Следующий мужчина подбежал, не дожидаясь, когда его позовут. Он надеялся застать Джавьеда врасплох. Джавьед уклонился и ударил бегущего в висок, сбив его с ног.
– У вас будут деревянные мечи. – Джавьед подозвал Тау. – Наше обучение будет точно имитировать настоящие бои.
Тау вынул тренировочный меч нерабочей рукой. Она дрожала – он не готовился драться левой. Но все же не желал быть опозоренным человеком вдвое его старше. Он подошел крадучись, стараясь держаться вне досягаемости.
– Если хотите стать великими воинами, – сказал Джавьед, чиркнув мечом по сломанному запястью Тау, и тот отпрянул, едва не выронив оружие, – вы должны практиковаться в бою.
Джавьед двинулся к Тау, и они скрестили мечи – один раз, другой, третий.
– Теоретические фигуры, – продолжил Джавьед, и Тау увидел возможность для удара, – и осторожные тренировочные бои на бронзовых мечах только замедлят ваше обучение.
Тау сменил уровень, нацелившись на грудь Джавьеда.
– Но нам медлить некогда.
Тау уже был в середине рывка, когда почувствовал, что его выпад меняет направление. Джавьед прокрутил свой деревянный меч вокруг клинка Тау и движением запястья оставил Тау без оружия.
– Избранным некогда медлить. – Джавьед протянул руку к согнувшемуся Тау, схватил его за волосы и дернул вперед. Тау споткнулся о выставленную Джавьедом ногу и упал на землю.
– Если помедлите – умрете. – Джавьед встал над Тау. – Если помедлите – мы все умрем.
Джавьед начал прохаживаться взад-вперед, оглядывая свой Чешуй в поисках следующей жертвы.
– Мы сражаемся с врагом, который превосходит нас числом во много раз, – сказал он, подзывая нового посвященного. – Каждый из нас должен стоить нескольких воинов. – Не прерывая речи, он энергично увернулся от удара и оттолкнул соперника плечом.
И, еще не закончив с этим посвященным, подозвал следующего. Теперь было двое на одного. Посвященные действовали разумно: сразу рассредоточились. Джавьед сделал обманный выпад в сторону первого, оттолкнул его, а затем ударил второго в пах плашмя своим деревянным мечом.
Первый взревел и замахнулся так, что мог бы сломать кости противнику. Джавьед склонился в сторону, будто трава, на которую подул ветер, а когда клинок посвященного рассек воздух рядом с ним, он ударил его мечом по ногам. Посвященный повалился на землю, но меч Джавьеда переломился пополам.
– Древесина на Ксидде отвратная, – сказал умквондиси. – Изготавливать оружие – дорого. Но жизни ценятся выше. Великие воины дороже древесины.
Джавьед подманил еще двоих – теперь против него было трое. Он протянул рабочую руку аквондисе Анану – тот вынул собственный деревянный меч и бросил ему. Джавьед поймал палку в воздухе и тут же воспользовался ею, чтобы отходить новенького.
– Когда в руках у вас будет бронза, вы не будете думать ни о фигурах, ни о танцульках.
Осталось еще двое. Джавьед ударил одного по плечу, и посвященный выронил оружие. Второй пошел в атаку, но Джавьед метнулся в сторону, ударил его локтем по голове, а затем, отступив, приложил деревянным мечом по шее. Будь лезвие настоящим, удар оказался бы смертельным.
– Вы будете учиться сражению – в сражении. – Джавьед прокрутился вокруг и посмотрел на человека, которого недавно обезоружил. Посвященный в этот момент нагибался, готовясь поднять оружие. Но почувствовав, как палка Джавьеда прижалась к его лбу, застыл.
– Вы станете более быстрыми, опытными и жестокими, чем те, кто будет вам противостоять. – Джавьед убрал деревянный меч в ножны и отступил.
Павшие стонали, но их заглушили возгласы остальных бойцов Чешуя. Тау с удивлением обнаружил, что ликует вместе со всеми.
– Довольно, довольно, – сказал Джавьед. – Попейте воды. Увидимся через полпромежутка. И начнем всерьез.
Анан приказал им выстроиться в шеренгу. Хадиту пришлось растолкать посвященного, который потерял сознание. Встав на ноги, тот зашатался, и Удуак помог отвести его и поставить в шеренгу.
– Разойтись, – сказал Джавьед своему Чешую, и мужчины, воодушевленно переговариваясь вполголоса, направились кто к ведрам, кто в столовую.
– Мирянин Соларин, задержись, – сказал вдруг Джавьед.
Моменты
– Тебе не нужна вода, – сказал Джавьед.
– Не нужна, нкоси? – спросил Тау.
– Достаточно называть меня умквондиси. Я не Вельможа. – Джавьед направился в глубь тренировочной площадки, и Тау двинулся следом. несколько дыханий они шли молча. Тау наблюдал за другими Чешуями, подмечал, как знакомо те выглядели, когда отрабатывали фигуры, бились на притупленных бронзовых клинках, размахивая ими со скоростью, ничуть не сопоставимой с темпом настоящего боя, и опасались поранить друг друга. Тау уже смотрел на эти тренировки по-новому.
– Чего ты хочешь от Исиколо? – спросил Джавьед.
– Хочу защищать омехи от хедени.
– Разумеется, хочешь.
Тау задумался, что еще ему следует… что еще он желает рассказать Джавьеду.
– Я должен стать одним из величайших воинов среди живущих. Мне нужно работать. Я буду…
Джавьед рассмеялся, но Тау напрягся всем телом.
– Полегче, – осадил его Джавьед. – Я уже впечатлен. Тем более я помню, как сам хотел того же самого. А что насчет Вельмож?
– Что насчет Вельмож?
– Вельможи крупнее, сильнее и быстрее, чем Меньшие.
– Они всего лишь люди.
Джавьед улыбнулся.
– Люди рождаются, имея природные преимущества для ведения боя.
Тау почувствовал, как у него закипает кровь при воспоминании о дне смерти отца.
– Я дрался с Джабари Онаи, – сказал он.
Джавьед со значением посмотрел на него, приподняв бровь.
– Я не говорю, что дрался хорошо, – сказал Тау, возвращаясь к сути и при этом скучая по своему другу. – Но я победил Кагисо Окафора.
– Этот нсику едва может называться Вельможей.
– Но он называется, и я его победил. Я должен стать величайшим из воинов омехи, – сказал Тау, стараясь успокоиться и впиваясь ногтями в ладони. – Вы сможете мне это дать?
Джавьед посерьезнел.
– Я ничего не могу тебе дать. Только ты сам можешь взять, если захочешь.
– Я хочу.
– Это мы посмотрим. Величие дорого стоит.
– Я заплачу любую цену.
– И свою жизнь? – спросил Джавьед, и Тау резко остановился. – Вот какая будет цена. Жизнь – всего лишь моменты времени. Чтобы достичь величия, тебе придется пожертвовать ими. Тебе придется отдать свою жизнь ради этой цели.
– Легко, – отозвался Тау.
Джавьед посмотрел на него.
– Ты говоришь, как юнец, еще не познавший мир. – Он двинулся дальше. – Посмотрим, поведешь ли ты себя так, как говоришь.
Остальная часть утра и середина дня прошла в тренировочных боях. Тау пришлось драться нерабочей рукой, и Джавьед предупредил всех, что за удар по его больному запястью последует наказание. Это не помогло – Тау проиграл все свои поединки. Он сгорал от стыда и опасался, что Джавьед выгонит его из Чешуя.
За ужином он ел мало – беспокойство о судьбе скрадывало голод. Он ни с кем не заговаривал, и никто не заговаривал с ним. Он чувствовал себя несчастным, но обещал себе, что на следующий день проявит себя лучше.
Второй день Тау был заполнен отработкой правильной техники замаха, толчка и выпада. Самыми основами. Джавьед сказал, что не станет учить их традиционным фигурам с длинными последовательностями нападения и защиты. Он утверждал, что эти сложные фигуры делают воинов негибкими. Фигуры не позволяют им выражать свою индивидуальность и использовать личные преимущества.
– Сходств у нас больше, чем различий, – объяснил Джавьед. – Две руки, две ноги, одна голова. – Он тыкал коренастого болтуна по имени Темба в те части тела, которые называл, чтобы заставить того на время умолкнуть. – Хороших способов нападать и защищаться очень много. Я вас им научу, и все. Остальное вы почерпнете, приспосабливаясь к своим личным преимуществам и недостаткам. – Произнося последние слова, Джавьед прикоснулся деревянным мечом к сломанному запястью Тау. – Сходств у нас больше, чем различий, но различия все же есть. Я не могу научить вас тому, что у вас есть. Вы сами их для себя откроете.
И они отрабатывали основы. Потом перешли к тренировочным боям, посвятив им всю вторую половину дня и еще два следующих. Пятый день начался, как и другие, – с основ владения мечом.
– Тычок. Тычок. Тычок, чтоб тебя! – кричал Анан веренице обливающихся потом мужчин.
Тау был раздосадован. Впечатляющее выступление Джавьеда пятидневной давности стало блекнуть, и не верилось, что кто-то способен драться деревянным мечом лучше, чем он. К тому же другие посвященные смеялись над Чешуем Джавьеда, потому что те дрались друг с другом на деревянных мечах, и Тау было трудно приспособиться к жизни в Исиколо.
В их Чешуе постепенно образовывались небольшие группы друзей. Но все они игнорировали Тау, и он, отвечая на их презрение, решил, что не станет обременять себя дружескими связями. Тау пришел в Исиколо, чтобы учиться, чтобы стать лучше, чтобы стать блестящим воином, вот и все. Он считал, что по этому пути следует идти в одиночку.
Но хуже всего были его результаты. Он проигрывал больше сражений, чем выигрывал. Но все же ни разу не просил милосердия во имя Богини, всегда сражался до конца. Тау говорил себе, что это нужно ему для развития. А по ночам размышлял, не потому ли он не сдается, что ему не позволяет гордость.
– Построиться! – рявкнул Анан, когда к площадке подошел Джавьед.
Чешуй образовал шеренгу перед Джавьедом.
– Доброе утро, – сказал он, и все приветствовали его хором.
– Прежде чем мы продолжим, я хотел бы кое-что вам сказать, – сообщил Джавьед. – Я попросил аквондисе Анан ввести дополнительное занятие для всех желающих, на два промежутка раньше обычного. – Темба издал стон, за что бы удостоен колкого взгляда Анана.
– Это необязательно, – сказал Джавьед, – однако затраченное время определяет ценность результата.
Глаза Джавьеда скользнули по лицам стоявших перед ним. Тау почувствовал, что меч мастера слегка задержался, когда проходил мимо него. Было ли оно так или нет, на следующий день Тау собирался явиться пораньше. Если Джавьед считал, что дополнительные занятия помогут, Тау был готов принять эту помощь.