После того как посланники двора отправились обратно с пустыми руками, 5 июня 1582 года в Адзути прибыли новые гости. Это были Токугава Иэясу и Анаяма Байсэцу (ум. 1582), бывший сторонник Такэда, которые прибыли, чтобы поблагодарить Нобунага за награду в виде земель, полученных после победоносной кампании на востоке. До наших дней сохранилось праздничное меню пиров, устроенных в их честь Нобунага, которые свидетельствуют о том, какую грандиозную встречу подготовил Нобунага для своих подчиненных. В меню, в частности, входило множество японских деликатесов: осьминоги, жареные морские лещи, различные супы, салаты из рыбы, карпы, суси, рис, соленые кишки аю, ушки, курица на вертеле, моллюски и прочее. Разумеется, были приготовлены и иные, не столь изысканные яства. 6 июня Нобунага и его гости пировали еще дважды, утром и вечером[535]. Нам неизвестно, о чем они говорили, но можно быть уверенным в том, что все пребывали в приподнятом настроении, ведь в конечном счете, успешная экспедиция против Такэда являлась огромным успехом.
Однако веселью не суждено было длиться долго. По-видимому, 7 июня в Адзути прибыл гонец от Хасиба Хидэёси, полководца, возглавлявшего кампанию в Тюгоку, с просьбой о помощи. Хидэёси предупреждал о неизбежном столкновении с главными силами Мори за осажденный замок Такамацу. Мори, по-прежнему хозяйничавших в восьми провинциях Западной Японии, наконец удалось спровоцировать на битву. Поняв, что это шанс всей жизни покончить с ними одним ударом и подчинить всю западную часть острова Хонсю, Нобунага решил лично выступить против Miopn, а для начала отправил на помощь Хидэёси шестерых полководцев. Среди них был и Акэти Мицухидэ, который 7 июня был освобожден от обязанности сопровождать Иэясу и Байсэцу в Адзути и получил приказ вернуться в свой родной замок Сакамото.
Невозможно установить наверняка, в какой момент и почему Акэти Мицухидэ решил ослушаться приказа Нобунага о выступлении и вместо этого повернуть оружие против своего господина. По мнению и Луиса Фройса, и Ота Гюити — а оба они осуждали его действия, — Мицухидэ поступил так, потому что сам хотел править тэнка, государством Нобунага[536]. Поведение Мицухидэ непосредственно перед случившимся в Хоннодзи свидетельствует, что он терзался сомнениями. 17 июня 1582 года Мицухидэ отправился в святилище на горе Атаго, где несколько раз просил божественной помощи, а затем, в обществе мастера рэнга Сатомура Дзёха, занимался стихосложением. Поэму из ста стихов, сложенных Мицухидэ и его спутниками, они преподнесли в качестве дара божеству горы Атаго. В то время «рэнга наделялись способностью побуждать богов даровать победу в битве и прочие блага, и Мицухидэ, несомненно, просил помощи в совершении убийства, которое он задумал»[537]. В период с начала эпохи Токугава и до сего дня появилось огромное множество разных теорий и предположений, пытающихся объяснить мотивы предательства Мицухидэ. Наиболее часто встречающееся объяснение заключается в том, что Нобунага неоднократно оскорблял и унижал Мицухидэ, что, в конце концов, и заставило его выступить с оружием против своего господина. Однако Такаянаги Мицутоси в своей биографии убийцы Нобунага опровергает все версии поступка Мицухидэ, объясняя его исключительно амбициями своего героя[538].
Выбор времени был, несомненно, обусловлен теми изменениями, которые происходили в военной и политической структуре режима Нобунага после победоносной кампании против Такэда. В июне 1582 года Нобунага, наконец, стал полновластным хозяином страны. Ему были предложены высшие должности, и если бы успехом увенчались его кампании на Сикоку и в Западной Японии, положение Нобунага становилось бы неуязвимым. Мицухидэ должен был понимать, что если он хочет сам стать властителем государства, вопрос стоял только так: сейчас или никогда. Если бы он нанес удар Нобунага годом ранее и преуспел, ему бы пришлось столкнуться с тогда еще весьма сильным фронтом против Нобунага, и не факт, что он одержал бы победу в таком противостоянии. Однако в случае успеха сейчас его единственными врагами стали бы бывшие сторонники из лагеря Ода, и с ними, Мицухидэ был уверен, он бы справился. Однако в этом, как оказалось, он и ошибался.
От горы Атаго Мицухидэ отправился в Камэяма, свою крепость в провинции Танба. Тем временем 19 июня Нобунага прибыл в Киото в сопровождении небольшого отряда и расположился в Хоннодзи, храме школы Лотоса. Нобунага намеревался провести несколько дней в столице и затем отправиться навстречу Мори на запад. Вечер 20-го числа Нобунага провел в окружении знатных придворных аристократов, всего около сорока человек. По свидетельству одного из очевидцев, причины встречи были «самые радостные»[539]. По-видимому, вопрос о назначении Нобунага на высокую должность не обсуждался. В ту же ночь в замке Камэяма Акэти Мицухидэ раскрыл своим четырем ближайшим офицерам свой план отправиться в Киото, «убить Нобунага и стать хозяином тэнка». Немного придя в себя после такого известия, они решили последовать за Мицухидэ. Около 10 часов вечера они покинули Камэяма. Воины не знали, куда они направляются: они ожидали похода на запад, в провинцию Биттю, а вовсе не в Киото, лежавший на востоке. Для предотвращения волнений и беспорядков Мицухидэ приказал своим единомышленникам сообщить подчиненным, что сперва они отправятся в Киото, где Нобунага проведет смотр войскам[540]. Проинформировав своих командиров непосредственно перед выступлением, Мицухидэ проявил невероятную предусмотрительность. Именно об этом говорил Макиавелли: «Не позволяй заговорщикам донести на тебя, раскрывай им свои планы только когда ты готов действовать, и никак не раньше»[541].
На рассвете 21 июня 1582 года армия Мицухидэ в количестве примерно 13 000 воинов подошла к Киото и окружила храм Хоннодзи. Поначалу Нобунага и его спутники подумали, что снаружи началась драка между простолюдинами, однако первые выстрелы из аркебуз воинов Мицухидэ вернули их на землю. Нобунага понял, что участь его решена. «Измена! — закричал он. — Кто предатель?» Его адъютант Ранмару ответил, что это, по всей видимости, Акэти Мицухидэ. К чести Нобунага, по свидетельствам очевидцев, он сражался так, как всегда требовал от своих подчиненных. Вначале он схватил лук, потом копье, но силы были слишком неравные. После короткой схватки, получив ранение в локоть, Нобунага отступил и покончил с собой в задней комнате пылающего Хоннодзи.
Следующей целью воинов Мицухидэ стал наследник Нобунага, Нобутада, находившийся в Мёкакудзи, другом храме Киото. Узнав о предательстве Мицухидэ и гибели своего отца, Нобутада решил не бежать, а ожидать атаки Мицухидэ во дворце Нидзё, резиденции наследного принца Санэхито, который был укреплен гораздо лучше, чем Мёкакудзи. Однако Нобутада и горстке его воинов не суждено было остановить намного превосходящие силы Мицухидэ. Подобно своему отцу, Нобутада не захотел, чтобы его тело попало в руки Мицухидэ после совершения сэппуку, и его останки спрятали и сожгли под верандой дворца. Если бы Нобунага стал единственной жертвой, дом Ода вполне мог оправиться от утраты под началом обученного и энергичного преемника, каким был Нобутада. С гибелью же обоих лидеров дому Ода суждено было оставаться лишь на вторых ролях в ходе будущей борьбы за объединение Японии[542].
Режим Нобунага развалился на части, хаос воцарился во всех его владениях от Сакай до Адзути и Гифу. Третий сын Нобунага, Нобутака, находился в порту Сакай, ожидая высадки на Сикоку, когда до него дошли вести о гибели отца и старшего брата. В результате большая часть его 14-тысячной армии дезертировала. Затем Нобутака сумел убить своего кузена Цуда (Ода) Нобудзуми, командовавшего замком Одзака, которого подозревал в заговоре вместе с Акэти Мицухидэ. И хотя Нобудзуми был невиновен, имелись основания подозревать его: много лет назад Нобунага убил его отца Нобуюки, а сам Нобудзуми был женат на дочери Акэти Мицухидэ. Тот факт, что Нобудзуми пал жертвой беспричинных обвинений, свидетельствует, что весь дом Ода пребывал в смятении. Выступив против Нобудзуми вместо того, чтобы бороться с истинным врагом, Нобутака отдал инициативу в борьбе с Мицухидэ Хасиба Хидэёси. Поэтому новым правителем тэнка стал именно Хидэёси, победивший Мицухидэ в сражении при Ямадзаки спустя одиннадцать дней после случившегося в Хоннодзи.
Нобунага-бог: факт или вымысел?
Заканчивая биографию нашего героя, полагаю, следует обратиться к Луису Фройсу и его письму «о смерти Нобунага», датированному 5 ноября 1582 года. За те тринадцать лет, что миновали с момента первого упоминания Фройса о Нобунага, он неоднократно и с неизменной симпатией сообщал о его карьере. Однако письмо о гибели Нобунага, которое Фройс написал Обществу Иисуса, напрочь лишено даже намека на симпатию. Свое долгое, весьма драматичное описание Фройс, для наибольшего эффекта, заключает словами, написанными не на португальском, а на латыни: «Et periit memoria eius cum sonitu, et in puncto ad infernos descendit» («Память о нем развеет ветер, и он низвергнется в ад»)[543]. Не единожды Фройс высказывается столь безапелляционно. В конце 1580-х годов, составляя вторую часть своей «Истории Японии», он выскажется в том же духе. Здесь уже нет латыни, но суть та же самая: «В течение двух часов Нобунага и Нобутада оказались погребенными в аду на вечные времена, оставив позади свои земные сокровища, удовольствия и богатства». О Нобунага, человеке, одно имя которого приводило людей в благоговейный трепет, Фройс с видимым удовлетворением писал: «не осталось ни одного волоса и ни одной кости, ничего, что бы ни возвратилось в пыль и прах»