Ярих думал. Если Уханчик улетел, спасаясь от прыгов, то когда он вернется и, как его искать? И что делать со «спасителем»?
– Можно я у вас останусь?
Громила ухмыльнулся.
– А прыги точно сюда не заберутся? – продолжил Ярих играть свою роль.
– Не боись.
– А они здесь живут, или мимо пробегали?
Мужик нахмурился.
– Да не живут они тут, если бы вас не учуяли, еще бы сто лет не появились. Ясно? И вообще, хватит гундеть, если не хочешь чтобы я тебя выгнал.
«Он поверил, что я не хочу наружу. Может, и караулить не будет», – вздохнул Ярих и теперь тихо сидел на лавке, стараясь глядеть себе под ноги и тихонько наблюдая за мужчиной. Это было скучно. Несколько часов тот просто лежал, ворочаясь с боку на бок: «Интересно, что он ест, если не охотится?»
Громила словно прочитал его мысли и посмотрел, хитро щурясь.
– Есть хочешь?
Ярих пожал плечами.
Мужчина взял со стола свечу и вошел в проем. Там оказалась не просто комната, а вход в подвал. Ярих наблюдал за происходящим с широко раскрытыми глазами. Громила с усмешкой следил за его реакцией.
– Иди, погляди.
Это был приказ. С напускным безразличием Ярих повиновался. Ни разу в жизни он не испытывал большего отвращения к человеку. Вниз вели ступени, сделанные таким же образом, как и сама землянка. Ямы с кровью, как рисовало воображение Яриха, не было. Было что-то вроде колодца, на дне которого торчал штырь. Когда громила спустился вниз и осветил его, Ярих понял – это жало. Острое, длинное жало прыга, воткнутое в тело Харн Орна человеком.
Громила уже не обращал на него внимание. Подходил к жалу так, словно его мучила величайшая в мире жажда, а потом припал ртом к концу жала, торчащему на поверхности. Ярих попятился. Он залез под стол и сидел там, покачиваясь и обнимая коленки, борясь с приступами тошноты.
Мужчина вышел, медленно и тяжело ступая. Двигался, как марионетка на ниточке, не глядя, да и не видя ничего перед собой. Машинально поставил свечку на пол, а сам, словно куль, свалился на подстилку с закрытыми глазами, подрагивая всем телом.
Ярих даже вылез из своего убежища, чтобы посмотреть ближе. Глаза мужчины были открыты, но закатились и белки пугали красными прожилками. Ярих уже видел такое. Драк. Так называется это вещество. Вот из чего его делают. Однажды в их городе поймали мужчину, который пытался продавать драк. Все жители пришли смотреть на казнь. Никто не жалел. Теперь Ярих понял, почему.
Нужно бежать, пока возможно. Ночь в лесу пугала меньше, чем этот человек. Ярих хотел вытащить из повязки нож, на случай, если придется защищаться, но тот был маленький и хлипкий. Тогда, подкравшись тихонько к громиле, он снял большой нож, с его пояса. Люк открыть не смог, поэтому, с трудом подтащив к дырам-ловушкам тяжелую щитановую лестницу, начал взбираться и вздрогнул, почувствовав, как его грубо схватили за лодыжку.
– Отпустите!
Ярих почти долез до дыры в стене,
– Не пу тю!
Язык мужчины еще заплетался, ноги держали не твердо, но силы хватало.
– Ты не выд шь мя зар за! – тянул его за ногу громила.
Глубоко воткнув нож в стенку землянки, и вцепившись в него двумя руками, свободной ногой Ярих отчаянно отпинывался.
Пытаясь поймать вторую ногу, нетвердо стоящий на ногах верзила выпустил первую, и тут же Ярих изо всех сил пнул его уже двумя ногами в голову. Тот пошатнулся и снова бросился к Яриху, но он успел нырнуть в узкий тоннель, где, работая локтями и коленями, поднялся верх, продавил головой мусор и выбрался на поверхность. Ночной туман накрывал горготана, словно одеялом. Невдалеке послышался шум и с замиранием сердца Ярих понял – прыги, они не ушли. Он юркнул назад, в тоннель, расставив руки и ноги, чтоб не скатиться вниз и отметил про себя, что здесь его не достанут, ни прыги, ни громила, ни ночной ветер.
И, если бы громила не был одурманен кровью и не боялся разоблачения, он не вылез бы из люка, чтобы поймать беглеца, он не пошел бы на шум в тумане, приняв его за шаги Яриха, и тогда, Ярих не услышал бы его предсмертный крик.
Потом были звуки удаляющихся прыжков и затяжная, режущая ухо тишина. Ярих нашел наиболее удобное место в туннеле, убедился, что не свалится вниз, затаился, долго лежал, а потом незаметно для себя заснул.
Проснулся от того, что кто-то настойчиво разрывал тоннель снаружи. Звуки показались знакомыми. Нетерпеливое пыхтение, попискивание, мелкое перебирание лапками. Это совсем не похоже на прыга. Ярих подполз чуть ближе, чтобы видеть начало туннеля и радостно завопил:
– Уханчик! – он вылез и прижался щекой к твердому панцирю. – Ты не представляешь, какое чудовище я видел!
Он немного помедлил, собираясь с мыслями, а потом через тоннель полез в землянку. Жало непременно надо вытащить.
Преодолевая отвращение, Ярих обмотал конец жала тряпкой, уперся ногами в дно колодца и потащил на себя. Острая полая трубка двигалась медленно, словно вросла, но, наконец, поддалась и вылезла. Ярих покрутил его в руках, обмотал снятой с ноги тряпицей и сунул в рюкзак. Потом завалил камнями дыры и вход в пещерку. Чтобы ее никто и никогда больше не нашел. Оглядел результаты своего труда и остался доволен.
– Ты готов, Уханчик?
Жук, казалось, только этого и ждал. Он зашевелил усиками, засуетился, подставляя голову.
– Какой ты умный, оказывается, – похвалил его, усаживаясь, Ярих.
Прошла половина дня, а вид внизу не менялся.
– Никогда б не подумал, что Харн Орн такой большой, – сказал вслух Ярих и, глянув вниз, увидел деревушку.
– Снижаемся, – скомандовал он и потянул рожки вниз.
С любопытством и удивлением смотрели поселяне на хромого и грязного мальчика, вышедшего в одиночку из леса. Женщины пошептались и затем, подхватив его под руки, повели в один из домов. Вскоре отмытый и сытый Ярих лежал на толстом цветастом матрасе, под одеялом. Глаза, против воли, закрывались, рядом кто-то шепотом разговаривал и, перед тем как окончательно заснуть, мелькнула мысль, что, если раздобыть еще и сахара для Уханчика, тогда все будет вообще, отлично.
На следующий день Ярих проснулся рано, надел свою, уже чистую одежду, съел стоявший на столе завтрак, вытащил из рюкзака пузырь, долил в него воды и потянулся было к пергаменту, чтобы по обыкновению написать и оставить записку – это был если не лучший, зато не единожды проверенный способ не затевая спора, сообщить о намерениях. Но, услышав голоса, все убрал и уселся на лавку. Зашло человек пятнадцать. Мужчины, женщины, дети. Вперед вышла полноватая, красивая женщина с заплетенными вокруг головы косами. Она оглядывалась по сторонам и говорила торопливо, словно боялась забыть слова.
– Мы с Ромом, – из толпы за рукав она вытянула мужчину, – Приглашаем тебя жить с нами.
К ним протиснулись три светловолосых мальчика постарше и покрепче Яриха.
– Ребятки наши. Будут заступаться.
Ребятки в ответ расплылись улыбками и закивали.
Вероятно, для всех присутствующих это был решенный вопрос, но Ярих отчаянно замотал головой. Ему стало стыдно, словно он не оправдал ожидания всех этих славных людей.
– Мне нельзя остаться. У меня родители есть. Дома. Ждут.
На него смотрели, ожидая объяснений. Ярих же понимал – сказать ему нечего.
– Спасибо, – прозвучало неуверенно и, судя по интонации, имело значение «Ну, я пошел?». Он медленно надел рюкзак и вышел за дверь.
И тут люди, до этого наблюдавшие за ним в немом изумлении, словно проснулись.
– Никак блаженный, – заголосила старшая из них, – Да что же вы замерли, окаянные, – обратилась она к мужчинам, – Догоняйте! Сгинет ведь в лесу!
Ярих стрелой мчался к концу деревни, в лес, где ждет верный Уханчик, а за ним, с криками, широко размахивая руками, бежали мужчины. Сердце громко-громко колотилось в груди, но ведь его никто и в школе не мог обогнать, и прыги не догнали… «Не оглядывайся, не замедляйся», – уговаривал он себя, вбегая в щитановые заросли на краю деревни.
Потеряв его из вида, большая часть доброжелателей отстала.
Высокий худой мужчина, одетый в добротную когда-то, но сейчас залатанную кожаную куртку оказался свидетелем происходящего. Он улыбнулся слегка, глядя, как шустро мальчик отрывается от погони. Потом вернулся в трактир, забрал рюкзак и кинул на стойку несколько монет.
Хозяин окинул взглядом деньги, мужчину и кивнул.
Убедившись, что оторвался от преследователей, Ярих побежал туда, где оставил Уханчика. Но, его там не было. Немного поразмыслив, Ярих спрятался в густых зарослях молодого щитана и подшерстка. На всякий случай. Ему отсюда все хорошо видно, а его нет. Да и, рассудил Ярих, если не бегать кругами, Уханчик найдет его быстрее. Всегда находил.
Но, прошло несколько часов, а жук так и не появился.
– Ты чего убежал?
Ярих поднял на незнакомца глаза.
– Вы меня догнали…
– Хорошо, что я. Ты здорово спрятался.
Ярих не ответил. Мужчина присел рядом. Помолчали.
– Вы меня назад вернете?
– Нет, с тобой пойду.
– Вам лучше вернуться. Нельзя со мной.
– Неожиданное решение. Могу я узнать, почему? Видишь ли, дороги не безопасны. Одному дойти – шансов у тебя мало.
– Я понимаю.
Ярих размышлял, но именно сейчас не мог принять решение. Он был уверен, что Уханчик ждет его, но это оказалось не так. Сейчас он уверен, что тот вскоре объявится. А что если нет?
– Идем?
Ярих помолчал, потом сказал тихо:
– Я пойду завтра.
Набивавшийся в попутчики человек вызывал расположение, но Ярих решил ждать Уханчика.
– Пошли сейчас. Здесь не самое лучшее место для ночлега.
– Я пойду завтра, – повторил Ярих и отвернулся, дав понять, что беседа закончилась
– Тогда, я ухожу, – мужчина сделал несколько шагов, – Я уже пошел.
Ярих слабо улыбнулся.
– Спасибо.
Но, незнакомец остался. Издали он следил, как мальчик готовится к ночи. Разрывает себе в мелких камнях яму, ложится туда и загребает себя сверху образовавшимся мусором, словно одеялом. Мужчина присвистнул от удивления – ребенок явно не первый раз ночует в лесу. Понимая, что мальчик до утра не вылезет, он тихо подобрался поближе, спрятался в зарослях щитана и, вытащив из большого рюкзака длинный нож, решил провести ночь без сна. Он знал, что несколько мужчин из деревни с факелами прочесывают лес в поисках мальчишки и ночь их не остановит.