок Одзака вскоре падет»[493]