Тау не помнил, чтобы говорил такое, но перебивать не стал.
– Он подходит к первому Индлову и показывает свой прием. – Яу взмахнул обеими руками так, будто в них были мечи. – И просто берет и избивает Вельможу до полусмерти. Мы с Чинеду и Ойибо рядом, хорошенько даем второму Индлову. А он тот еще громила, выше Удуака головы на две-три.
Тау не думал, что тот был настолько велик. Но все внимательно слушали Яу – даже Джавьед, который остался выпить с ними, сидел, наклонившись вперед.
– Так вот, мы все заняты этим необхватным, а Тау остался с двумя Индлову и Ослабляющей. Она стоит, задрав нос, думает, ее защитники-Вельможи сейчас сломают Тау пополам. Только вот незадача: кто-то забыл сообщить об этом Тау.
Яу поднял бровь и обвел взглядом зал, привлекая внимание каждого и заставляя каждого почувствовать, будто история рассказывается только для него одного. Кроме голоса Яу и редкого кашля Чинеду, в питейной не раздавалось ни звука.
– Индлову идут на нас с Тау, и, клянусь Богиней и матерью, Тау им говорит, честное слово, говорит: «Я принесу вам боль!»
Одно дыхание все в зале сидели молча, а потом как один взорвались от восторга, загорланив и вскочив на ноги. Яу не мешал ликованию, лишь кивая, словно не ожидал иного и считал это совершенно заслуженным. После чего, знаком призвав к тишине, продолжил:
– «Я принесу тебе боль», – сказал Тау ублюдкам-Вельможам и, на глазах Богини, следуя ее воле, равно как и все живое… сдержал слово!
Зал снова взорвался, кружки застучали по столешницам, ладони захлопали по спинам, пролился масмас.
– Пока мы с Чинеду и Ойибо, как могли, старались сдержать одного Индлову, Тау завалил двоих.
Тау почувствовал, что все взгляды направлены на него, и старался выглядеть спокойно. Он не знал точно, чего от него ждали. Ему хотелось объяснить, что он не дрался с двумя Индлову одновременно и что он сказал это, только желая рассердить их, чтобы они пошли на него по одному. Но кто-то отвлек его, сунув ему в руку кружку масмаса. Теперь у него было по кружке в каждой руке.
– Так она ослабила вас, когда увидела, что ее Индлову пали? – спросил северянин.
От этого вопроса у Яу переменилось настроение. Только что игривый и жизнерадостный, рассказчик помрачнел.
– Тау отвлек от меня демона, – сообщил он.
Теперь в зале затихли все, даже Чинеду.
– Он хотел меня убить, и я ничего не мог поделать. Знаю, на самом деле он не мог… но это было так реально… Он… – Яу осекся.
– Этого не должно было произойти, – вмешался аквондисе Анан, уже с трудом произносивший слова. – Ослабляющая продержала вас слишком долго. Я послал официальную жалобу на цитадель и ее наставницу. Непозволительно выставлять человека, не готового к стычке.
– Она совершила ошибку, – заявил Джавьед.
– Э-э, но что, если из-за нее один из наших людей теперь одержим демонами? В последней стычке Итембе чуть не сломили. По ночам он, бывает… Я хочу сказать, я очень вами горжусь. Давно у нас не случалось таких побед, и… – Анан глянул на Джавьеда, – теперь мечта этого старого солдата снова увидеть Ихаше на Королевской Сече не кажется такой уж пустой.
Джавьед склонил голову, выразив признательность Анану за его слова и то уважение, что он проявлял к истории самого умквондиси и легенде о нем.
– Давно мы не одерживали побед в стычках при Ослабляющей, – произнес Джавьед, прежде чем поднять свою кружку. – За Ихаше, за омехи, за Богиню и за наши мечты.
Они пили, смеялись, отмечали, но Тау никак не мог сосредоточиться, а едва улучив возможность, заговорил с Джавьедом.
– Может быть, этот цикл снова увидит Ихаше в Королевской Сече, – сказал Тау, вместо того чтобы задать вопрос, который на самом деле его волновал.
– Может быть, – Джавьед улыбнулся.
– А часто бывает, что в схватку попадает один и тот же Чешуй из цитадели? Или они каждый год разные?
– Как и почти во всем, – ответил Джавьед, – немногие возвышаются, другие довольно сильны, а основная часть слаба и бесполезна. Так и в цитадели, и те из шестнадцати Чешуев, что доходят до Королевской Сечи, бывают там не один раз.
– Так, значит, одни и те же умквондиси тренируют и выпускают лучших, пусть даже посвященные каждый раз приходят новые?
– Да, – Джавьед хихикнул. – И клянутся Богине, что их результаты – это целиком заслуга их гениальности. Но истина в том, что ранний успех облегчает путь к большему успеху и дает возможность получить больше тех ресурсов, что способствуют победам, и даже дает власть мешать прогрессу тех, кто остается позади.
Джавьед одним большим глотком осушил свою кружку и поставил ее на край стола.
– Одни и те же умквондиси могут готовить и выпускать лучших, но это не потому, что они лучшие наставники. Помнишь, как моя репутация позволила мне обойти правила? Я выбрал себе в Чешуй тех посвященных, каких хотел, еще до того, как другим умквондиси представилась такая возможность.
Тау увидел плоды своего терпения и решил собрать урожай.
– Какие Чешуи, по-вашему, попадут в Сечу? – спросил он.
Джавьед отвел взгляд, задумавшись.
– Хм-м… Я бы немало поставил на то, что туда попадут Чешуи Оджолапе, Оньекачи и Отобонга, но я встану против драконьего огня, если не пройдут Чешуи Осы и Омонди.
Тау кивал после каждого имени, стараясь их запомнить.
– Они все лучшие?
– Лучшие.
– Мы еще лучше, – сказал Тау, не всерьез, а лишь думая завершить этим разговор.
Джавьед рассмеялся. Тау улыбнулся и, чтобы встать и уйти, притворился, будто ему нужно по малой нужде. Он вышел из питейной и стал бродить вокруг, стараясь, чтобы это не выглядело целенаправленным действием. Спустя четверть промежутка он добрался до круглой площадки, куда в первый приход в Цитадель-город его привела Зури. Найти ее оказалось несложно, хотя, шагая туда, он чувствовал себя глупо.
С чего ему было думать, что она окажется там? Будто ей больше нечего делать, кроме как ждать его. Знала ли она вообще, что в сегодняшнем бою дрался его Чешуй? Тау качал головой, советовал себе поворачивать обратно и дальше развлекаться со своими братьями по оружию, но возвращаться ему не хотелось. Во всяком случае, не убедившись окончательно.
Тау вошел на площадку, готовый к разочарованию. Но вместо этого увидел там Зури.
Дары
Она сидела на той же скамье, одна на всей площадке.
– Я не думала, что придешь, – проговорила она, поднимаясь.
Тау подошел к ней, не зная, что ему делать, когда она окажется рядом.
– Можешь меня обнять, – сказала она.
Он обхватил ее руками. Она растворилась в нем, и он расслабленно выдохнул, ощутив ее тело.
– Я думаю о тебе почти так же часто, как об учебе, – сказал Тау.
– Правда? Не стоит, – ответила она, едва сдерживая смех.
– Я… Я думаю об учебе почти все время. Это очень много.
– Не сомневаюсь. – Теперь она рассмеялась и слегка отодвинулась, чтобы они могли посмотреть друг на друга.
Увидев ее вблизи, он почувствовал прилив спокойствия.
– Я слышала, вы победили, – сказала она.
– Да. – Тау не мог сдержать гордости в голосе. – Мы побили Индлову и их Ослабляющую.
– Из-за этого такой шум поднялся. Наставницу Инти отстранили от преподавания. Ее отправляют на передовую, воевать, а посвященной, Намисе, придется проходить уроки для новичков следующие четыре лунных цикла.
Тау совсем не думал об этом – о том, как другая сторона, проигравшая, пострадает от столь драматического поражения.
– Я не рад это слышать, но мы заслужили эту победу. Наши шансы против них были очень малы.
– Вас было втрое больше.
– Они Вельможи, и они выставили посвященных со всех трех циклов. У них была Ослабляющая, – ответил Тау, доказывая свою правоту.
– Намису едва можно так назвать.
– Она знала свое дело достаточно хорошо, чтобы у меня отнял руку демон. – Эти слова поразили Зури, но он добивался не этого.
– Она продержала тебя столько, что демон успел напасть?
– Я видел, как он съел лицо Индлову.
– Она отправила в Исихого Вельможу?
– Многих, и Ихаше, и Индлову. Разве это недопустимо, если Одаренной нужно спастись самой?
– Не в бою, – Зури посерьезнела.
– А-а. – Тау начинал понимать, почему Намису и ее наставницу наказали так строго.
– А я первый раз участвовала в бою несколько дней назад, – сообщила Зури.
– Так ты могла оказаться против нас?
– Тогда был Чешуй из Северной Исиколо.
– Вы победили?
– Разумеется.
– Разумеется, – повторил Тау, вертя слова на языке так, словно они были с гнильцой.
– Ты понимаешь, о чем я, – сказала Зури.
– Каково это? Драться на их стороне?
– Чьей стороне? Омехи?
– Ты понимаешь, о чем я, – ответил Тау.
– Не понимаю. Мы все учимся, чтобы защищать наш народ от хедени.
– Тогда почему стычки устроены так, чтобы Меньшие проигрывали?
– Они так не устроены. Меньшие могут повысить место своего Чешуя, как и цитадельские. И Меньшие могут выиграть Королевскую Сечу.
– И когда такое случалось в последний раз?
Зури высвободилась из объятий Тау.
– Что ты хочешь от меня услышать? – спросила она.
– Я не хотел, чтобы так все вышло.
– Мне уйти?
– Нет, – ответил он. – Можно я начну сначала?
– Каким образом?
– Как ты вообще? Каково быть Одаренной цитадели? – спросил Тау.
Зури села на скамью, оставив место для него. Он сел рядом.
– Это невероятно. И ужасно, – проговорила она. – Узнавать, что´ я умею, как далеко могу зайти. Я едва могу с этим уснуть. Я боюсь упустить мельчайшую деталь из того, чему нас учат. Но это делает меня соучастницей. Если я приму силу, не обращая внимания на ее цену, то не буду отличаться от худших из них.
– Худших из них?
– Я не хочу об этом говорить.
– Мне-то ты можешь рассказать, – произнес Тау, которому показалось, что ей этого очень хочется.
Она взяла его за руку, но ничего не сказала. Он выскользнул из ее пальцев, обнял ее за плечи и протянул ей другую руку. Она прислонилась к нему, и они сидели так, пока сумерки не сменились вечером.