Яна по-прежнему носила мужской костюм, но перестала надевать корсет и взгляды мужчин, за исключением разве что доктора и кока, цеплялись за ладную фигурку, но потом неизменно переходили на чехол с пистолетом и плавно перекочевывали на такелаж палубы. Мало кто решался посмотреть ей в глаза. Разве что капитан. Сейчас, провожая его взглядом, Яна поняла – в ее жизни стало слишком много Трэша. Потом она нечаянно встретилась взглядом со смущенной Жанной и неожиданно ее захлестнула волна досады и злости, но в запасе был способ с этим справиться. Вернувшись в каюту, она стала метать ножи. Очень метко. Увидев цель, могла попасть по ней даже с закрытыми глазами. Яна никому не рассказывала о своем маленьком увлечении, держа его, словно козырь в рукаве. Пусть думают, что старый пистолет – это самое опасное, на что она способна.
Шлюпка тем временем приближались к красивому и безмятежному на вид острову.
Ярих слегка сжал рыжую лапу.
– Я знаю, где есть вода, я проведу.
Трэш недоверчиво посмотрел на него. Капитана в последнее время раздражало, что в присутствии Яриха он ощущал себя менее значимым.
Миновав берег с почти белым песком компания пробиралась внутрь по каменной, заброшенной и местами заросшей тропе. Все шли цепочкой за Ярихом. Замыкали шествие гребцы, ставшие, на время носильщиками. Капитан разглядел с левой стороны тропу, раздвинул ветви и сообщил:
– Там поселение, я вижу дома.
Трэш свернул, но Ярих остался на месте.
– Стойте! Не нужно… Там все… – начал было Ярих, но Трэш, услышав, зашагал в выбранном направлении с еще большим упорством.
С Ярихом остался только домовой. Ярих посмотрел на него, погладил:
– Давай туда не пойдем. Там город мертвых. Они умерли вместе, все сразу, и не было живых, чтобы похоронить их. Я ошибся, когда думал, что они уплыли.
Он сел на камень у тропинки. Велиофант рядом нетерпеливо бил хвостом по земле.
– Ты иди, если хочешь посмотреть. Здесь никого нет, мне ничто не угрожает. Но…
Хмурые, молчаливые вернулись мужчины на тропинку, ведущую к воде, ту, по которой изначально повел Ярих. Они пожалели, что решили удовлетворить любопытство. Издалека маленький каменный городок в низине казался яркой картинкой из детской книжки, но когда они вошли внутрь, волосы зашевелились даже у самых отважных. Черепа и кости, кости и черепа, иногда и полностью сохранившиеся скелеты в полуистлевших платьях, костюмах. В домах, магазинах, на улицах и площадях. Взрослые, дети и даже домашние животные. Мужчины не знали на кого сердиться, на Яриха ли, что так не убедительно предупреждал или на себя, что не послушали. Поход их длился не более часа, но когда они вернулись на тропинку, домового и мальчика там не было. Мужчины кричали, искали, но безрезультатно. Наконец, решили искать воду, справедливо рассудив, что Велиофант не прост, а Ярих не беззащитен.
– Ты уверен, что нам туда нужно?
– Ты что, не слышишь? Он зовет так жалобно. Ему страшно здесь и мерзко, я не знаю, что это слово значит, но он так сказал. Наверное, это хуже чем плохо, да?
– Да, более, чем неприятно, – Велиофант то бежал рядом, то прыгал с камня на камень. Они приближались к горе, – Мы не заблудимся?
Ярих резко остановился.
– Я не запоминал дорогу, я думал у домовых запахи и расстояния сами запоминаются, а ты вроде как лучше, чем обычный…
Велиофант оглядел с холма путь, по которому они пришли сюда, растерявшегося Яриха и ему стало неловко. Он был так очарован расцветающим на его глазах могуществом волшебника, что совершенно забыл про его возраст.
– Конечно, я помню дорогу!
Они побежали дальше.
В гору вела тропинка. Она извивалась, ухищряясь ложиться так, чтобы относительно комфортно завести путника на крутую гору. В самом верху были вырублены ступени. Каждая из них доходила Яриху по пояса. Только теперь они обратили внимание на то, что их тропинка вполне сошла бы и за дорогу.
– Я не знал, что бывают такие маленькие великаны, – Ярих переползал ступеньку за ступенькой. – Тебе помочь?
Домовой поморщился и стал прыгать грациознее, хотя это не слишком легко давалось. Последние несколько столетий он вел диванно-кресельный образ жизни, а любовь к еде сделала его не слегка упитанным. Он обогнал Яриха, но преодолев последнюю ступень понял, что не смог бы больше.
– Как тут здорово! Ты посмотри, весь остров перед глазами.
– Ты не забыл, зачем мы пришли?
Ярих услышал вопрос, но еще какое-то время не мог оторваться от панорамы острова.
– Нам в пещеру. Он там, – ответил, наконец, Ярих
Велиофант прошел вперед.
– Знавал я великанов и побольше. Да. Только они были каменные.
Ярих зашел в пещеру следом за домовым и тоже увидел огромный скелет, выглядывающий из-под груды ветхого барахла.
– Это было одеяло, – догадался Ярих. Возле черепа, который высотой был почти до колен Яриху, лежал камень. – Там надпись.
Велиофант пригляделся.
– Я знаю этот язык, – он медленно начал читать, – Здесь жил я, Рошр, последний житель острова Ора, и умираю сам, – нечаянно вдохнув пыль Велиофант чихнул. Его злобный дух не тронул. Наверное, он магию знал, – предположил домовой.
– Нет. У него было это! – Ярих вылез из дальнего угла пещеры в пыли и паутине, с маленькой деревянной статуэткой в руках. И даже не статуэткой. Это был старый, иссохший кусок дерева, с грубо вырубленной головой, глазами и странным оскалом, напоминающим улыбку.
– Похоже на древнего идола, – Велиофант с интересом разглядывал находку, но трогать не торопился.
– Я не знаю, что это, но он живой и ему тут плохо. Пошли.
– Куда еще? Домовому казалось, что у него скоро начнут отваливаться лапы.
– На корабль.
Не известно почему, не исключено, что в этом замешана магия, но обратный путь всегда оказывается на половину короче. Мужчины ждали их на берегу, около шлюпки. И если у Трэша были причины смолчать, то на Козыря никогда не производили впечатление ни звания, ни титулы. Он уже открывал рот, чтобы обжечь всем уши заранее приготовленным острым словцом, но увидев находку Яриха, поперхнулся, закашлялся и еле выдавил из себя почти шепотом:
– Откуда это у вас?
Велиофант не имел пристрастия к древним идолам, поэтому предпочел закрыть глаза лапами. Мысленно.
– Он захотел плыть с нами, – ответил Ярих.
Козырь протянул руку, но тронуть не осмелился.
– Это Попутный ветер. То, что приносит удачу. Все думали, что это легенда, а я очень хотел найти.
– Прости Козырь, я не могу отдать его тебе. Он не хочет принадлежать человеку, только кораблю.
– Для него не нужно устраивать жертвоприношений? – перед глазами Трэша все еще стоял город полный костей.
– Нет, он нам уже благодарен, – слабо улыбнулся Ярих.
Длительное запоздание шлюпки вызвал на корабле невидимый глазу переполох. Это буря билась в маленькой грудной клетке странной девушки по имени Яна. Еще пару недель назад она и думать не могла, что ее собственные желания и чувства могут идти в разрез с ее мыслями. Она была уверена, что ненавидит человека, а сейчас поняла, что не сможет пережить, случись с ним беда и не могла заставить себя уйти с палубы. И только увидев, что шлюпка возвращается, ушла в каюту.
Трэш даже не заметил, как задумавшись, выкурил всю трубку. Воздух в каюте стал голубоватым от дыма. В голове гудело, но оцепенение это и отсутствие мыслей было приятно. Дверь отворилась резко и разгневанной фурией в каюту влетела Яна.
– Ты сон или же явь, прекрасное создание? – Трэш говорил плавно, нараспев, ему даже на миг показалось, что девушка – плод его грез, воплотившаяся мечта.
– Так, ты меня еще и в серьез не воспринимаешь, – еще больше разозлилась она. – Чего вы от меня хотите? Этого? И она начала расстегивать пуговицы на рубахе.
Трэш не отвернулся, но зажмурился.
– Я бы не решился оскорбить вас отказом, но не хочу, чтобы вы сожалели о своем импульсивном решении. Глаза открыть уже можно?
– Открывай. Я застегнулась.
Он смотрел на нее без стеснения и с нескрываемым удовольствием. Выглядела ли она смущенной? Нет. Злой? Да.
– Чего ты добиваешься? Зачем? Не молчи.
Что он мог ответить?
Он встал и подошел. Их глаза были почти на одном уровне. Ее сверкали. Что это, гнев или любовь? А губы так близко. Скажи он ей правду, что сделает она?
– Ты похож на хищника, только я не добыча, слышишь? Не добыча.
Хуже уже не будет, мелькнула мысль, и он накрыл губами уста, извергающие слова острые, как кинжал. Она замерла на несколько мгновений, а потом после резкого хлопка у него загорела щека.
– Где же логика, голубушка?
Ответом ему стала еще одна пощечина и, резко повернувшись на каблуках, она вышла.
Трэш вцепился в кресло, подавляя желание кинуться следом так, что побелели костяшки. Какого черта, что за игра? Болван. Ругал он себя. Она сама пришла, переступив гордость, а он не смог сказать. Трус. Однажды он уже использовал это средство, чтобы выключить голову и ему почти помогло. Он отомкнул шкаф, достал и почти залпом выпил бутылку. Горько и мерзко, но это было лучше того, что он чувствовал к себе. С палубы слышался шум, какая-то возня, но какое это имело сейчас значение. С разбегу он забодал подушку, заткнул руками уши и стал ждать провала в темное, липкое небытие.
Наутро голова гудела как проклятая, думать было не возможно, да и к лучшему. Он заперся в каюте, решив не выходить, пока не придет в себя окончательно. Дверь несколько раз дергали, стучали, но дверь с крючка он снял только к обеду. Тут же с подносом возник расторопный Борис. Трэш взял кружку с подноса, поморщился.
– Честное слово, такая дрянь с утра эта трава, – но выпил. Китаец зря ничто не делает. – Кофе принеси.
К тому моменту, как на столе появился кофе, Трэш снова был в норме.
– Ох, и оказия у нас вчера случилась, капитан.
– Какая, оказия?