– Он с Советником Одили и… – начал Тау, перед тем как увернуться от размашистого удара Кагисо.
Чуть не лишившись равновесия, Тау блокировал еще один удар, отбил третий и упал на колени, чтобы увернуться от четвертого, нацеленного ему в шею.
– В пепел с углями! – крикнул Тау, вставая. – Вы с ума сошли… нкоси?
– Внимательнее, Меньший! Ты бьешься с Вельможей.
– Полегче, Кагисо, – сказал Джабари. Он перестал упражняться и теперь наблюдал за их боем. Джабари заметил, как Кагисо замахнулся, целясь Тау в голову. – Это же тренировка. Почему у тебя острый клинок?
Кагисо не ответил. Он продолжал наседать на Тау, размахивая мечом, будто пьяница, пытающийся поймать муху.
– Успокойся! – прошипел Джабари. – Сюда уже идут.
Тау рискнул оглянуться, но тут же едва не остался без носа и был вынужден сосредоточить все свое внимание на Кагисо. Когда здоровяк снова двинулся к Тау, в глазах Кагисо читалась жажда крови, но Тау не собирался рисковать.
Он блокировал удар Малого Вельможи и, шагнув вперед, навалился на него. Кагисо пошатнулся, оступился и упал на землю.
Джабари залился было смехом, но тут же его подавил. Кагисо, сидя на ягодицах, злобно сверкал глазами. Затем его взгляд скользнул Тау за спину, и лицо Вельможи стало безумным. Тау опасался, что ранил Кагисо и ему придется молить о прощении, но тот вскочил на ноги и, выставив вперед наточенное лезвие, бросился на него.
– Да прольется кровь! – вскричал Кагисо.
Тау понятия не имел, что этот идиот задумал, но теперь ему было не до церемоний. Когда Кагисо неуклюже кинулся на него, Тау юркнул в сторону и обрушил свой клинок Вельможе на спину. Кагисо упал и, тяжело коснувшись земли, ударился об нее, будто неудачно брошенный в пруд камень.
– Отсева ради, вы что делаете? – спросил Тау, раскрасневшись от прилива крови и позабыв об извинениях.
Тот простонал, затем поднял голову: из носа у него полилась кровь. Нос Кагисо был сломан, и теперь Тау встревожился. С колотящимся сердцем он обернулся, и его тревога переросла в ужас.
Позади стояли Глава Совета Стражи и охранявший его Ингоньяма, а также Джавьед Айим, Лекан и отец Кагисо. Тау перевел взгляд на Джабари, прося помощи, но тот смотрел на него так, словно он был весь покрыт шрамами проклятия.
Над боевыми полями повисла тишина, никто даже не шевелился, и Тау почувствовал себя так, словно ему снится кошмарный сон. А потом стало еще хуже – Советник зааплодировал.
Довольно
– Что ж, любопытно, – проговорил Абаси Одили, подходя к Кагисо и наклоняясь над лежавшим на земле Вельможей. – Ты кто? – Из-за его пальмского акцента слова, произносимые Советником, слипались вместе, будто были смазаны жиром. Кагисо издал стон, и Одили пнул его ногой. – Отвечай.
– Кагисо, Кагисо Окафор, – выдавил тот.
Тау никогда не видел, чтобы с Вельможей обращались таким образом, и перевел взгляд на отца Кагисо. Тот стоял всего в нескольких шагах от сына, но ближе не подходил. Выпрямившись, он молча наблюдал за юношей, попавшим в сложное положение.
– Кагисо… – повторил Одили, выпрямляясь и поворачиваясь к растущей толпе. – Что ж, нам следует поблагодарить нкоси Кагисо. Он сберег для нас уйму времени.
В толпе забормотали.
– Кагисо, – продолжил Одили, – уступил Меньшему. – Он оглядел Тау своими черными зрачками, сверкавшими на посуровевшем под полуденным солнцем лице. – Низшему Мирянину. – Одили поднял меч Кагисо. – Он сражался отточенной бронзой против тренировочного меча Мирянина. – Одили щелкнул языком и приподнял уголки рта. Это точно не было улыбкой. Ничего общего с улыбкой. – Индлову, мы уходим в Кигамбе. Если этих южных Вельмож могут превзойти Миряне, то для цитадели никто из них не годен.
Одили пошел прочь, и бормотание в толпе сменилось недовольными криками. Тау заметил в толпе отца. Арен был почти в панике. Лекан, стоявший рядом с ним, дрожал от гнева. Тау хотел было броситься к Арену, чтобы объяснить, что произошло с Кагисо, но Джабари раздраженно бросил меч на землю. Все пошло не так, и это из-за Тау.
– Советник Одили! – крикнул Тау, стараясь заглушить гул недовольной толпы и надеясь, что обращается к нему правильно. – Советник Одили, прошу вас. Нкоси…
Арен тотчас оказался рядом с сыном, желая оттащить его прочь. Тау не давался. Он должен был все исправить. Одили остановился. Это был шанс.
По-прежнему стоя спиной к нему, Советник сказал:
– Тебе, Мирянин, повезло, что я тебя не повесил за нападение на Вельможу. Возвращайся в свою грязную дыру, пока я не передумал.
Тау не поверил своим ушам. Не повесил? Нападение на Вельможу? И он позволил отцу увести его.
– Это все из-за твоей снисходительности к этому Низшему Мирянину, – прошипел Лекан Джабари.
Тау не думал – он действовал. Он повернулся к Лекану, человеку, который пытался взять силой Анью, а потом убил всю ее семью.
– Я бился с Кагисо честно, – проговорил он возмущенно, – и, Мирянин я или нет, я оказался лучше. Я лучше, чем вы!
Рука Тау потянулась к рукояти меча, и Лекан, брызнув слюной, сделал шаг назад. Все, кто слышал слова Тау, разом заговорили, закричали, пока Одили не поднял руку, приказывая умолкнуть. Когда установилась тишина, он произнес еще несколько слипающихся слов.
– Келлан, – сказал он, и его голос разнесся в толпе за его спиной, – этот Меньший вбил себе в голову опасную идею, будто он владеет мечом.
Как море перед носом корабля, толпа расступилась, и из нее вышел Келлан Окар. Племянник чемпиона был словно целиком высечен из гранита, и все же гранит в сравнении с ним был слишком мягок.
– Он, похоже, владеет мечом настолько, насколько ему нужно, – проговорил Келлан. – Но разве будущий Батрак стоит нашего времени?
Тау ощетинился – этот выпад попал в цель. Отец сдавил его предплечье так сильно, что мог бы сломать ему кость.
– Ты не понял, – проговорил Одили. – Я не спрашиваю.
Келлан посмотрел на Тау, потом снова на Одили. Сжав челюсть, он встретился с Советником взглядом. А через мгновение отвел глаза. Затем неторопливо обнажил меч и выступил против Тау.
Все казалось Тау нереальным. Начиная с толпы вокруг, с горы мышц перед ним и заканчивая ухмыляющимся лицом Лекана – все. У Тау заколотилось сердце, рука еще крепче сжала тренировочный меч, и он посмотрел на отца. Арен его будто бы не замечал. Он все так же крепко сжимал руку Тау, но смотрел на Одили и Келлана.
– Советник Одили, это мой сын. Он едва успел стать мужчиной и еще не прошел испытания. Я полнокровный Ихаше, у меня статус воина. Я выступлю вместо него.
Арен вытащил меч и оттолкнул Тау в сторону своих Ихагу. Те приняли его и крепко схватили, когда Арен подошел к Келлану Окару.
– Отец! – крикнул Тау, но теперь его удерживало несколько рук.
Одили разжал губы. Казалось, он откажет Арену в просьбе занять место Тау. Но Арен не дал ему такой возможности. Он бросился на Келлана, и они скрестили клинки, зазвенев металлом и рассыпая искрами. Толпа взревела, образовав собой стену из человеческой плоти, и протест Одили угас сам собой, когда воины принялись кружить напротив друг друга.
Келлан был крупнее и гораздо моложе. Однако он был лишь посвященным, то есть прошел только две трети обучения. Тау, как и все, слышал о репутации цитадельских Индлову, но его отец был лучшим воином Керема.
Келлан ударил, стремительно взмахнув мечом по дуге. Арен выставил блок, направив клинки вниз, но атака Келлана оказалась достаточно мощной, чтобы отвести лезвие Арена назад. Ни на одном из воинов не было доспехов, и клинок Арена отскочил, резанув его по боку. Отец Тау ахнул от боли и попятился назад, а Келлан стал напирать, нанося удар за ударом, он колол и рубил, используя такие движения, каких Тау в жизни не видел и не мог даже уловить – до того те были быстры.
Арен уперся спиной в стену людей, и они толкнули его обратно в центр круга. Кровь шла у него из руки, бока и ноги, а Келлан снова бросился на него. Арен получил локтем в лицо и рукоятью в живот, а когда его ударили мечом плашмя, припал на колено.
– Они жульничают. Они используют дары, – сказал Тау, оглядываясь в поисках Одаренных, прячущихся в толпе Разъяряющих.
– Нет, не используют, – ответил один из Ихагу.
– Заканчивай, – проговорил Абаси Одили, и Тау наконец понял. Это был кровный поединок, бой на смерть.
Тау весь дрожал от напряжения, не способный двигаться в руках державших его людей. Он толкался и пихался, пока не удалось вырвать руку. Он дал пощечину одному, а другого боднул головой. Оказавшись на свобод, кинулся к отцу, который в этот самый момент от ударов упал на оба колена.
Тау уже был в трех шагах. Отец смотрел оторопело и истекал кровью, держа меч лезвием вниз. Келлан занес меч и ударил.
– Нет! – вскричал Тау на бегу, видя, как сверкающее лезвие прожигает воздух.
Арен поднял меч, чтобы защититься. Келлан ударил его по запястью, отрубив кисть руки. Тау увидел, как меч отца отлетает в сторону. Все казалось нереальным. Отец закричал и рухнул на землю.
Келлан отступил и объявил толпе:
– Довольно. Я отнял у него все, что делало его мужчиной. Сыновий проступок оплачен сполна.
Не найдя ничего, обо что можно было бы вытереть меч, Келлан держал его на весу, подальше от себя, и направился туда, откуда явился.
– Стой! – воскликнул Тау. Он не помнил, как взял меч отца в руки, но теперь он держался за его красную и липкую рукоять. И стоял, нацелив клинок Келлану в спину.
– Положи его, мальчишка, – раздался голос Джавьеда Айима, бывшего члена Совета Стражи. – Ты угрожаешь Великому Вельможе.
Келлан повернулся к Тау, и тому хватило рассудка, чтобы ощутить страх. Арен уцелевшей рукой вцепился Тау в ногу, пытаясь оттащить его на безопасное расстояние, но было слишком поздно. Советник Одили открыл рот.
– Деджен, – сказал он, призывая своего охранника.
Тот с невозмутимым лицом вынул свой полуночно-черный меч и вошел в круг.
– Пощадите! – взмолился Джабари.