«Fram for svenska sommaren» («Перед началом шведского лета»). Весьма примечателен комментарий Агнеты по этому поводу десятилетие спустя: «Неужели я когда-то записала это? Некоторые вещи не оставляют в памяти никакого следа».
Ее отношения с Дитером, основывавшиеся на любви и музыкальном творчестве, довольно быстро дали трещину. Минуло шесть месяцев после помолвки, а они все еще не могли решить, где им жить. «Дитер настаивал, чтобы я переехала в Германию, а мне не хотелось. Он с таким же успехом мог бы переехать в Швецию», — говорит Агнета. Никто не желал уступать.
К тому же Агнету стал угнетать диктат Дитера в работе. Карл-Герхард Лундквист вспоминает, что Агнета принадлежала к той категории исполнителей, которые точно знают, какие песни они хотят записывать, а какие нет. «Я встречался с Дитером Циммерманом пару раз, и он произвел на меня приятное впечатление. Но было совершенно очевидно, что именно он решает, какие песни следует записывать».
Разрыв становился неизбежным, а физическая дистанция не способствовала стремлению к компромиссу. «Мы виделись редко и поэтому ревновали и подозревали друг друга. Нам никак не удавалось договориться о дате свадьбы, но мы приобрели кое-какие вещи для нашего будущего дома. Но спустя некоторое время мы поняли, что нам лучше разорвать помолвку. Поначалу я переживала: все же нас кое-что связывало».
К весне 1969 года Агнета вновь стала свободной и благодаря этому получила возможность принимать самостоятельные решения. Она продолжала писать песни, и ее даже иногда просили сочинять материал для других исполнителей. Певец Ханс Смедберг, новый клиент Cupol Records, записал одну из ее песен на своем дебютном сингле. Летом Агнета планировала отправиться в тур по Народным паркам вместе со Смедбергом и известным комиком.
4 мая она должна была начать сниматься в телевизионном шоу. Среди его участников было несколько популярных шведских исполнителей того времени. Но одно имя в списке заставило забиться ее сердце. Судьба дарила ей возможность довольно длительного общения с Бьерном Ульвеусом.
Глава 9
На первый взгляд, вторая половина 60-х была для Hootenanny Singers периодом сравнительного процветания. Личные планы членов группы на будущее не мешали им ездить в туры и выпускать хиты. Четверо молодых людей, как и прежде, были хорошими друзьями, но если некогда они представляли собой сплоченный коллектив, то теперь все явственнее прослеживалась тенденция к взаимному отдалению. Что касается Бьерна Ульвеуса, он был полон решимости в любом случае остаться в музыкальном бизнесе. «Мне очень хотелось, чтобы все это продолжалось, — говорит он, — Помнится, сидя в автобусе, везущем нас на выступление, я думал: «Это не может кончиться, мы должны записать еще один хит, и тогда продержимся еще сезон».
Осенью 1967 года, когда остальные члены группы учились в разных городах юга Швеции, Бьерн окончательно перебрался из Вестервика в Стокгольм. Он начал изучать экономику, статистику и право в Стокгольмском университете, поселившись вместе с Хансом (Беркой) Берквистом в съемной однокомнатной квартире в центре городе. Учеба мало увлекала Бьерна, и его переезд в столицу был связан, главным образом, со стремлением находиться поближе к инфраструктуре музыкальной индустрии. Он как никогда горел желанием работать в студии, чего нельзя было сказать об остальных членах Hootenanny Singers.
Их версия хита «Green Green Grass Of Ноmе», записанная в начале 1967 года, стала поворотным пунктом в истории группы. Стиг и Бенгт решили, что песни подобного стиля помогут Hootenanny Singers обрести себя и поддержать свой престиж. Бьерн, признававший коммерческие перспективы этого направления, поддержал их, и до конца десятилетия они записывали в основном кавер-версии хитов американской поп-музыки и кантри.
Тони Рут и Юхан Карлберг отнеслись к этим переменам с безразличием — по крайней мере, они не высказывались против, — но Ханси Шварц встретил их в штыки. В студии часто возникали ожесточенные споры. «Ханси считал, что я придаю слишком большое значение коммерческой стороне творчества и что нам следует сохранить прежний стиль, — говорит Бьерн. — Но он оказался в одиночестве, поскольку Тони и Юхана это ничуть не волновало, а Стиг и Бенгт были на моей стороне».
В принципе, Ханси не возражал против увлечения Бьерна поп-музыкой, но полагал, что Hootenanny Singers должны оставаться преимущественно фолк-группой. Напряжение достигло предела, когда Стиг предложил записать песню, одно упоминание которой вывело Ханси из себя. Он пригрозил уйти, и от этой идеи пришлось отказаться. «Однако я был одинок в своей борьбе и, разумеется, потерпел поражение;!- говорит Ханси. — Мне было очень грустно. В некоторых из этих записей я даже слышал в своем голосе меланхоличные нотки».
Тем не менее связь с музыкальными корнями Hootenanny Singers сохранялась, и в каждый альбом включались несколько фолк-номеров вроде «The Long Black Veil» и «Greenback Dollar» — главным образом для того, чтобы подсластить для Ханси горькую пилюлю. Вполне естественно, что по мере смещения стилистики группы в сторону кантри и шлягеров один лишь Бьерн работал в студии с подлинным энтузиазмом.
Тем временем за микшерным пультом в Metronome Studio появился новый инженер с румяным лицом. 23-летний молодой человек пришел сюда незадолго до начала записи альбома Hootenanny Singers 1967 года «Civila». Майкл Б. Третов, которому впоследствии суждено сыграть важную роль в истории Abba, вспоминает: «Единственным человеком, работавшим понастоящему, был Бьерн. Остальные жевали сэндвичи, пили пиво и листали порножурналы. Бьерн пытался их расшевелить, не уставая повторять, что нужно делать дело. Было видно, что он получает от работы в студии истинное удовольствие».
Несмотря на отсутствие интереса к работе у остальных членов группы, несколько их кавер-версий американской поп-музыки и кантри стали хитами. Наибольшего успеха достигла «Borjan till slutet» (шведская версия песни «Almost Persuaded»), вошедшая в Top Five, в которой сохранился прежний дух группы.
Репертуар из кантри-баллад вполне соответствовал тому направлению, которого придерживалась в то время группа. Во многих отношениях американская музыка кантри была близка к европейской шлягерной музыке. И для той и для другой были характерны незатейливые, почти народные мелодии с сентиментальными аранжировками и тексты, посвященные обыденным заботам простых людей. Спустя несколько лет на вопрос американских журналистов, какое определение они дали бы понятию «шлягер», Бьерн, Бенни и Стиг ответят: «Кантри с немецким битом».
Как и в большинстве песен Hootenanny Singers того периода, в «Borjan till slutet» звучит ведущий вокал Бьерна. Поскольку Бьерн жил в Стокгольме, выполняя функции представителя группы в их отношениях со Стигом и Бенгтом, начало его сольной карьеры оставалось лишь вопросом времени.
Она началась в апреле 1968 года, когда вышел его первый сольный сингл «Raring», шведская версия песни «Нопеу». Он стал хитом и попал в Тор Теп. Бьерн продолжал записываться сольно параллельно с работой с Hootenanny Singers до конца 1969 года, выпуская кавер-версии таких песен, как «Harper Valley Р.Т.А.» и «Where Do You Go To (My Lovely)».
На второй стороне ,«Raring» была записана собственная вещь Бьерна «Var egen sang» («Наша песня»). Несколько его композиций вошли в альбом Hootenanny Singers 1969 года — Бьерн не расстался с амбициями в отношении сочинения песен, несмотря на то что все попытки ребят стать поп-группой терпели неудачу. Его первый опыт соавторства, если не считать Бенни, имел место весной 1969 года: на второй стороне одного из его синглов была записана песня «Gomt ar inte glomt» («Спрятано, но не забыто»), текст которой написал Стиг Андерсон.
Репертуар Hootenanny Singers во время тура по Народным паркам в 1969 году состоял из его сольных хитов. Ханси и Тони даже написали на него пародию, в которой он подвергался нападкам за поползновения к сольному творчеству. Группа также исполняла версию «Ljuva sextital», сочиненную Бьерном и Бенни, но так никогда и не записанную Hootenanny Singers.
Последний сольный сингл Бьерна Ульвеуса «Partaj-aj-aj», оригинальная композиция Андерссона — Ульвеуса, была включена в альбом Hootenanny Singers «Ра tre man hand». Этот альбом был выпущен в декабре 1969 года, и из его названия («Группа из трех человек») явствует, что в группе осталось три члена, поскольку незадолго до этого Юхан Карлберг покинул ее, чтобы заняться делами автомобильной фирмы своего отца (Юхан Карлберг умер от сердечного приступа в августе 1992 года). Продвижение Стигом и Бенгтом Бьерна в качестве сольного исполнителя достигло кульминации в этом альбоме, на обложке которого значилось: «Hootenanny Singers и Бьерн Ульвеус».
Было очевидно, что группа выдохлась, что у них не осталось творческих сил и что они не умеют правильно подбирать песни. Состоявший из таких невыразительных вещей, как кавер-версия «Wichita Lineman» и крайне неудачный вариант «Maxwell's Silver Hammer» Beatles, этот альбом оказался самой неуклюжей попыткой проникновения на рынок американской поп-музыки — даже Бьерн признавал это. «Это был действительно очень плохой, вымученный альбом. Мне это стало ясно, едва лишь я взглянул на перечень треков», — говорил он впоследствии. Никогда за всю их карьеру не было у Hootenanny Singers столь провального альбома: только две его песни появились в нижней части Svensktoppen.
Тем не менее, несмотря на внутренние противоречия и отдаленность Ханси и Тони от музыкального бизнеса в Стокгольме, членов группы все еще многое связывало. И невзирая на неудачи последнего времени, спрос на записи Hootenanny Singers все еще держался. Они решили продолжать карьеру как студийная группа: незадолго до выхода альбома «Ра tre man hand» было объявлено, что Hootenanny Singers прекращают гастрольную деятельность.
На протяжении следующих нескольких лет они будут выпускать альбомы с фолк-музыкой и песнями определенных композиторов — что у них с большим успехом получалось в 1965—1968 годах. Стиг настаивал на том, что группа должна продолж