– Увещевающая может входить в Исихого и имитировать крик детеныша Стражей. Все Увещевающие этому учатся. Когда Стражи слышат крик, они летят искать свое пропавшее дитя. Как только дракон оказывается достаточно близко, мы увещеваем его, а он, пойманный, сам удерживает нас.
– Нас?
– Мы не можем допустить, чтобы самые могущественные из нас погибали каждый раз, когда нам требуются Стражи. Увещевающие действуют с пятью другими Одаренными, и вместе они составляют Гекс. Каждая в Гексе достаточно могущественна, чтобы самой быть Увещевающей, и когда призывают Стража, они увещевают друг друга.
– Они связывают души?
– В некотором смысле. Это делается затем, чтобы смогли вступиться остальные Одаренные Гекса, когда Страж пронзит покров Одаренной, которая его увещевает.
– Чтобы его побороть?
– Нет. Стражей, как и демонов, нельзя убить, пока они в Исихого. Гекс вступается, чтобы спасти Увещевающую, и Страж забирает одну из пятерых Одаренных Гекса вместо нее. Мы называем это ответом.
– И что происходит с Одаренной, которая попадает в ответ? Если она увещевает остальных в Гексе, она должна использовать энергию Исихого.
– Верно.
– Значит, когда ее убивают в Исихого… – продолжил Тау.
Зури кивнула.
– Вот почему… Вот почему та Одаренная в Дабе была вся в крови? Это была демонова смерть.
Зури кивнула.
– А как дракон решает, кого из Гекса забрать в Исихого? Почему не убивает всех?
– Пятеро в Гексе связаны друг с другом. Страж видит их как единую душу, и они сражаются между собой, выжимая энергию из Исихого и используя друг против друга, пока с одной из них не спадет покров. Когда первый покров падает, остальные Одаренные направляют всю свою энергию на душу павшей.
– Чтобы павшая Одаренная засветилась ярче.
– Как солнце.
– И тогда нападают демоны.
– Каждый раз, когда призывают дракона, кто-то погибает.
– Богиня прослезилась, – промолвил Тау почти шепотом. – И мы держим их детеныша, чтобы они приходили на наш зов?
– Именно.
– Это значит, что мы держали у себя их дитя около двух сотен циклов?
– Именно.
– Это ужас.
– Это то, что дает нам выжить, – ответила Зури. – Тау, Цитадель Одаренных полупуста. Мы не можем заменить всех, кого теряем на этой бесконечной войне и кто погибает при ответах. С каждым циклом на испытаниях Одаренных все меньше, и с каждым циклом хедени нападают все чаще и все бóльшими силами. В последнее время защита Стражей бывает нужна даже во время налетов.
– Скажи, что тебя не могут…
– Я сильная.
– Скажи…
– Когда мое обучение завершится, мне суждено стать Увещевающей. Меня уже начали к этому готовить.
– Нет.
– В первом своем бою я буду Разъяряющей. Овладеть увещеванием тяжело, но у меня еще есть время.
– Время до чего? До того, как тебя свяжут в Гексе? Чтобы ты сражалась с женщинами, с которыми вместе учишься, чтобы питать драконий гнев?
– Я сильная.
– А насколько сильны остальные?
Ответом ему была лишь печальная улыбка Зури. После этого они сидели, молча обнимая друг друга. Потом Зури уснула. Но Тау нет.
Проснувшись, он увидел солнце; по устланному ковру крадущимися демонами ползли тени. Его братья по оружию уже должны были заниматься во дворе. И гадать, куда он пропал. Ему пора было уходить, хотя и не хотелось. Он поцеловал Зури.
– Уже? – спросила она.
– Уже.
– После окончания поста мы выйдем в Керем, – сказала она, – но на Сечу я буду на Утесах, вместе с остальными посвященными и наставницами. Береги себя. После найди меня в городе.
– Найду, – пообещал он.
И поцеловав ее, собрался уходить, но задержался у двери спальни – хотел запечатлеть ее образ в своем сознании. Она была куда лучше, чем он заслуживал. Затем он шагнул за дверь.
– Тау. – Тревога в ее голосе заставила его остановиться. – Будь осторожен. Грядет расплата за то, что мы совершили.
Глава одиннадцатая
Совещание
Зури ушла несколько дней назад, но ее образ, ощущение ее кожи, ее запах все еще оставались с Тау. Когда он шагал с братьями по оружию в столовую, возвращаясь с утренней тренировки, она то и дело возникала у него в голове, отвлекая и мешая сосредоточиться.
Хадит говорил о стратегии на Королевскую Сечу. Он беспокоился о выступлении и пытался определить наилучшую тактику для состязания, которое правилами так же отличалось от обычных стычек, как те отличались от настоящей войны.
Сеча была высшим испытанием лучших мужчин омехи, и поэтому Одаренные в нем не участвовали. Их отсутствие играло бы на руку Меньшим, но это было не единственное существенное отличие.
Каждый Чешуй начинал Сечу в полном составе. Тау и его братьям по оружию не нужно было сражаться с Одаренными, зато им предстояло выйти пятьюдесятью четырьмя Меньшими против пятидесяти четырех Вельмож. В последний раз Меньшие участвовали в Сече двадцать три цикла назад. Джавьед был инколели того Чешуя, и их разбили. Семеро товарищей Джавьеда погибли, а тринадцать получили такие раны, что после не служили ни дня. Они заняли шестнадцатое место из шестнадцати возможных.
Тау даже не представлял, как выступит его Чешуй. Он не знал, погибнут ли его товарищи, хотя предполагал, что кто-то должен, и было глупо ожидать, что они займут призовое место, то есть станут по меньшей мере третьими из двенадцати. Зато он точно знал, что не позволит Чешую Джавьеда вылететь, пока у него не появится возможность встретиться в бою с Келланом Окаром. А когда он разберется с Келланом, после Королевской Сечи, посвященные Чешуя Джавьеда получат статус воинов омехи. Тогда Тау вызовет на бой и Абаси Одили. Он будет готов.
Об этом Тау размышлял, пока шел по центральному двору Южной Ихаше Исиколо. Об этом он размышлял, когда открылись главные ворота академии и в них вошли восемнадцать полнокровных Индлову под началом Деджена Олуджими, охранника и конвоира Главы Совета Стражи, Абаси Одили.
Одили выглядел так же, как его запомнил Тау: хорош собой, статен и достаточно тверд, чтобы контролировать и себя, и свое окружение. Он совершенно не изменился. Прекрасно сохранившийся, золотой идол вельможной злобы.
Когда Тау его увидел, ему неудержимо захотелось его убить. Его руки скользнули к рукоятям тренировочных мечей.
– Тау! – Голос Удуака звучал словно издалека.
– Что он делает? – услышал он Хадита.
Запястье Тау схватила тяжелая рука. Он повернулся, едва сумев понять, что это был Удуак.
Здоровяк переменился в лице, когда заметил взгляд Тау.
– Нет, – проговорил он, крепче сжимая запястье.
Тау сжал челюсти так, что те затрещали. На плечо ему упала рука. Он резко повернул голову. Это был Хадит.
– Уйди сейчас же, – сказал Хадит. – Уйди.
– Те… люди, – проговорил Тау, видя демонов на месте Абаси и Деджена.
– Уйди, – повторил Хадит.
– Еда, – сказал Удуак, оттаскивая Тау прочь.
Тау позволил своим братьям по оружию затащить его в столовую. Мысли у него путались, всюду мерещились демоны, точно Исихого и Умлаба слились воедино. Его усадили за длинный стол. Поднесли еды. И стали смотреть, как он ест.
– Что это такое было? – спросил Хадит. – Ты будто хотел поубивать всех этих Вельмож.
– Только двоих.
Хадит чуть не выронил ложку.
– Погоди! Ты правда думал на них напасть?
– Не спрашивай, – ответил Тау.
– Это вряд ли, – сказал Хадит. – Полагаю, ты должен объясниться.
– Он убил моего отца.
– Нэ? Кто убил? – спросил Хадит.
– Член Совета Стражи, Абаси Одили. Он приказал своему охраннику заколоть моего отца в сердце на испытании в цитадели.
– Почему? – спросил Удуак.
– Я тренировался с Вельможей и победил его.
Удуак склонил голову набок, очевидно, пытаясь припомнить рассказы Тау о его прежней жизни.
– Джабари?
– Нет. Джабари был… Джабари мой друг. То был бездарь по имени Кагисо Окафор. Он дрался отвратительно. Пытался ранить меня, но я его остановил.
– Вельможи посчитали это оскорблением? – спросил Хадит.
– Одили назначил мне кровный поединок с Келланом Окаром. Советник хотел, чтобы я умер за то, что надрал зад беспомощному нсику.
– И отец вышел вместо тебя, – догадался Хадит.
Тау стало тяжело сделать вдох, и он закрыл глаза.
– Окар отрубил ему руку. Охранник Одили вонзил бронзу ему в грудь.
– И что теперь? – спросил Удуак. – Месть? Тебя же убьют. И твоих родных тоже.
– Сеча, – сказал Удуаку Хадит. – Потом выпуск. И кровный поединок.
Хадит все понял. Удуак, еще пытаясь осмыслить, посмотрел на него вопросительно.
– Келлан Окар дерется на Сече, – сказал Хадит. – И может там погибнуть. Вельможи каждый цикл там погибают. После Сечи мы станем полнокровными. А полнокровные могут вызвать на кровный поединок любого воина, даже Главу Совета Стражи.
Удуак издал сдавленный звук.
Тау не поднимал глаз от своей тарелки.
– Они убили моего отца.
– Убили, – беспристрастно согласился Хадит.
– А я убью их.
– Послушай, – сказал Хадит, – тебе придется отступить на несколько шагов, но вот что мы можем сделать…
– Мы? – переспросил Тау.
– Да, мы, – подтвердил Хадит. – Мы братья. И мы ничего не станем делать. Пока. Оставь члена Совета Стражи. Тебя поймают, и все, у кого с тобой общая кровь, умрут. Тау, я кое-что тебе пообещаю. Позволь нам, всему Чешую, разобраться с Окаром. Если мы встретимся с ним на Сече, мы накажем его за причастность к смерти твоего отца.
– Мне не нужна ваша помощь.
– Неужели? А то, как по мне, это выглядит, что нужна. – Хадит положил руку на плечо Тау. – Ты не можешь в самом деле считать, что правила, которые Вельможи придумали, чтобы защищать себя, защитят и тебя. Что, по-твоему, произойдет, если ты на Сече зарежешь Окара? Что, по-твоему, в самом деле произойдет, если ты, как полнокровный, вызовешь Главу Совета Стражи на смертный бой?
Хадит повысил голос, Удуак шикнул на него, и он умолк, переводя дыхание.