Ко всему этому наконец-то решился вопрос с его диссертацией, которую уже дважды «бодал» ученый совет института. Напоив час назад своего научного руководителя в «Славянском базаре», он договорился с ним, что ученый преобразит гадкого утенка, придаст ему формы лебедя, доведет до кондиции, повернув к модной теме об организованной преступности на Западе и в СССР.
За директором «Базара» был должок — Чуркин прикрыл дельце, нет, не даром, конечно, кто ж такое делает в наши дни бесплатно, но денежки пришлись как раз ко двору, три тысячи из десяти Чуркин «отстегнул» тут же ученому мужу, ужин, естественно, ему не стоил ни копейки, да впридачу получил вот этот презент — сумку с икрой и другими деликатесными продуктами и импортной выпивкой. Нет, жизнь положительно вступила в светлую полосу...
Его дерзко тронули за плечо. Он нехотя, но без испуга разомкнул глаза и увидел перед собою милицейского сержанта.
— Гражданин, на каком основании вы завладели чужим имуществом? Имеется заявление.
— Ты что, офизденел? — удивился Чуркин.— На хрен мне чужое имущество?
— Гражданин, прошу не выражаться в общественном месте!
Чуркин увидел, что в сумку с деликатесами, которую придерживал слабой рукой на всякий пожарный, вцепился этот подвыпивший заросший щетиной тип.
— Это еще что за дела? — вскрикнул Чуркин и прижал свою драгоценность к груди. <
— Не тронь, пес! Мое! — прохрипел небритый, вырывая из рук Чуркина его же сумку.
Пассажиры в вагоне загалдели. Одни кричали, что . с сумкой этот молодой человек едет от самой Таганки. Другие, напротив, резко взяли сторону небритого, нагло заявляя, что своими глазами видели сумочку в руках этого симпатяги еще на станции «Парк культуры».
— Придется сойти обоим,— огласил свой приговор сержант,— наше отделение размещается на следующей остановке, там и разберемся, чей это багаж.
— Ты что, не понимаешь, скотина, с кем имеешь дело? Я же свой! Свой я, следователь по особым, из городской прокуратуры! — вскипел Чуркин.— Никуда я не пойду. Через одну мне выходить.
— Пойдешь, как миленький! — сержант мертвой хваткой вцепился в чуркинское плечо.
Двери вагона разомкнулись. На милицейский свисток бежали к вагону еще двое ментов.
Плотно обступив Чуркина, милиционеры ввели его в дежурную часть отдела милиции на московском метрополитене.
— Прокурора города вызывайте! Амелина! Никаких показаний без него давать не буду!
— Не волнуйся, Чуркин, прокурор у час уже есть. Моисеев, Семен Семенович, тебя устроит?
— Вы, что ошизели тут в подземелье? — не унимался Чуркин.— Кого вы пытаетесь мне навязать? Мне, русскому человеку!
— Сегодня суббота, другого нет.
— Вот и шел бы в свою синагогу! — не унимался Чуркин, несмотря на охвативший его смертельный страх: он понял, что вся история с деликатесной сумкой была провокацией, какими он и сам не раз занимался при задержании преступников. И совсем пал духом, когда увидел в дежурке Семена Семеновича Моисеева, который и разговаривать-то с ним не стал, а коротко бросил одному из милиционеров:
— Отвезите задержанного в прокуратуру республики.
Интенсивного движения на этом участке шоссе не было. И ясно почему — всего в километре расположен Звездный городок, центр подготовки советских космонавтов. Туда и близко не попадешь без разных там допусков и пропусков. Грязнов и Горелик решили обосновать свой штаб при въезде в поселок в будке гаишника, который нес вахту -в дорожной спецслужбе КГБ, и аппаратура у него была что надо, импортная.
Грязнов танцевал от Хотьково, где обнаружено было логово Транина. Работал в контакте с ОРУД-ГАИ, с местной милицией и гебешниками, но, если откровенно, надеялся только -на себя и своих парней. Он разделил их на три группы и разослал в трех направлениях: одни просматривали на Ярославском шоссе автомобильный поток, другие взяли под наблюдение местные дороги, а третья группа рванула к Москве, чтобы перекрыть к ней доступы. Порознь и сообща зырили они «фольксваген» фургонного типа. С цветом вышла накладка, мнения не совпадали. Неважно, лишь бы найти «фолькс», а с цветом как-нибудь разберутся, не дальтоники.-
Первым был звонок от ребят, блукавших по местным дорогам. Грязнов услышал знакомый голос Монахова:
— Вячеслав Иваныч, так значит, у горсовета в Пушкино обнаружил «фолькс». Но, во-первых, синего цвета. Во-вторых, принадлежит предрика.
— Чего? — не понял Грязнов.— Тоже педик?
— Предрика, говорю, председателю исполкома то есть. Но мы все равно на чеку. Пощупали его. Не подходит.
— Благодарю за службу, продолжайте щупать дальше,— усмехнулся Грязнов, но нутром чуял, гад где-то тут схоронился. Не с руки ему уезжать с парнишкой далече. Отберут ношу, а самого прижучат.
Положив трубку на рычаг, Грязнов прислушался к разговору двух гебешников: хозяин будки переговаривался по рации с напарником из Звездного:
— Приветик, Михей. Бугаев. Как жизнь собачья?
— Да ничё, работаю с МУРом. Ты немецкую овчарку в космическом не замечал?
— Какую такую немецкую овчарку?
— Да «фольксваген», в розыске объявленный, лиловатый с припиздью?
— Не.
— Ты чё, не в курсе что-ли?
— В курсе, в курсе. Я только что заступил, а тут установок до хера и больше. Разбираюсь.
— Как фургон иномарки увидишь, мне сообщай. У меня начотдела из МУРа обосновался.
— Понял. Слушай, Михей, а ты отоварился? У нас в Звездном вчерась икра была. И кабачковая, и кетовая. Успел взять?
— Просрал. Меня подполковник на ковер вызвал и знаешь как е...л...
— За что?
— За что, за что... Помнишь, на той неделе я «волгу» задержал за превышение скорости, а там Титов с бабой, едри его мать. Схлопотал выговорешник за грубое обращение.
— А ты слышал последний анекдот про Горбача? Вызвала его в Лондон большая семерка и спрашивает...
Грязнову не удалось дослушать последний анекдот про президента: звонили ребята с Ярославского шоссе, надыбали один фургончик неопределенного цвета. Устроили погоню. Взяли в коробочку. Но факир был пьян и фокус не удался. Подошли к железнодорожному переезду возле Абрамцево, а он пытался под шлагбаумом проскочить, врезался в столб и с катушек. Смертельный случай. Оказалось, в фургоне «рено» ехал «Коршун», известный мытищинский рэкетир и бандюга, числящийся во всесоюзном розыске за пять мокрых дел и кучу вымогательств. В кузове обнаружено три израильских автомата «Узи» — вот почему «Коршун» решил во что бы то ни стало уходить от преследователей. Известие расстроило Грязнова: убийца не убийца, погиб человек. И как бы с его, майора Грязнова, подачи...
42
— Ты пришел во время! А то у меня что-то клиентуры маловато,— сказал Левка Лейтес, посмеиваясь и похлопывая по плечу тучного Гарри Вартаняна, известного московского миллионера и кутилу, которого он приветствовал на мраморных ступенях своего малаховского особняка, где столичные дельцы за значительную плату проводили свой досуг. Закрытый подмосковный клуб выполнял функции казино и борделя, там процветало своего рода бродвейское шоу с показом «живого» полового акта, в финале желающие разводили девочек и мальчиков по комнатам — за дополнительную плату.
— После шоу девочки из Таллинна — только что прикатили — устроят сеанс одновременной игры, пальчики оближешь. Вернее, они тебе все что поделаешь оближут,— заржал Лейтес, пришедший в восторг от собственного каламбура.
— Со мной ребята,— пояснил Вартанян, указав небрежным жестом на двух телохранителей, каковых непременно должен был иметь делец его ранга.
Лейтес бросил оценивающий взгляд на стоящих за Вартаняном мордоворотов.
— Ребята надежные? — спросил он скорее ради проформы.
— Зачем лишние вопросы, Лева? Мои люди, я за них плачу.
— Пусть отдыхают. Да, Гарик, забыл предупредить, девочки приехали со своей собственной программой, у нас сегодня особый день — они сами выбирают клиентов, называется это «белый танец», так что не могу гарантировать выбор по вашему вкусу. Я в последний момент заменил своих старух на эстонских ласточек, все беленькие, как фарфоровые куколки, самой старшей лет семнадцать, самый цимес!
Примостившись на высоких стульях у бара, Вартанян с телохранителями потягивали джин с тоником и посапывая наблюдали за механическими телодвижениями трех жеребцов и пяти кобылиц, довольно-таки неуклюже исполнявших сцены любви. Гарик, незаметно для Лейтеса, время от времени осматривал зал, пытался вычислить, кому он должен быть благодарен за отмазку по валютному делу. Один мужичонка показался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где видел это птичье личико. Оно ассоциировалось с давними годами, когда у Гарика не было не только миллионов, но и просто свободного рубля на такси.
Вартанян знал, что жеребцово-кобылья дребедень рассчитана минут на сорок. Ему уже давно приелись зрелища такого рода, и в Лёвино заведение он попал сегодня не по своей воле. Но пришлось изображать заинтересованность, не дай Бог — Лейтес заподозрит неладное, придется попрощаться со свободой, и на этот раз надолго. Он повернулся к своим телохранителям:
— Еще по стаканчику, ребятки? Того же?
— Если можно,— вежливо согласились ребятки, лениво слезли с высоких сидений и произвели дислокацию: один неторопливо направился со своим питьем к двери, другой встал с противоположной от В ар та ня на стороны стойки бара.
Гарик Вартанян почувствовал, как его огромный живот непроизвольно подтянулся к диафрагме.
Шоу закончилось. Разгоряченные увиденным зрелищем дельцы вытирали обильный пот с покрасневших лысин и вожделенно ждали продолжения программы. Помещение в мгновенье ока превратилось в огромную спальню, стены опустились, преобразовавшись в королевские кровати. Мужичишко с птичьим лицом откинулся в кресле, и его короткие ноги повисли в воздухе. И тогда Гарик узнал его, это ведь следователь из городской прокуратуры! Шесть лет назад он начинал вести дело на Вартаняна в районной прокуратуре за подделку диплома, но пошел на повышение, и дело передали другому следователю. Ну и зверствовал этот недоросток! Как же его фамилия? Емелин... Омелин... А-а, вот — Амелин! Вот смеху-то будет, если сделка с ним, Вартаняном, сработана ради этого вонючки!