Ярих на небольшом расстоянии последовал за незнакомцем. Через несколько переулков тот привел его к покосившемуся, со сгнившими досками деревянному колодцу, с ржавой цепью и ржавым котелком на конце. Но это не имело значения, когда оказалось что вода здесь тоже студеная и свежая.
– Ночуешь-то где?
Ярих пожал плечами.
– Ну, ясно. Держись меня, не пропадешь.
Ярих покосился на Велиофанта, мельтешившего рядом. Домовой еле заметно кивнул. Ярих тоже.
– Твой чо ли?
– Ну да, приблудился, – на всякий случай добавил Ярих.
– Тогда держи при себе, не то съедят.
Левый глаз Велиофанта задергался. Он удрал бы, да и Яриха утащил, если бы не надежда узнать про принца у непочтенных жителей городка. Уж они-то точно не про роды и припарки беседуют. А еще он помнил о том, что их ищет стража. А уж коли замаскировался оборванцем, так где же еще прятаться, как не среди себе подобных?
Предупрежденный, он шел так, что шерсть его при ходьбе слегка касалась ног Яриха, а сам был готов в любую секунду запрыгнуть к Яриху на плечи.
Место, куда их привел мальчик, было ночным пристанищем бродяг. На неприглядном замусоренном пустыре собирался народ. Разными способами. Кто шел, кто ковылял, кто вообще, полз. Общество это, вопреки представлениям Велиофанта, унылым не было, вокруг велись оживленные разговоры, слышался смех. Приползшие пытались петь, песнь их временами подхватывалась то тут, то там, а потом стихала, сменяясь то громоподобным, то тихим посвистывающим храпом. Сидели группками. «По знакомству или интересам?» – мелькнул у домового вопрос. Он махнул головой – не важно. Главное, чтобы не голодные до той отчаянной степени, что толкнет позариться на его упитанную тушку.
Ярих старался не отставать за пробиравшимся сквозь толпу и явно ищущим кого-то парнишкой. Это было сложно. В сумерках черные потрепанные фигуры стремились слиться с землей. Исключение составляли ДАМЫ. Ярих не раз, не смотря на боязнь потеряться, останавливался, завороженный, перед какой-нибудь ярко раскрашенной, с оранжевыми волосами старухой, чьи грязные коленки торчали из-под пышной красной или желтой или даже голубой, атласной юбки. ДАМЫ желали произвести впечатление, и его было столько, что сшибало с ног.
– Ну, ты где? – худая, но неожиданно сильная рука схватила его за шиворот и втянула в круг взрослых, – Кланяйся, – эта же рука хлестнула по затылку.
На всякий случай Ярих склонил голову, при этом изо всех сил стараясь разглядеть, ради кого он это делает. А разглядев, уставился, забыв про почтительность. Еще один щелчок по затылку и подбородок снова послушно уткнулся в грудь.
Лысый здоровяк восседал на большом, грубо сколоченном кресле, обложенном шкурами.
– Ближе, – шевельнулся толстый палец, – Ближе.
Ярих откинул начавшие было толкать его руки и подошел сам.
Надо ли говорить, что Велиофанта у его ног уже не было. Воспользовавшись полумраком, домовой еще раньше шмыгнул в кучу мусора и на всякий случай уже сочинил план побега.
– Как звать?
Ярих замешкался. Он не хотел называть настоящее имя, а нового не придумал.
– Карх. Назвал он имя отца.
– Чего умеешь?
Ярих пожал плечами. Ему и в голову не пришло, что его умение воровать могло бы пользоваться здесь невероятным спросом.
– Головешка, обмажь его завтра коростами и пусти к попрошайкам. Потом поглядим.
Грозный здоровяк задремал в кресле, потеряв к новенькому всякий интерес.
Головешка, глянув на Яриха, ухмыльнулся.
Мальчик за его спиной облегченно выдохнул:
– Повезло тебе, приняли, – и протянул Яриху руку, – Меня Шмыг зовут.
– Меня Я…, я Карх, – вспомнил Ярих. Они отошли в сторонку и Ярих ощутил на своих плечах тяжесть Велиофанта.
– А что, могли не принять? – то, что в попрошайки не легко попасть, было неожиданностью.
– Ты даже не представляешь, каким сложным испытаниям подвергаются новенькие.
Что-то здесь не так, шевельнулась мысль и, словно в такт ей на плечах заерзал домовой.
– Тише ты там, с когтями, – тихо попенял ему Ярих.
– Это ж тупая скотина, – хохотнул Шмыг, – Думаешь поймет?
– Мой ничего так, умный, – заступился Ярих за Велиофанта.
В ответ домовой спрятал когти и растекся по шее, как пушистый и теплый воротник.
– Ну и ладно. Пошли есть.
– Тут кормят?
– Котел общий. Кто что притащил, то и едим.
И Шмыг подвел Яриха к месту, где пахло настолько неаппетитно, что хотелось зажать нос.
– Я что-то не голоден, – поспешил отойти Ярих от общего стола, вернее, длинной полосой разложенных на земле тряпок, на которые было вывалено все содержимое карманов, мешков и сумок присутствующих. Освещал все один не слишком большой костер, возле которого, во главе пиршества сидел великаноподобный хозяин. Обязанностью каждого было преподнести ему лучший кусок. Он ел все без разбору и с усмешкой наблюдал, как скривился новенький.
Шмыг плюхнулся на коленки и, растолкав локтями соседей, потянулся за едой.
Впрочем, трапеза закончилась быстро. Тряпки разобрали хозяева. Перестав быть частью стола они станут как и прежде – одеялом, матрасом, юбкой. А если, не приведи боги, мыться, то и полотенцем.
– А спите где? – спросил Ярих Шмыга.
– Тута и спим, – показал он на землю под ногами, – Хорошее, кстати, место, сухое. Давай ложиться, пока не заняли.
Они сели. Раздался звук затрещины. Шмыг потер ушибленную голову.
– Ну что, балда, за мелкого спрятался? – проговорил Головешка, – От меня все равно не сбежишь.
– Ты чего к нему лезешь? – не выдержал Ярих.
– Ха, заступничек, – заржал Головешка, нависнув над Ярихом, – Придушу, – рявкнул он, но вдруг попятился. Это загорелись в ночи глаза Велиофанта. Спина его изогнулась, шерсть стала дыбом, а из раскрытой пасти раздалось рычание. Неожиданно он превратился в хищного зверя и даже стал наполовину больше.
– Все равно до тебя доберусь, и твоей драной кошки, – проговорил Головешка, отступая.
– Зря ты с ним связываешься, – устраиваясь поудобнее на прогретой солнцем земле прошептал Шмыг.
– Да трус он, – ложась рядом на бок и одной рукой прижимая к себе Велиофанта, ответил Ярих, – Кота испугался!
Мальчишки тихонько засмеялись.
Белесый худенький паренек уснул быстро. Под боком мерно сопел домовой. Ярих слышал, как во сне он вздрагивает ушами, прижал к себе мягкое тельце. Стало теплее, но не спокойнее. К вони, сразу казавшейся непереносимой, он уже привык. Голоса не раздражали, они смолкали и пустырь постепенно наполнялся сонным бормотанием, сопением, похрапыванием и храпом. Вместе звуки словно сплетались в песню, и даже порой казалось, в ней присутствует мелодичность.
Он смотрел в серое от звезд ночное небо. Здесь оно такое же, как на Харн Орне, его родном горготане. Как сейчас хотелось туда, к немногословному отцу и любящей поворчать матери. Ну а главное, мешало заснуть ощущение, что что-то должно произойти. Одно из тех, которым Ярих привык доверять. И, когда все уже долго и мирно спали, он услышал тихий лязг железа. Так звучали вооруженные люди, которые вели его во дворец. Ярих слегка приподнялся. Не показалось. Глаза давно привыкли к темноте, а стражника, в свете звезд узнать не сложно. Он толкнул Велиофанта и движением головы показал ему куда смотреть. Ярих всегда удивлялся этой способности домового: еще секунду назад спал, а теперь весь внимание. Велиофант, зажмурив, чтобы не сверкали, глаза, бесшумно крался за стражником.
Не прошло и получаса, как домовой вынырнул из темноты.
– Плохо дело, нужно бежать.
И шмыгнул в темноту. Ярих, на четвереньках, за ним, по возможности не теряя из вида развевающийся почти у самого носа пушистый хвост. Оказалось, даже в темноте домовой может ориентироваться без труда и между грудами спящих, и по мудреным закоулкам, через которые привел их Шмыг.
– Стой.
Ярих головой врезался в мягкий бок домового.
– Дальше не пойдем. В следующем переулке стража, – и Велиофант полез в кусты, возле забора.
Ярих последовал за ним и распластался в траве.
Голоса приближались. Они не таились. Они были хозяевами этого маленького городка, его кулаками, носками его тяжелых сапог.
– Еще по шпуньке и пойдем.
Голоса звучали совсем рядом.
– Шнюльфик учует.
– Чесноком зажуй.
– Тыфу ты пакость, – и тот же голос, – И чего мы по ночи шарахаемся?
– А тебе все бы дома, бабу мять? – хохотнул басок.
– А чего там мять, она у него тощая.
– Ну, вы чего сразу, я же серьезно, – потянул тот, с тощей женой.
– Обладатель баска заговорил тише. – Гундишь, как баба. Ты мне лучше скажи, тебе все это отрепье в НАШЕМ городе нравиться?
– Нет.
– Во-от. И Шнюльфику не нравиться. Решил он от них избавиться.
– Так он че, один сейчас от них, того…
– Да нет же, – терпеливо втолковывал ему басок. – Он наврет их главному, что затевает переворот, а коли тот поможет, то его возвысит…
Мужики дружно захохотали.
– А как они-то нам помочь могут? – удивился обладатель стройной супруги.
– В том-то и хитрость, – продолжал басок, – Бедолаги нападут на нас, когда мы в город повезем ведьму, отобьют ее и лишат королеву силушки, – закончил он почти шепотом.
– А зачем это нам? – в тон ему тихо спросил другой голос.
Остальные стражники притихли. Они не были посвящены в тонкости предстоящей операции, но хмельной басок было не удержать.
– А затем, что ведьмы никакой у нас нету!
Ответом ему было несколько изумленных возгласов.
– А так и от королевы не попадет, и, пользуясь случаем, шарашку эту немытую сотрем с лика города. Как коза языком слижет.
– Ишь ты! Ну, не привыкать. Что велят то и сделаем, – отозвались мужики.
Яриха затрясло, он крепко сжал зубы, боясь, что стук их будет слышан. Люди, поначалу вызывавшие отвращение, казались теперь симпатичными. Было жаль даже драчуна Головешку. Хотелось дождаться, когда стража вместе со своим командиром Шнюльфиком, уйдет, кинуться к пустырю, разбудить всех и предупредить.