ным, чтобы не привлекать внимания автоинспекторов. Пропустив нужный поворот, Субботину пришлось ехать через центр, что было весьма опасно.
Трафика почти не было, а когда он приблизился к Театральной площади, она и вовсе оказалась пустынной. Взявшийся, словно ниоткуда туман, ухудшал видимость. Напрягая зрение, Володя настороженно вглядывался вперёд. Препятствий он не видел и не дожидаясь зелёного света резко тронулся с безлюдного перехода. Глухой удар о капот послышался чем-то нереальным. Субботин не нашёл в себе сил выйти из машины. Опустив стекло, он выглянул и посмотрел вниз на дорогу. Под колёса «Нивы» угодила девушка. Безуспешно пытаясь сосредоточиться, Володя оглядел сбитую незнакомку. Тёмные волосы разметались в стороны, глаза были закрыты. Кажется, он заметил кровь. Главное, грудная клетка поднималась и опускалась. Похолодев от ужаса, Субботину показалось, что прошла целая вечность, пока он рассматривал пострадавшую, и, испуганно поглядев в зеркала, отразивших всё ещё странно пустую дорогу, он покинул место аварии.
Дрожащими пальцами незадачливый угонщик вцепился в руль, как в спасательный круг. До Нового порта Володя не доехал. Плача впервые с развода родителей, Субботин судорожно набирал номер единственного человека, который мог бы ему помочь:
– Что? Соизволил перезвонить, паршивец?! – взревел Владимир Григорьевич, едва сын успел услышать первый гудок.
– Пап…, – севшим голосом начал Субботин, и по-детски всхлипнув, продолжил: – я влип, я серьёзно влип.
Ту страшную ночь Володя пережил на диване одного из старых друзей отца. Виктор Романовский не виделся с Владимиром Субботиным добрых десять лет. Они, конечно, как и положено давним друзьям, поздравляли друг друга с праздниками, но полноценной дружбы поддерживать уже не могли. За окнами старой питерской квартиры, скорее всего, бывшей коммунальной, пробивался лунный свет. Володя, лежал на животе под флисовым пледом и положив голову на подлокотник дивана, тоскливо смотрел в ночное небо.
– Кхм… Володя? Ты не спишь? – хриплым шёпотом позвал Субботина женский голос. Он перевернулся на спину, и, приподнявшись на локтях посмотрел в тёмный дверной проём. Свет не горел, но кроме дочери Романовского, больше его позвать среди ночи было не кому.
– Не сплю, какой там, мне дома хана, – вяло отозвался Володя и снова лёг. Муки отступали задний план, как только он представлял разгневанное лицо отца. Девушка вошла в комнату, мягкий ковёр заглушал её шаги. Она опустилась возле дивана на колени, так чтобы можно было рассмотреть лицо Субботина в темноте. Маша робко убрала прилипшую ко лбу Володи прядку:
– Я невольно подслушала разговор папы с твоим отцом… Мне так жаль, – она немного помялась и предложила: – может тебе и вовсе пока в Питере пожить?
Субботин недоумённо взглянул на практически незнакомую ему девушку:
– Если ты подслушала разговор, то просто не понимаю тебя. Разве тебе не положено презирать, таких как я? Виктор Матвеевич всю жизнь борется… с подобными мне. А, может, я действительно плохой человек. – Мария закусила губу и чуть склонила голову. Ей катастрофически не везло в сердечных делах. Романовской было безразлично, сбил он кого-то, была ли угнана машина. Для себя она всё решила, как только увидела на юбилее отца не слишком улыбчивого мальчика, донимавшего гитаристов из нанятого для выступления ансамбля. Мечта крепла с каждым годом, а преследование сына Субботина в социальных сетях превратилось в настоящее наваждение. Она и представить не могла, что Володя просто обрушится ей на голову среди ночи, да ещё растерянный и беззащитный.
– Каждый может оступиться… Я тебя не презираю. Папа мне не откажет, если я попрошу… тебе помочь. – Дыхание Маши участилось, а сердце Субботина замерло. Утешение и помощь – это как раз то, что было ему необходимо как воздух в тот момент.
Москва, 2020 год
Сумрак ночи развеял незаметно подступивший рассвет, и Володя с головой укрылся одеялом, прячась от света.
– Ты как вампир, – посмеялась над Субботиным Рита, пытаясь пробраться к нему под одеяло. У неё было отдельное, Володя делить ни с кем своё укрытие от внешнего мира не желал. Её губы нежно коснулись щеки диджея и Стальнова невольно поморщилась:
– Кому-то не мешает побриться… ты же не спишь, я вижу. – Рита положила голову на плечо Субботина. В ответ, вместо «доброе утро», раздалось глухое и отрывистое:
– Я в душ. – от холода в голосе Володи Стальнова вздрогнула и предприняла последнюю попытку растопить ледяную стену, возникшую между ними:
– А, может, я с тобой? – Маргарита откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Субботин даже не обернулся и молча удалился в ванную. Стальнова обиженно закусила губу и смахнула непрошеную слезинку, одиноко скатившуюся по бледной без румян щеке. «Сволочь. Хуже Шторма» – расстроенно подумалось Рите, и, вспомнив о муже, её обуял ужас. Что ей теперь делать и как себя вести, она не имела ни малейшего понятия. Стальнова поднялась с постели, и, подобрав одежду с пола, начала одеваться. Из ванной всё ещё доносились звуки льющейся воды. Плюнув на гордость, Маргарита прошла на кухню. Апартаменты, снимаемые Володей, были похожи на квартиру, подготовленную к продаже. Чёрно-белые тона, натёртые мастикой полы и полированные мраморные столешницы. Никаких личных вещей, говоривших о том, что здесь остаётся человек больше чем на одну ночь, не было. Рита провела по гладкости мрамора рукой и ей отчаянно хотелось его расколоть. Блестевшая огромная кофемашина отвлекла от разрушительных мыслей. Приблизившись к аппарату, Стальнова свела к переносице аккуратные светлые брови: агрегат был рассчитан на профессионалов. Распространяя вокруг себя аромат бергамота, Володя вошёл в кухню. Одетый в простую белую футболку и джинсы он прошлёпал босыми ногами к Маргарите. Субботин заметил замешательство подруги:
– Сам сейчас сделаю, посиди пока, – тон звучал несколько дружелюбней, чем пятнадцать минут назад, и, возможно, потеплел на пару градусов. Рита послушно опустилась в кресло у окна. Наблюдая за тем, как ловко Володя справляется с приготовлением кофе, Маргарита всё же задала терзавший её всю ночь вопрос:
– И что теперь будет? – Стальнова спросила Субботина ровным голосом, но дрожащие пальцы выдавали волнение. Она скрестила руки на груди, стараясь унять дрожь. Володя ответил, не оборачиваясь:
– Ничего. Я с Машей, ты со Штормом. Все счастливы, – последние слова прозвучали так, словно Субботин объявлял о чьей-то смерти. Для него, в некотором смысле так и было. Маргарита выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Ей очень хотелось закурить.
– Молока нет, – оповестил Стальнову Володя и грохнул перед ней высокую кружку с чёрным кофе. Рита вздрогнула и подняла взгляд на Субботина. Угадать эмоции по его лицу было сложно, но в глазах читалась некоторая решимость. По крайней мере, Володя с выбором определился точно. Маргарите оставалось только последовать его примеру. Жизнь продолжалась, пусть и не так, как хотелось бы Стальновой.
Глава 13. Истина в вине
Москва, 2020 год
Больше слякоти и временного отсутствия автомобиля Зимушкин не любил только понедельники. Он был твёрдо уверен – начало рабочей недели придумал сам дьявол. В офисе вновь звучало Free FM, мораторий на волну 99.9 был снят. Митя отстукивал по стулу карандашом одному ему известный ритм, и, подперев колючий из-за бороды подбородок, бездумно уставился в мигающий монитор, уже третий раз подряд, выдававший ошибку. Даже техника сопротивлялась работе. Зимушкину надоело созерцать экран перезагрузки компьютера. Откинувшись в офисном кресле, он отвлёкся от своего увлекательного занятия и поглядел на Майорова. Стол его друга и по совместительству коллеги прилегал практически вплотную к рабочему месту Мити. Сергей невидящим взором просматривал объявления о продаже недвижимости, а мысли его были заняты отнюдь не работой. Словно почувствовав на себе дружеский взгляд дружеский взгляд, Майоров вопросительно поглядел на Зимушкина:
– Ты на мне так дыру прожжёшь.
Митя в ответ хмыкнул:
– Зато ты обратил на меня внимание, а то скоро от твоего игнора сбегу и я, и твой компьютер.
– Ты пока сделку не закроешь, тебя Ваня никуда не отпустит, можешь не мечтать. – Сергей потянулся и завёл руки за голову. Настроения заниматься привычной рутиной не было. Зимушкину, пребывавшему в эйфории после удачного свидания с Майей, не терпелось поделиться впечатлениями с другом, но помня об их сложных «чувствах» (пусть они и были только со стороны Степновой) Митя решил для начала прощупать почву:
– Как там Саша? Ваши разорительные набеги на кофейню увенчались успехом? – В зелёных глазах Зимушкина читался неподдельный интерес. Майоров улыбнулся:
– Смотря что ты подразумеваешь под успехом, но в целом у нас всё неплохо, – сказав это наконец-то вслух, он почувствовал облегчение. Митя смешно сморщил лоб, и, вторя интонации коллеги, ехидно заметил:
– А что ты считаешь «неплохо»? Она согласилась выйти за тебя замуж, вы съехались, вместе полетите на Марс, решили завести собаку или опять просто пойдёте кофе дуть? Вы так нанесёте непоправимый урон плантациям кофе, Эфиопия не успеет пополнить запасы… – договорить Зимушкин не смог, на фразе «завести собаку» Майоров уже нахмурился, – ну что ты мне свои преждевременные морщины показываешь?
– У нас была собака… Ты же знаешь, – терпеливо, насколько это возможно, пояснил Сергей, – и к свадьбе тоже готовились. – Зимушкин прекрасно был об этом осведомлён, но, как всегда, в нужный момент забыл. Виновато почесав пятернёй рыжий затылок, он не стал долго грустить по этому поводу:
– Прости, запамятовал. А мы с Майей, похоже, теперь вместе, – заявил Митя без обиняков.
– Сразу с места в карьер, – лицо Майорова разгладилось. За друга он был рад. Да избавится от навязчивой Степновой, к слову, тоже. – То есть, в Дне святого Валентина уже нет необходимости? – осторожно выразил надежду Сергей.