Солнце заглянуло снова в класс и у каждого посветило октябрятскую звёздочку.
Олеся написала букву «М» и задумалась. Какую букву писать дальше? Солнечный луч запрыгал указкой по таблице с азбукой.
— Когда ты нужно-тебя нет, а теперь мешаешь и неправильно подсказываешь, — прошептала Олеся солнцу. — Ну, тебя! — Она хотела смахнуть луч с парты, но он не смахивался.
После уроков Олеся сидела в пионерской комнате и готовила уроки. Первый класс дожидался, пока у старших кончатся занятия, чтобы всем вместе идти домой.
Весёлой ватагой возвращались из школы. Расходились по стёжкам к себе домой.
— Завтра утром мы за тобой зайдём, жди дома! — крикнул на прощание Павло.
Солнце бежало вслед за Олесей, оно раскраснелось от мороза и светило так, что больно было смотреть на снег.
— Ладно уж, — сказала Олеся солнцу, — не подлизывайся. У каждого свои обязанности. Спи себе зимой, зато летом у тебя работы будет много. Летом тебе надо постараться над нашими бобами, чтобы был хороший урожай.
Олеся подошла к дому, и, как только поднялась на крыльцо, солнце устало улыбнулось и кувыркнулось за гору — спать до утра.
— До побачення! — помахала ему вслед рукой Олеся.
Это совсем обыкновенная история, и выдумки в ней нет. Изменены только имена ребят и адреса. Изменены, потому что каждый на их месте поступил бы так же: и ты, и твой сосед по парте, и девочка с чёлкой, которая живёт этажом ниже тебя. Может быть, ты со своими товарищами сделали бы это по-другому, с большей изобретательностью и быстротой, но обязательно сделали бы.
Только равнодушный поступил бы иначе, а их у нас не так уж много.
Итак…
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Всем хорошо в субботний вечер, а вот Галке скучно.
Папа с мамой в театре, старший брат Степан на кухне гоняет по всему земному шару, даже Серёжка ушёл на день рождения к Люде, а у Галки одна обязанность — спать. А если спать не хочется?
Галка выскользнула из-под одеяла, взобралась на подоконник, натянула на колени ночную рубашку. По мокрому асфальту двигались вереницей машины, похожие отсюда, сверху, на красноглазых черепах, по тротуару плыли зонтики, блестели в свете фонарей под дождём плащи, липы стряхивали в лужи позолоченные листья.
Все куда-то спешат, куда-то едут, а вот Галке приказано спать.
На противоположной стороне улицы кафе «Молодость». За большими зеркальными окнами нарядные девушки и молодые люди сидят за столиками и потягивают через соломинку из высоких стаканов лимонад, маленькими ложечками едят мороженое. Другие танцуют. Им весело, они счастливые и всё потому, что им больше шестнадцати. А почему пить лимонад и есть мороженое вечером детям до шестнадцати запрещается? Когда это Галке будет шестнадцать? Через пять лет. Это почти так же долго, как через сто.
Галка расплела косу, связала волосы на затылке лентой. Получилась вполне модная причёска. Ночная рубашка может сойти за бальное платье. Вот бы Галке теперь в это кафе… У окна освободился столик. Теперь за него сядет она, Галка, попросит себе лимонаду и четыре порции мороженого. Потом пойдёт в кино, где «детям до шестнадцати…».
За дверью послышались шаги. Галка спрыгнула с подоконника, нырнула в кровать, укрылась с головой одеялом.
— Эй ты, дрыхалка, вставай скорее. — Степан тормошил сестру.
Галка высунула голову:
— Маме хочешь наябедничать?
— Да нет, быстрее одевайся, сбегай к Люде, позовёшь Серёжку и всех ребят. Чтобы одна нога здесь, другая — там. Живо!
«Наверно, опять Кубу поймал и хочет перед ребятами похвастаться,-подумала Галка, натягивая чулки. — Мог бы и через меня передать».
Выбежала на площадку, спустилась этажом ниже. Гости у Люды только что сели за стол. Людина мама готовилась разрезать торт, на котором пристроился шоколадный заяц.
— Вот хорошо, что пришла,- сказала Люда. — Проходи сюда, Галочка.
Серёжка бросил на сестру уничтожающий взгляд — кто её сюда приглашал?
Галка посмотрела на торт и вздохнула.
— Степан велел всем живо к нему идти, он с самим Фиделем Кастро разговаривает, — сфантазировала Галка.
Ребята вскочили из-за стола и помчались вверх по лестнице.
Степан выстукивал на радиоключе тире и точки. Над передатчиком мигала красная лампочка. Не обращая внимания на ребят, он схватил карандаш и стал что-то записывать в журнал и снова застучал на ключе. Наконец снял наушники и повернулся к ребятам. Вид у него был обеспокоенный.
— У моего друга в Донецке сегодня родился… вот забыл спросить — сын или дочка… в общем, ребёнок родился, маленький и слабый. Жизнь младенца и матери в опасности. Нужно лекарство. Срочно.
— Маленький… слабый?.. Умереть может, — ахнула Галка.
Ребята переглянулись.
— Не болтать, а действовать! — предложил Степан. — Распределите аптеки. Серёжа пойдёт по улице Горького, Люда поедет на Ленинский проспект… — Степа называл улицы, ребята шёпотом повторяли. — Вот здесь мудрёные названия лекарств, я их вам запишу. Вот деньги. Если будут затруднения — звоните мне. Ответственным дежурным у телефона назначается Галка. Всё понятно?
— Понятно! -хором ответили ребята и побежали.
— Смотри не засни,-сказал Степан Галке и снова сел за передатчик.
Галка сердитыми глазами посмотрела на брата и пошла в переднюю к телефону. Всегда ей достаётся самая скучная обязанность. Очень интересно сидеть в пустой передней, смотреть на телефон и ждать, ждать…
У Галки от напряжения стали слипаться глаза.
Неожиданно раздался звонок, да такой громкий, что Галка вздрогнула.
— Ответственный дежурный слушает, — сказала она в трубку.
— Галка, скажи Стёпе, что в аптеке у Белорусского есть лекарство номер один, но без рецепта не дают, — послышался голос Серёжки.
Галка положила на стол трубку и побежала на кухню. Степан, подняв голову и зажмурив глаза, выстукивал точки и тире. Галка постояла минутку и, не решившись прервать брата — он этого не любил, — вернулась к телефону.
— Дай аптекарше честное пионерское, она поверит без рецепта.
Серёжка вздохнул и положил трубку.
Телефон уже не умолкал. Разведчики со всех концов города сообщали одно и тоже — лекарство без рецепта не дают.
Галка, не тревожа Степана, сама отдавала распоряжения:
— Дайте честное пионерское… Не помогает? Разыщите доктора, без лекарства не возвращайтесь.
…Серёжка вышел из телефонной будки и остановился в раздумье.
Мимо катили машины, моросил дождь…
Он хотел перейти улицу, но на всех светофорах загорелся жёлтый свет, машины тормозили, жались к тротуару, где-то вдалеке завыла сирена. Неслась машина «скорой помощи».
Серёжа даже не помнил, как он очутился на середине мостовой, как поднял руки навстречу ревущей машине. Заскрежетали тормоза, шофёр онемел от гнева, а потом, высунувшись из окна, крикнул: «Сумасшедший!»-но Серёжка уже открывал дверцу.
— Возьмите меня с собой, я вам объясню, — бормотал он.
Врач хотел вытолкнуть дерзкого мальчишку, но потом что-то прочитал в его глазах, подвинулся на сиденье, освобождая место для мальчика, и сказал шофёру:
— Поехали!
Шофёр продолжал ругаться, сирена под его пальцами выла гневно, распугивая прохожих. Врач всё понял сразу, вынул блокнот и велел шофёру поворачивать назад, к аптеке.
Через несколько минут перед Галкой зазвонил телефон.
— Галочка, Галка, — кричал радостно Серёжка, — достал, честное пионерское, достал, скажи Стёпе, бегу домой.
И снова звонок.
— Ответственный дежурный слушает.
— Я тебе покажу ответственного дежурного. Галка, что за безобразие, почему не спишь? — Голос у мамы был сердитый. — Уже одиннадцатый час.
— Телефон занят по важному делу, — храбро ответила Галка и повесила трубку. «Что же Люда не звонит?»
А Люда, отчаявшись уговорить дежурного аптекаря, который всё время упоминал какую-то инструкцию, стояла у телефонной будки и просила прохожих разменять ей десять копеек на двушки. В кино напротив кончился сеанс. Люда поспешила к кинотеатру.
— Товарищи, у кого есть двушка, то есть двухкопеечная монета, мне надо позвонить по важному Делу.
Женщины стали рыться в сумочках, мужчины в карманах. Со всех сторон Люде протянули монетки.
— А что это за важное дело? — поинтересовалась женщина.
— Понимаете — умирает ребёнок и его мама, а в аптеке не дают без рецепта лекарство.
— Как это — не дают?
— Что за формализм!
— Пойдёмте в аптеку.
В аптеке набился народ. Аптекарь был неумолим. Одна решительная женщина позвонила в Городской отдел здравоохранения и быстро уладила дело.
Люда, прижав лекарство к груди, ехала домой.
И вот оба лекарства в кухне на столе. Степан осторожно рассмотрел коробочки и стал их упаковывать.
— Кто поедет в Аэрофлот?
— Я поеду.
— Я…
— Я…
— Ну все так все, — согласился Степан.
— А я? — робко спросила Галка.
— Ты. тоже. Через полчаса мой друг выйдет в эфир, и я смогу его обрадовать. — Степан что-то написал на посылке.
Галка прочитала:
— «УТ-5-ЗА». Это что?
— Так зовут моего друга, — ответил загадочно Степан.
…В просторных залах Аэрофлота было людно, несмотря на поздний час. Пассажиры сидели на диванах, на мягких стульях за столиками, в спокойном и уверенном ожидании. Завтра все они будут в разных концах Советского Союза: одни на курорте побегут купаться в море; другие наденут меховые шубы и двинутся дальше на аэросанях; третьи спустятся в шахты и будут испытывать новый угольный комбайн; четвёртые раскинут палатки в степи, чтобы начать строить новый город.
— Рейсовый автобус на аэродром ушёл несколько минут назад, — объяснил ребятам дежурный диспетчер.
— В Донецке умирают мать и ребёнок. Надо доставить лекарство!
Ребята волновались, и Галка горячилась больше всех.
— Маленький и слабый, — подсказывала она.
Диспетчер сдвинул очки на лоб.
— Ни одной свободной машины, ни одной. Я только что отпустил шофёра.