[Дайтокудзи] в Мурасакино, который находился на расстоянии примерно одной лиги за границами Мияко и считался одним из крупнейших в стране. Они выполнили все подобающие церемонии, приличествующие столь знатному лицу, подобному королю: все, по японскому обычаю, преклонили колени и бросали ладан в огонь перед статуей будды так, что его аромат заполнил все вокруг. Затем Хидэёси приказал построить для Нобунага маленький отдельный монастырь из самого лучшего дерева, который был великолепен.
Японские источники подтверждают описание похорон Нобунага, принадлежащее перу Фройса. Среди даймё из близлежащих провинций были Хосокава Фудзитака из провинции Танго и Икэда Цунэоки из провинции Сэтцу. Примечательно, что Фройс называет ритуал приличествующим «знатному лицу, подобному королю» — каковым Нобунага, безусловно, являлся, но не проводит никакой связи между происходящей церемонией и «самообожествлением» Нобунага. Создается впечатление, что Фройс совершенно позабыл о своих обвинениях Нобунага в божественных устремлениях. Фройс сообщает, что Хидэёси приказал поместить в Дайтокузи статую своего господина в полном придворном облачении, что подтверждает факт посмертного назначения Нобунага первым министром. Однако статуя никоим образом не свидетельствует об обожествлении Нобунага. Скорее, можно сделать вывод, что взаимоотношения Нобунага с императорским двором в значительной степени определили мнение современников о нем. Как бы то ни было, но описание похорон Нобунага лишний раз свидетельствует о том, что заявления Фройса о его обожествлении не имеют под собой никаких оснований.
Примечательно, что в церемонии похорон не принимали участия политические противники Хидэёси: Сибата Кацуиэ, Такигава Кадзумасу и Ода Нобутака. Через три дня после церемонии Хидэёси направил письмо двум верным сторонникам Нобутака, в котором говорилось, что он заранее и от имени его младшего брата Оцугимару уведомил Нобутака о похоронах. «Однако, — писал Хидэёси, — я не получил ответа от его светлости. Кроме того, старшие вассалы [Кацуиэ и Кадзумасу] не дали никаких распоряжений относительно церемонии». Хидэёси утверждал, что беспокойство о доброй памяти Нобунага заставило его провести похороны без санкции вышестоящих[562]. Однако письмо никоим образом не смягчило напряженных отношений между Хидэёси и Нобутака, которые в начале 1583 года вылились в прямое военное столкновение между Хидэёси с одной стороны и коалицией в составе Кацуиэ, Кадзумасу и Нобутака — с другой. 11 июня войска Хидэёси разгромили армии Сибата Кацуиэ в сражении при Сидзугатакэ в провинции Оми. Кацуиэ оставалось только покончить с собой. Он ушел из жизни вместе со своей семьей три дня спустя в замке Кита но Сё. Вскоре за ним последовал и Нобутака, оставшийся после смерти своего самого могущественного покровителя беззащитным перед наступлением Хидэёси. К середине 1583 года Хидэёси стал полновластным хозяином Центральной Японии.
После самоубийства Нобутака дни владычества дома Ода были сочтены. В 1584 году Хидэёси и Иэясу дважды сталкивались друг с другом в Овари, родной провинции Нобунага: сначала в Комаки, а затем в Нагакутэ. Если Хидэёси заявлял, что защищает интересы Санбоси, Иэясу провозглашал, что выступает на стороне Ода Нобукацу. Схватка при Комаки закончилась вничью, а при Нагакутэ армия Хидэёси была разгромлена. Неудовлетворительные результаты кампании вынудили Хидэёси заключить перемирие с Иэясу. Он подтвердил все владения Токугава — провинции Микава, Тотоми, Суруга, Каи и Синано — и освободил от воинских повинностей на период до 1590 года. Нобукацу, протеже Иэясу, хотя и не представлял из себя сколько-нибудь значительную силу, заключил отдельный договор с Хидэёси, подтвердив свои права на Овари и северную часть Исэ. В 1590 году Хидэёси лишил его всех земель и отправил в ссылку. Нобукацу вызвал гнев новоявленного властителя страны тем, что отказался переезжать в другое место в рамках политики «провинциальных переводов», проводимой Хидэёси после победной кампании против Ходзё в Канто. Таким образом, когда Хидэёси окончательно установил свою власть в стране, семья Ода утратила права даже на свои исконные земли.
Эпилог
Деяния исторических личностей вовсе не обязательно препятствуют их интерпретации, даже если порой бывает невероятно трудно оценить масштаб их свершений в целом. Японский военачальник Ода Нобунага подошел очень близко к тому, чтобы стать совершенным воплощением «нового человека» Макиавелли. Многие его поступки отличала «рациональная жестокость», поставленная на службу государственному управлению. Кроме того, Нобунага обладал великолепным чувством времени и в политическом, и в военном плане: он знал, когда следует действовать осмотрительно, а когда — безрассудно.
Клан Ода из провинции Овари сполна воспользовался возможностями, предоставленными временем, — эпохой Сэнгоку, когда в стране отсутствовала сильная центральная власть. Ода Нобухидэ и его второй сын Нобунага доблестью и талантом расширяли владения, отнимая их у ослабевших хозяев, поставленных сёгунатом Асикага. Начав с наведения порядка в Овари в 1550-е годы и завоевания Мино в 1560-е, Нобунага сформировал армию преданных ему вассалов, которая будет служить ему вплоть до 21 июня 1582 года, когда он пал жертвой заговора в храме Хоннодзи в Киото. Основу его системы вассалитета составляли члены семьи и элитная конная гвардия. В первые годы своей карьеры он также собирал лучшие военные кадры. Среди них были Сибата Кацуиэ, Хасиба Хидэёси, Нива Нагахидэ, Маэда Тосииэ, Сасса Наримаса и Икэда Цунэоки, которые впоследствии принесли ему победы на полях сражений по всей стране. Воины не из провинции Овари, присоединявшиеся к дому Ода впоследствии, обычно назначались «союзниками» (ёрики) этих военачальников. Что означало: они становились вассалами Нобунага, но в ходе военных кампаний подчинялись его главным полководцам. Установившееся впоследствии при сёгунате Токугава разделение всех даймё на фудай (старых) и тодзама (внешних) берет свое начало именно в кадровой политике Нобунага.
Создав систему вассалитета в собственной провинции, Нобунага начал борьбу за объединение и политическую централизацию страны, которую можно считать вполне логичным стремлением преодолеть раздробленность эпохи Сэнгоку. В конце сентября 1568 года Нобунага вступил в Киото, поддерживая Асикага Ёсиаки в его борьбе за место сёгуна. Подавив очаги сопротивления в течение нескольких недель, Нобунага сделал все, чтобы посадить Ёсиаки на место сёгуна. Сам же Нобунага отныне de facto стал главной силой в Центральной Японии. Все последующие изменения политической роли Нобунага в стране были так или иначе связаны с его военными успехами и неудачами. Главным вопросом, стоявшим перед ним, был вопрос легитимации его могущества и преобразования его в аппарат власти. На протяжении всей своей жизни Нобунага стремился тем или иным образом встроить традиционно существовавшие в Японии властные модели в новую структуру. Так, в период с 1568 по 1573 год он вынужден был показывать себя подчиненным Ёсиаки. Изгнание Ёсиаки из Киото отнюдь не входило в первоначальные планы Нобунага. Именно Ёсиаки, а вовсе не Нобунага, явился инициатором разрушения их политического союза. Превратившись к концу 1573 года в единоличного военного властителя Японии, Нобунага начал сближаться с императорским двором и устанавливать особо доверительные отношения с некоторыми его заметными фигурами. У нас нет никаких оснований предполагать, будто бы Нобунага желал устранения императорского двора с политической сцены. Скорее, он подготовил почву для последующего взятия императорского двора под полный контроль военным сословием, что и произошло при Хидэёси. Нобунага восстановил финансовое благосостояние двора и регулярно «проверял», насколько придворная аристократия поддерживает его политику. Отказ от должности при дворе в 1575 году следует трактовать как следствие военных неудач, а вовсе не демонстративное разочарование. Императорский двор постоянно предпринимал разного рода попытки «ублажить» новоявленного властителя. Так, посланцы императора посещали Нобунага в провинции Этидзэн в 1575 году, а бывший канцлер Коноэ Сакихиса являлся посредником в ходе мирных переговоров с Исияма Хонгандзи в 1580 году. Парад, состоявшийся в Киото в 1581 году и задуманный Нобунага в честь утверждения своего господства в общенациональном масштабе, ярко показывает, каким образом он использовал императорский двор для «санкционирования» своего режима. Император в сопровождении приближенных в качестве почетного гостя наблюдал за маршем Нобунага и его подчиненных в парадном облачении. Пожалуй, наилучшим и последним по времени примером тесной связи военного могущества и государственной политики, является то, что после победы над домом Такэда в марте 1582 года Нобунага предложили на выбор должности сёгуна, канцлера или первого министра. Однако, не успев принять предложения, Нобунага погиб в храме Хоннодзи в Киото в результате заговора, организованного его амбициозным и талантливым военачальником Акэти Мицухидэ.
Краткий, но блистательный период существования замка Адзути ярко символизирует весь режим Нобунага. Хотя Нобунага чаще всего воспринимают как разрушителя, он был также и строителем. Работы в Адзути начались в первые месяцы 1576 года, но к этому времени Нобунага имел уже большой опыт строительства дорог, мостов, плотин, крепостей, резиденций и замков. Постоянно организуя подобные работы, Нобунага стремился создать в глазах общества образ законного правителя, заботящегося о народе. Одновременно не забывал он и о том, что народ требует не только хлеба, но и зрелищ. В этом отношении и Тоётоми Хидэёси, и Токугава Иэясу во многом следовали политике своего господина. Подобно Адзути Нобунага, замок Хидэёси Одзака и замок Иэясу Эдо выполняли не только военные функции, они отражали могущество и прославляли имя своих хозяев. Адзути не был, как считают некоторые, построен в соответствии с идеологическими или философскими представлениями Нобунага; однако он стремился сделать его важным культурным центром. Он не только украсил его великолепными произведениями искусства, но и регулярно устраивал в нем празднества, чайные церемонии и турниры по сумо. По сути, Адзути стал продолжением самого Нобунага. Желая привлечь торговцев, Нобунага утвердил в 1577 году «Правила для города Адзути», провозглашая его местом свободной торговли, не монополизированным существовавшими профессиональными гильдиями. Жители Адзути освобождались от повинностей и налогов, кроме того, на город не распространялось прощение долгов. Если Нобунага проводил эту экономическую и торговую политику только в своих городах-замках, то Тоётоми и Токугава в конце концов утвердили ее в масштабе всей страны. Так, например, Хидэёси отменил гильдии по всей Японии.