Буря стихла внезапно. Корабль все еще качало на волнах, но уже не швыряло из стороны в сторону. И тут Трэш понял, что ему не показалось. Он едва не разбился. «Чайку» несло к скалам, огромным и неприступным, еще бы несколько минут – и ко дну. Но. Его спасла сама смерть!?
Трэш огляделся, вокруг корабля волны качали обломки. Надо спустить шлюпку на воду. Вдруг там кто-то выжил?
Трэш поплыл по уже успокаивающемуся, но порой нервно вздрагивавшему океану. Лавируя среди кусков дерева, в которых угадывались обломки мачты, части обшивки, палуба. Несколько бочек качались на волнах вместе с мусором, перемешиваясь, как узоры в детском калейдоскопе. Так вот за кем приходила зубастая, и ведь не слабый собрала урожай. По обломкам он пытался угадать, насколько большим был корабль. Сколько народу могло быть на его борту? Воображение рисовало их на дне, вместе с кораблем и эти скалы показались ему настолько зловещими, что захотелось оказаться как можно дальше. Он развернул лодку и увидел…
Это было последнее, что согласен был вынести рассудок. После того как лихорадка унесла всю его команду, не тронув только его, после того как сам он искал смерти и выжил, прямо сейчас захотелось выцарапать себе глаза. Глухой стон вырвался из груди, он набрал в легкие воздух и приготовился заорать так, чтоб услышали небеса, так, чтобы снять ухмылку с губ чернявой. Зачем она оставила его и забрала их и, как нежно лежали они, головка к головке, черноволосый мальчик и нежная, словно цветок, девочка. И, прежде, чем с губ сорвался звук, то, что он принял за шапку, открыло глаза и произнесло:
– Тихо ты, разбудишь.
Это оказался кот. Трэш начал думать, что и смерть не была галлюцинацией.
Глаза кота сверкнули.
– Чего смотришь? Куртку снимай и кафтан.
Еще ничего не соображая, Трэш стянул с себя одежду.
– Укрывай.
Он накинул вещи на детей.
– Ну, буксируй. Кот кинул ему конец даже не веревки, водоросли. Другой был привязан к их странной лодке, похожей на перевернутого гигантского жука.
– Что глядишь, как на приведения, все мы тут живые, – проворчал кот.
Трэш окинул взглядом свой корабль. Плачевное после шторма зрелище. Но, как только он переступил палубу с детьми на руках, жизнь вернулась.
Сон под пуховым одеялом в окружении подушек и грелок шел на пользу – щеки детей розовели.
Велиофант лежал рядом. Увидев, как бледнеет капитан при звуках его голоса, он решил изображать из себя обычного домашнего кота. Он делал вид, что спит, но все же успел, как следует оглядеться и оценить мрачную роскошь капитанской каюты.
С пышущим паром чайником в каюту вошел капитан, насыпал в кружку траву и размешал.
– На, кот, рыбу, – проговорил он, скинув со стола кусок рыбины.
Велиофант лениво приоткрыл зажмуренные глаза:
– Я не ем с пола.
Медленно потянувшись, он спрыгнул с кровати и заскочил в темное резное кресло, оббитое бархатом.
– Хороший вкус, – он потерся о подлокотник и, встав на задние лапы, оглядел письменные принадлежности капитана. Макнул перо в чернильницу и на листе бумаги излишне витиевато написал: «Я, Велиофант. И я не ем сырую рыбу».
Капитан уставился на листок, он был явно сбит с толку и пока не решил, что удивительнее – то, что кот пишет, или то, что он разговаривает.
Велиофант словно прочитал его мысли и поспешил добавить:
– Я не кот, а домовой. Да и многие существа в мире не являются людьми, хотя и очень похожи.
Капитан не спорил. Он видел многое. А каллиграфия нового знакомого вызывала столько уважения, что он не стал прогонять его из своего кресла.
– Как долго вы были в море?
– Сутки. Днем нас чуть не изжарило солнце, ночью едва не погубил шторм. Дети продрогли и перепугались. Уснули под утро, когда все закончилось.
– Как угораздило леди очутиться в море в такой, – капитан помедлил, подбирая слово, – Замысловатой компании.
Велиофант посмотрел в глаза собеседнику и ответил честно:
– Ты не поверишь.
У домового был прекрасный слух, но он не слышал ничего, кроме шебуршания Уханчика под палубой.
– Кроме нас на корабле никого нет, да?
– Точно.
– Разве можно управлять такой махиной в одиночку?
– Можно попробовать. Я, ведь, – признался Трэш, – до того, как вас увидел, корабль на скалы вел.
– А теперь?
– Пришвартуюсь в ближайшем порту, продам все.
– И?
– Вы будете на берегу и спасены.
– А ты?
– Болезнь забрала мою команду. Нет денег нанять новую. И, цели…
– Есть. И цель и деньги. – Велиофант разглядывал когти, а потом поднял голову и взглянул в глаза Трэша так, будто мог увидеть мозги. – Ты смелый, вернее безрассудный, но это хорошо в нашем деле. И, я уже понял, ты не сможешь отказать леди в помощи.
Глаза капитана стали живее. Он впервые усмехнулся.
– Сам себе удивляюсь. Мне и коту вдруг отказать сложно, – излил он сарказм, потом встал, надел шляпу и откланялся, – С удовольствием послушаю твою историю, но сейчас пора идти, пока мы не врезались во что-нибудь или не сели на мель. Скверное здесь местечко, Велиофант.
Дыхание детей было спокойным, размеренным, шаги капитана на палубе стремительны, в окно заглядывал бирюзовый кусочек неба, что напомнил Велиофанту глаза очень симпатичной барышни его вида. Он вспомнил ее белую шерстку, зажмурился от удовольствия и, не заметил, как задремал.
Проснулся вместе с детьми только на следующее утро.
– Где Уханчик? – соскочил с кровати Ярих.
– Все в порядке с ним. Лазит себе внизу. Жует что-то так, что даже здесь слышно.
Лиарна с сожалением оглядела поблекшее платье, потрогала руками украшения, прическу, посмотрела в окошко.
– Мы где?
– На корабле.
Ярих вышел на палубу и, подставив лицо свежему ветру, зажмурился от света. Ветер гудел, и Ярих вдруг подумал, что он может запутаться, так много здесь было канатов. Все, на что натыкался взгляд, было привязано и закреплено. Снасти, раскачиваясь, жалобно скрипели, а сам корабль с парусами напоминал летящую над волнами птицу.
За ним вышла Лиарна. Кутаясь в снятый с кровати плед, она не разделяла восторгов Яриха.
Капитан стоял за штурвалом. Рядом с ним стояло ввинченное в палубу кресло с кожаным сиденьем и деревянными подлокотниками.
– Позволите?
Велиофант решил проявить учтивость.
– А, пожалуйста, все равно у меня уже весь костюм в шерсти.
– С этим ничего не поделать, – запрыгнул в кресло Велиофант, – Только смириться.
Сделав вид, что дремлет, Велиофант снова удивлялся, разглядывая капитана. Ведь, не знай он, что это уважаемый человек, капитан, то принял бы его за разбойника: во-первых, эта небрежная манера одеваться и расстегивать на груди больше пуговиц, чем позволяют приличия; длинные, ниже плеч почти черные волосы, стянутые в хвост резинкой – во-вторых, и в-третьих, что-то звериное в манере двигаться, в тяжелом из-под густых бровей взгляде, в ухмылке. От больного старика, каким он показался Велиофанту впервые, ничего не осталось. Велиофант не стал откладывать разговор и посвятил капитана в свой план, где тому отводилась роль первопроходца, открывателя новых миров и вообще, героя.
Трэш разочарованно отвернулся.
– И почему я решил, что ты что-то дельное предложишь?
Домовой картинно закатил глаза, давая понять всему окружающему, что имеет дело с глупцом и заговорил медленно, растягивая каждое слово:
– Заплачу задаток, и поплывем в края, о существовании которых ты даже не догадываешься. Тогда посмотрим. Только команду набираем вместе. У меня рядом с негодяями волосы на загривке дыбом встают. – Велиофант сощурил глаза и пригляделся к капитану, – Или ты, может быть, заблудиться боишься?
– Ты про те края говоришь, где коты болтливей женщин?
Кем бы ни был этот рыжий остряк, капитану он нравился.
Позже Трэш вспоминал это путешествие, где он один заменил команду и единственное слово, которое находил в объяснение – повезло. Попутный ветер, спокойное море, три бессонных ночи. Откуда только силы брались? Но, ни разу в жизни он не был так бодр! И когда на закате судно на якоре встало в порту, он, кулем упав на кровать, решил что проспит несколько суток, и удивился, бодро проснувшись следующим утром.
Трэш привык к детским голосам на корабле и к тому, что за ними необходимо приглядывать. Хорошо хоть большую часть дня Ярих проводил на нижней палубе с Уханчиком – вторым, после Велиофанта настоящим чудом и свидетельством существования мира гигантов, о котором рассказал ему Велиофант.
Тут Трэш в очередной раз поймал себя на мысли, что вокруг тихо так, что даже подозрительно и сразу же из-под палубы донесся звонкий смех и голос Яриха:
– Все, Уханчик, сдаюсь, ты победил!
Ну, значит, осталось только выяснить местоположение Лиарны. Она нашлась за грот-мачтой. Задумчиво сидела на палубе, подогнув колени и опустив плечи.
– Ты плачешь?
Лиарна подняла голову и поглядела на Трэша, словно мудрец на ребенка, так, что он даже смутился.
– Я хотела бы, но это будет не правильно. И потом, у меня даже платка нет.
Это был Аргумент.
– Дать?
Лиарна подумала.
– Дай, но плакать я все равно пока не буду.
Капитан пригляделся:
– Ты потеряла свое ожерелье, поэтому грустная?
– Нет, не потеряла. Велиофант понес продавать.
Капитану сделалось неловко. Вот если бы не нужно было забить припасами трюм, набрать команду, обновить паруса…
Но, видимо, участие, это все, чего не хватало девочке. Она улыбнулась.
– Оно было обычное, даже не волшебное, и даже не самое красивое. Просто напоминало о доме.
– Это к лучшему, – поспешил добавить Трэш, – Носить дорогие украшения без охраны опасно.
– Велиофант тоже так говорил, а он умный, – согласилась Лиарна, вскочила, подобрала подол платья и побежала к Яриху.
Трэш смотрел вслед, пока она не исчезла из вида, и проворчал про себя, вспомнив кота: