– Да, – с несчастным видом добавил Трэш, – У меня единственный друг на корабле – и тот кот.
Домовой, намучившись за ночь с капитаном, спал долго и, выйдя на палубу, удивился. Там была собрана вся команда, а перед ней свежий, бритый и, как обычно, самоуверенный, вышагивал Трэш. Велиофант прислушался.
– Думаю, вы тоже ни разу не встречали более талантливого канонира. Поэтому я решил выдать и денежное вознаграждение. Теперь эта традиция. Награжден будет каждый смельчак, герой или незаменимый умелец. Команда одобрительно загалдела, – И тем более, – продолжил Трэш, – теперь нет надобности канониру скрывать свою истинную личину, мы по-прежнему будем ее уважать, ну а ценить теперь в разы больше.
Команда, почуяв подвох, притихла.
– Да, любезные, я не оговорился, у нас не Ян, а Яна.
От людей стал исходить звук, похожий на жужжание улья, поэтому Трэш повысил голос:
– И я лично буду разбираться с каждым, кто обидит леди Яну или выскажет ей хоть каплю неуважения. Если неуважения окажется больше капли, я лично скормлю наглеца акулам. А чтоб окончательно отбить у вас желание даже помыслить о неуважении, я дарю леди оружие. Он протянул канониру небольшой пистолет.
Выдержке леди Яны можно было только позавидовать. Лицо с правильными, немного заостренными чертами оставалось невозмутимым, а капелек пота на лбу, под короткими, ершистыми волосами не заметил никто. На палубе воцарилась необыкновенная тишина. Мужчины впитывали информацию и еще не понимали, как отреагировать. Поэтому, задорный голос Козыря, прозвучавший поначалу в полной тишине: «Да ты кремень баба, трех мужиков стоишь!» – позже потонул в хоре одобрительных возгласов. Это было воспринято как очередное чудо, которое ждали с нетерпением.
– Позвольте пригласить вас на чай, – Трэш под локоток увел с палубы не особо сопротивлявшуюся Яну. Но как только дверь в каюту капитана закрылась, он почувствовал, упирающееся ему в живот дуло недавно подаренного пистолета.
– Как вы посмели вмешаться в мою жизнь? – говорила она так, словно вбивала в воздух каждое слово. Но взгляд капитана почему-то смущал ее и самоуверенность таяла, – Зачем?
– Поверьте на слово, – раздался за ее спиной непривычный уху немного глуховатый голос, – У него были уважительные причины. И уберите, пожалуйста, ваше оружие, живой капитан на корабле гораздо полезнее мертвого.
Трэш по-прежнему смотрел Яне в глаза.
– Вы не боитесь, капитан, зря.
– Умереть сейчас от ваших рук будет чудесно. Не медлите.
Яна убрала пистолет – не убивать ведь его на самом деле, но, кипевшая злость просила выхода. Яна чувствовала себя зверем, загнанным в угол, и первое, что попалось под руку, а именно горшок с геранью, был запущен в голову капитана. Трэш медленно съехал на пол, а на лбу его жирной кляксой расползалась кровь.
– Я его убила!
– Только не падайте в обморок, милая, рвите занавеску, мочите в роме, привязывайте ко лбу, а я за доктором. Вы рассекли только кожу. Это не смертельно.
Велиофант выбежал за дверь, но возвращаться не собирался и за доктором не пошел. Трэша горшком не пришибешь, и вообще, все было как нельзя кстати. Хотя в окно, уже без занавески, он все же пару раз подглядел, убедиться, что капитану оказана первая помощь.
Чем закончилась ссора, Велиофант не знал, но Трэш ходил с перебинтованной занавеской головой и жутко довольным видом, а злополучная герань росла теперь в маленькой деревянной кадке в каюте Яны.
Утро не наступило, но и ночи не было. Ни той, к которой привыкли и полюбили, ни черной, ни цвета глубокой темной синевы – густая, непроницаемая серость окутала все вокруг. Тяжелые шаги Козыря выдавали его расположение духа как скверное. В такие моменты сунуться к нему было равносильно, что в котел с кипятком, но главное – это предвещало грозное море, по-настоящему грозное, такое, что даже Козырю не по нраву. Все притихли, прислушиваясь, потому что именно штурман был своеобразным барометром, посредником, передающим волю океана. А он с фонарем ходил вокруг приборов, рядом суетился носовщик. В каюте над картой сидел капитан. Команда замерла в ожидании приказов, и лишь одно оставалось неименным – с камбуза по-прежнему тянуло пряностями так, что текли слюнки. Эта незыблемость дарила надежду.
Велиофант трудные минуты предпочитал проводить возле Лиарны, а теперь и Яриха не отпускал от себя не на шаг. И Кляземир дежурил под дверью. Ведь удержать Яриха на одном месте невозможно, а бегать следом Велиофанту хлопотно. Но сейчас, странным образом, Ярих спал. Сон его был тяжелым, беспокойным, он вздрагивал, что-то неразборчиво говорил во сне, а печать его на руке стала черной. Даже Велиофант впервые такое видел. Лицо Яриха разрумянилось. Велиофант прислонил к его лбу подушечки лапы и шепнул сидевшей тут же и притихшей в кресле Жанне: «Зови доктора, у мальчика жар». Она намочила полотенце, положила Яриху на лоб и выбежала.
– Его нельзя будить, – шепотом сообщил пришедшему доктору Велиофант.
Док посмотрел недоверчиво.
– С чего вы взяли?
Что мог ответить домовой? Про существование волшебников Док знал едва ли. Как и про то, что живут они в своем, особом, часто не понятном для людей мире. И что бы ни творилось, там, во сне Яриха, Велиофант жалел, что многое не рассказал, и что Ярих не осознает своей силы. Но все равно был уверен – не будь он Проныра, коли не выкрутиться.
– Разденьте его, Жанна, и оботрите смешанным с водой ромом. Проснется, позовите меня. Док поклонился и вышел. Домовой остался сидеть рядом.
Ярих вдруг дернулся, откинул голову назад, а потом глубоко вздохнул, вытянулся и задышал спокойно. За окном, будто по волшебству, стало светло. Теперь Ярих просто спит, понял Велиофант и побежал на палубу.
– Никогда такого не видел, – изумленно вещал Козырь, – небо почернело, вода бурлила, буря надвигалась такая, я думал от нас щепок не останется, но в один миг все закончилось. Велиофант окинул взглядом безмятежное голубое небо и спокойное море.
– Чудеса, – подхватил рулевой.
Вы даже не представляете, насколько правы, подумал домовой и шмыгнул назад в каюту.
– Жар сам спал, – лицо Жанны светилось от радости.
А Ярих уже проснулся. Он сидел на кровати с широко открытыми глазами, чуть не плача.
– Я не хотел убивать его, я не специально, – вид у него был более чем несчастный, – Я хотел договориться, но ему нужна была жертва – женщина, вернее Жанна. А я не хотел. Тогда он рассвирепел… Я только защищался, честное слово. Я даже не знаю, как его звали, этого духа острова, теперь заброшенного. Когда-то давно там жили люди. Им приходилось приносить в жертву девушек, но потом они уплыли. Мы подошли близко к его владениям, поэтому он хотел утопить корабль, – Ярих разглядывал свои руки, – Они были красные, словно раскаленные. Когда все закончилось, я опустил их в море и океан забурлил. Я был такой большой, просто огромный.
Жанна улыбнулась.
– Ну и сон тебе приснился, милый.
Изумление в глазах Яриха нельзя было описать словами. Он смотрел на домового.
– Это правда, сон?
Велиофант наклонился к нему близко и прошептал на ухо:
– Все было на самом деле. Ты все правильно сделал. Но не всем надо знать о твоих делах.
Ярих снова положил голову на подушку.
– Я посплю, я так устал.
– Вот соня, – Жанна поправила ему подушку и одеяло. Нагнулась, чтоб поцеловать в лоб и удивилась. Он уже спал.
– Судя по тому, как ты сейчас прискакал ко мне, ты не кот, а лошадь.
У Велиофанта не было ни времени, ни желания парировать.
– Мы рядом с необитаемым островом.
Капитан кинулся к карте. До сих пор она не подводила.
– Может быть эта крошечная точка? Честно говоря, раньше я думал – муха нагадила. Козырь! – закричал он, выглянув из каюты, – Бориску с биноклем на марс! Он у нас самый глазастый, – пояснил капитан домовому, – Ты не представляешь как бы нам сейчас кстати остров. Команда еще не знает, лишние волнения не к чему, но у нас пресная вода на исходе, – говорил Трэш спокойно, но вид у него был взволнованный.
Еще немного и ногти начнет грызть, подумал Велиофант.
– Остров! Вижу остров! Справа по борту! – во всю глотку с марса орал Борис. И Трэш уже прыгал вокруг Козыря, пытаясь вырвать бинокль из цепких рук старика. Корабельные и оптические приборы были большой редкостью и стоили целое состояние.
– Вижу! Вижу, репей мне в бороду! – захохотал Козырь, передавая бинокль Трэшу.
Вскоре уже вся команда была на палубе, вглядываясь в пока еще маленький, со спичечную головку, зеленый кусочек суши.
Велиофант, не разделяя всеобщее ликование, прошествовал в камбуз. Они даже не представляют, как им повезло с поваром, думал он – только гений может готовить солонину так вкусно. Домовой собирался нашептать коку рецепт чая для Яриха. Ему нужно очень быстро восстановить силы.
Велиофанту остров даже издалека не понравился. Шерсть на загривке, при виде его поднималась, но рядом с Ярихом, он был уверен, ничего не случится. Они плыли к острову на шлюпке с шестерыми гребцами, капитаном, штурманом, доком, незаменимым Борисом и напросившимся коком. У того закончился запас некоторых трав. На вопрос капитана, где он собирается их искать, кок невозмутимо ответил: «Мусир, сорняк, везде растет». Ну, что тут скажешь? Яриха капитан тоже брать не хотел. Он по-прежнему чувствовал себя неловко в его присутствии, но Велиофант настоял.
Не сговариваясь, шлюпку провожали взглядами Яна и Жанна. Гувернантка в последнее время много внимания уделяла внешности. Густые волосы ее были уложены так замысловато, что даже у Велиофанта закрадывались сомнения, а не волшебство ли это? Он с трудом представлял, как на такое способны простые человеческие пальцы. Вместе с Лиарной она много времени проводила в лазарете, помогая доктору. Однажды Жанна даже помогала перевязывать открытый перелом руки, слетевшего с рангоута юнги. То, что чудесная девушка с ловкими руками еще и крови не боится, произвело на доктора огромное впечатление. Она, конечно, лежала потом с повязкой на голове несколько часов, чувствуя слабость и головокружение, но, док этого не видел.