[544]. Выше мы уже говорили о том удивительном контрасте в его сообщениях о живом и мертвом Нобунага, но не давали достаточных объяснений этому. Так что же стало причиною такого внезапного поворота в отношении Фройса к Нобунага?
То, каким образом миссионер Луис Фройс рассказывает историю гибели Нобунага, заставляет нас считать, что у него были все причины радоваться смерти человека, которого прежде он не раз столь красноречиво восхвалял. По свидетельству Фройса, незадолго до смерти самомнение Нобунага достигло таких высот, что он хотел, чтобы все поклонялись ему как божественному существу. Якобы Нобунага приказывал каждый месяц в день его появления на свет почитать его в Сокэндзи, храме, построенном им на горе Адзути. Поклонявшимся обещались многочисленные награды: богатство, долголетие, здоровье и многочисленное потомство. Неверующих якобы ожидала смерть, «и в этой жизни, и в следующих». Таким образом, Нобунага «хотел, чтобы его почитали и поклонялись ему как Богу, Создателю и Спасителю мира». В этом контексте Фройс сравнивает японского военачальника и вавилонского царя, который был самим воплощением высокомерия: «В конце концов, в своем безрассудстве и дерзости Нобунага решил превзойти даже самого Навуходоносора, требуя, чтобы ему все поклонялись не как обычному смертному, но как божеству, или бессмертному владыке». Очевидно, Бог не мог стерпеть такой дерзости, поэтому всего девятнадцать дней спустя после того, как большая толпа действительно прибыла поклоняться ему по случаю дня рождения, он пал жертвой заговора[545].
Мнимое самообожествление Нобунага стало одним из самых известных мифов о нашем герое; и японские, и западные исследователи обосновывали свои версии того, какие цели при этом преследовал Нобунага. Все истории Японии, написанные иезуитами, начиная с Луиса Гузмана, полностью приводят эту историю. А в начале 1970-х годов Асао Наохиро, опираясь на свидетельства Фройса о самообожествлении Нобунага, теоретизировал на тему, что Нобунага достиг власти, которая по природе являлась абсолютной и религиозной[546]. Более того, идея о том, что Нобунага занялся самообожествлением, получила широкий общественный резонанс и часто подается как непреложный факт в популярной литературе[547].
Однако у нас имеются веские причины подвернуть сомнению свидетельства Фройса. Во-первых, они не подкрепляются японскими источниками, в то время как остальные сведения Фройса обычно легко сопоставляются с данными японских современников. Во-вторых, его письмо от 5 ноября 1582 года в ряде пунктов расходится с его более ранними отчетами. Для начала, письмо за 1582 год адресовано Главе ордена, которому Фройс писал из Кутиноцу 31 октября 1582 года, то есть всего за 5 дней до письма, в котором содержится описание смерти Нобунага. Последняя часть письма за 1582 год, в котором обсуждаются военные события года, основана на информации, которую Фройс получил из Адзути и которая была записана 17 июня, то есть всего за четыре дня до гибели Нобунага. Таким образом, во время написания письма, датированного 31 октября, Фройс не знал о том, что Нобунага и Нобутада уже нет в живых, хотя со времени их смерти минуло уже более четырех месяцев. Фройс рассказывает, что Нобутада покорил провинции Каи и Синано и что Нобунага также отправился в восточные провинции с армией в 80 000 человек несколько недель спустя после того, как его сын начал там кампанию. После падения Такэда, пишет Фройс, в Восточной Японии сопротивление Нобунага продолжает оказывать только провинция Этиго, «но с этим также будет вскоре покончено». Также Фройс сообщает, что Нобутака с армией в 14 000 человек собирается высадиться на Сикоку[548]. Наконец, примечательно, что в письме за 1582 год ни слова не говорится о, безусловно, главном событии года в Японии — смерти Нобунага. В высшей степени маловероятно, чтобы Фройс получил известие об этом в период с 31 октября, дня отправки ежегодного письма, по 5 ноября, когда он докладывает о случившемся в Хоннодзи. Информация о гибели Нобунага должна была распространиться по всей Японии за считаные недели, а не месяцы, и дойти даже до такого захолустья на острове Кюсю, как Кутиноцу. Однако в ежегодном письме нет ни слова о том, что случилось 21 июня, равно как и ни малейшего намека на что-либо, что могло бы свидетельствовать о попытках самообожествления Нобунага. Из чего следует заключить, что Фройс писал письмо от 5 ноября 1582 года не просто для того, чтобы сообщить о гибели Нобунага, но и для того, чтобы дать хорошо продуманное объяснение произошедшей катастрофе.
История, рассказанная Фройсом, в высшей степени маловероятна. Во-первых, явно было не в характере такого человека, как Нобунага, обещать кому-либо награды в будущей жизни за почитание его самого в жизни этой. Ведь, в конечном счете, по информации того же Фройса, да и других иезуитов, Нобунага последовательно отрицал загробную жизнь. В своем первом подробном отчете о Нобунага, датированном 1 июня 1569 года, Фройс писал: «Он открыто заявляет, что нет ни создателя мира, ни бессмертия души, ни жизни после смерти»[549]. Должны ли мы верить, что к 1582 году Нобунага кардинальным образом поменял свои взгляды? Или информация Фройса о том, что Нобунага якобы обещал щедрые награды в будущей жизни тем, кто придет поклониться ему в Сокэндзи, не соответствует действительности? В письмах иезуитов от 1580 года сообщается, что, по завершении строительства Адзути в этом году, Нобунага заявил, что каждый, кто хочет, может посетить замок[550]. Фройс, очевидно, обладал богатым воображением и вполне возможно, что он принял приглашение посетить новый замок за приказ почитать его хозяина как божество. В 1581 году отец Лоуренсо Мехиа также написал, что «гордыню этого язычника невозможно описать словами, поскольку он почитает себя почти за божество и не считает никого равным себе». Но в данном случае мы, очевидно, имеем дело с гиперболой, риторическим приемом, который не следует воспринимать буквально[551].
По всей видимости, Фройс излагал события в понятиях европейской, а не японской системы представлений. В Японии вплоть до эпохи Мэйдзи вообще не существовало традиции праздновать свой день рождения. По данным Фройса получается, что днем рождения Нобунага было 2 июня 1534 года. Однако эта дата не подтверждается японскими источниками, в частности, «Токи-Сайто гунки» («Военные истории семей Токи и Сайто») и «Мино но куни сёкюки» («Собрание старых записей о провинции Мино»), в которых приводится следующая дата: 28-й день пятого месяца 3-го года правления под девизом Тэнбун (9 июля 1534 года)[552]. Кроме того, только с точки зрения христианства обожествление человека является смертным грехом, тяжким преступлением против Бога. Что касается Японии эпохи Адзути — Момояма, допускалось обожествление выдающихся людей после их смерти. Нечто подобное и произошло с двумя последователями Нобунага: Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу. Таким образом, мы не располагаем никакими источниками данного или более ранних периодов, в которых бы говорилось о том, чтобы кто-либо из людей обретал божественный статус при жизни. Отсутствие таких сведений в японских источниках невольно наталкивает нас на мысль: почему же тогда сведениям Фройса о самообожествлении Нобунага доверяют ведущие японские историки, такие, как Асао Наохиро. Ведь, в конечном счете, осуждение такого человеческого греха, как высокомерие, в большей степени является отличительной чертой европейской христианской культуры, но почему же японские исследователи не указывают на очевидные изъяны в рассказе Фройса. Вместо этого, как говорит Герман Оомс, «большинство японских историков принимает на веру малейшие имеющиеся свидетельства о самообожествлении Нобунага и даже считают такое самообожествление разумным [курсив мой — Й. Ламерс] в существовавшей в то время политической реальности»[553].
Принятие на веру современными исследователями идеи о самообожествлении Нобунага покажется еще более поразительным, если принять во внимание тот факт, что Фройсу была прекрасно известна японская традиция, в соответствии с которой люди могут наделяться божественным статусом только после смерти. Так, в своем письме из Нагасаки от 27 августа 1585 года он сообщает в Рим генералу ордена иезуитов Аквавива, что «в Японии есть два типа идолов». С одной стороны, это будды иностранного, сиамского происхождения. Японцы «просят у них прощения за грехи и спасения в будущей жизни», что, по словам Фройса, ярко контрастирует с ками, которые исконного японского происхождения[554]:
Идолы второго типа называются ками, о которых говорят, что их столь же много, сколько песчинок в реке Ганг. Ками почитались на Японских островах еще до того, как в Японию пришли буддистские школы. Утверждают, что ками [изначально] были человеческими существами, рожденными в Японии: наследными принцами, придворными аристократами или знатными воинами. После их смерти люди наделили их божественным статусом: некоторых за их совершенство в искусствах, других — за военные подвиги, третьих — за совершенные при жизни героические и яркие свершения. Они полностью отличаются от будд, во всем, что касается культа, храмов, священнослужителей и прочего. У ками японцы просят немедленных и земных благ: здоровья, долголетия, богатства, сыновей и побед над врагами.
Среди несметного количества японских божеств, продолжает Фройс, «имеются три высших, которых почитают более всего». Это Тэнсё Дайдзин из Исэ, Касуга Даймёдзин из Ямато и Хатиман Дайбосацу из Сэтцу. Итак, если сравнить эти рассуждения Фройса о японской религии с интересующим нас вопросом — самообожествлением Нобунага, — следует указать на два момента. Во-первых, Фройс, безусловно, знал, что в Японии божественный статус люди могут получать только после смерти. Во-вторых, он понимал, что буддизм полностью соответствует духовным запросам японцев, обещая «в будущей жизни» то, что синтоизм обещал в жизни земной. В своем письме с рассказом о гибели Нобунага Фройс объединил и то, и другое, чтобы создать впечатление о «гарантиях» награды тем, кто поклонялся Нобунага. Так, по словам Фройса, Нобунага обещал выгоды «и в этой жизни, и в следующей». Если принять во внимание явное противоречие этого исконному религиозному опыту японцев, причем в его же, Фройса, изложении, следует признать подобные обещания в высшей степени маловероятными.