еющих специальное образование. В село позже, чем в город, поступают новые фильмы, на сценах сельских Домов культуры не часто выступают городские театры и профессиональные актерские коллективы с серьезным, высокохудожественным репертуаром. Недостатки наблюдаются и в сфере бытового обслуживания, снабжения, торговли, здравоохранения и др. Растущие требования и новые вкусы сельского населения не всегда в должной мере удовлетворяются. Это способствует ослаблению контактов части населения, главным образом старшего поколения, с сельскими центрами культуры, что зачастую ведет его к удовлетворению интересов в ограниченном соседском кругу или религиозной общине.
В ходе социалистических преобразований не только ломаются многовековые устои быта, но и радикально меняются образ жизни, психология людей, их нравственные идеалы. Новые процессы наблюдаются и в области семейно-брачных отношений.
Становление новых норм семейных отношений протекает в борьбе со старыми обычаями, предрассудками, остатками отживших моральных устоев и нравов. В настоящее время в быту крестьянства происходит отмирание старых обычаев, формирование новых семейных обрядов и традиций. Однако существующие пережиточные моменты в организации домашнего быта, в проведении досуга консервируют традиционные привычки, старые взгляды на брак, семью, женщину, накладывают отпечаток на духовный и нравственный мир семьи.
Результаты конкретных исследований свидетельствуют о более высокой (в 1,5–2 раза), чем в городе, религиозности жителей села. Наибольшую живучесть проявляют в среде колхозного крестьянства религиозно-бытовые пережитки. Что они собой представляют, чем объясняется их наличие в сознании верующих и их бытовом обиходе? Исследователи, изучавшие состояние религиозных верований в районах с коренным русским населением — Владимирской, Воронежской, Горьковской, Пензенской, Рязанской, Орловской, Тамбовской областях, среди русского населения в Алтайском крае, констатируют устойчивость в религиозном комплексе элементов ранних религиозно-магических воззрений и обрядов, генетически восходящих к дохристианским формам религии. Ареал их распространения, как видно, весьма широк. Значительное место остатков языческих представлений в современном массовом религиозном сознании говорит о том, что борьба с ними — актуальная практическая задача. В работе по преодолению религии необходимо более серьезное внимание уделять изучению ее проявлений. Это поможет разобраться в том, какие дохристианские верования еще живут, чем объясняется длительное сохранение или, наоборот, быстрое угасание тех или иных компонентов религиозности.
Отметим, что когда речь идет о пережитках древних религиозных верований, то имеются в виду не столько религиозные пережитки как таковые, сколько выразившийся в них исторический тип сознания, порожденный «древними общественно-производственными организмами»[118]. В дошедших до нашего времени религиозно-бытовых пережитках, усеченных, деформированных, модифицированных, обнаруживаются черты архаической структуры сознания, которое в советской научной литературе принято называть примитивно интегрированным. Ученые должны увидеть и раскрыть особенности этой «традиционной религиозности», показав и ее глубокие корни, и ту почву, в которую она уходит этими корнями.
С чем связано теперь существование религиозно-бытовых пережитков, какие «бытийные» опоры их поддерживают? Наличие дохристианских и других «примитивных» верований объясняется не самой по себе их многовековой традиционной устойчивостью. Синкретизировавшись в течение столетий с элементами православного вероучения и культа, они одновременно срослись и с соответствующими им социально-бытовыми институтами. Особый консерватизм проявляют те элементы религии, которые глубоко проникли в быт, достигли органической связи с «природным» циклом существования людей, тесно переплелись с пережиточными моментами старого общественно-бытового уклада. Они находят питательную почву в остатках старой социальной психологии, в элементах архаического склада сознания, при котором традиционализм выступает как регулятор поступков людей. С особой силой традиционализм проявляется в рамках семейного уклада — как боязнь отступить от привычных установок, как стремление к конформизму.
В начале 1920-х годов «примитивные» формы сознания и связанные с ними семейно-бытовые, идеологические, психологические формы опирались на патриархальный уклад жизни, на обломовщину, полудикость, царившую «на необъятнейших пространствах» России[119]. В наши дни следы старых социально-бытовых институтов выявляются лишь при тщательном, целенаправленном изучении. Особенно слабо они выражены в центральнорусских областях. К ним относятся: остатки деревенского внутрисемейного уклада (пережитки авторитарной власти в семье, характерное для прошлого разделение труда между полами, которые выступают как отголосок прошлого экономического неравенства женщины, явления грубости, пьянства и т. п.); реликты дореволюционного общественного быта (компактность проживания, относительная узость круга общения, связанная с длительной оседлостью пожилого, особенно женского, населения деревни, способствующая наряду с сохранением лучших традиций и передаче косных, рутинных взглядов и привычек); остатки многовековой региональной специфики различных культурно-исторических зон и т. п.
Религиозные традиции консервируются в сегодняшней Деревне главным образом женщинами пожилого и преклонного возраста, которые обладают еще некоторым запасом религиозных представлений, полученных при воспитании в отсталой религиозной среде. Они сохраняют в домах «передние» углы с иконами, соблюдают церковные праздники и обряды, стремятся передать старые взгляды и привычки своему семейному и соседскому окружению.
Анализируя причины сохранения пережитков религии преимущественно в женской среде, следует учитывать отрицательное влияние на женщину перегруженности в домашнем быту, особенно в условиях сельской местности, где ведение домашнего хозяйства (топка печей, уход за скотиной, работа на приусадебном участке и т. п.) требует от женщины больших, чем в городе, затрат времени, сил. Это ограничивает их свободное время, мешает образовательному и профессиональному росту, ослабляет социальные связи.
Указанные факторы в их психологическом опосредовании создают питательную почву для поддержания у части женщин отсталых взглядов, привычек, суеверий, религиозных настроений. Поэтому религиозность в большей или меньшей степени свойственна тем женщинам, у которых возможность раздвинуть рамки своего мировоззрения была ограничена замкнутым домашним бытом. Они и сейчас несколько оторваны от общественной жизни села. Круг их интересов сосредоточен на индивидуальном хозяйстве и семье, где еще сказывается влияние патриархальных и отчасти мещанских взглядов и вкусов. Многие пожилые люди в молодости принимали участие в колхозной самодеятельности, клубной работе. Теперь, состарившись, отойдя от общественно-культурной жизни села, стали посещать церковь. Они обосновывают это потребностью в общении, желанием побыть «на народе». Вот их высказывания: «Под старость вроде бы тянет в церковь» (И. К-ва, 65 лет, с. Борис-Глеб Муромского района); «Сходишь в церковь — и на душе легко, пропустишь — вроде бы не праздник» (Е. И-ва, 66 лет, с. Ляхи Меленковского района); «В церковь ходила на пасху за семь километров. Я живу одна. А что знаю? Есть бог или нет? Скучно, вот и пошла в церковь. Вроде бы на народе» (А. Д-ва, 59 лет, с. Борис-Глеб Муромского района)[120].
Устойчивость религиозно-бытовых традиций в сельской местности отчасти находится в связи с остаточными проявлениями в общественном быту деревни пережитков старых общинных отношений. Население одного или ряда близлежащих сел представляет собой территориальную, соседскую, родственную и производственную общность. Подавляющее большинство жителей старшего поколения родились и провели всю жизнь (за исключением временных отъездов) в данном селе или (это относится к женщинам) были «взяты» замуж из соседних деревень. Родственные группы составляют еще значительные компоненты населения деревень. Группы однофамильцев по происхождению хорошо помнят свои родственные отношения и поддерживают в быту родственные связи. Большое значение имеет соседская близость, сохранение веками складывавшегося расселения по «концам», «порядкам» и «проулкам», которое позволяет осуществлять тесное общение, контроль, взаимопомощь соседей и способствует образованию территориальной микросреды. Объединенные родственными связями, соседскими отношениями, жизнью в одном месте, представители старшего поколения сохраняют многое, связанное с воспоминаниями о своей молодости, в том числе религиозные обычаи и условности.
Активная роль в поддержании обыденной религиозности принадлежит членам церковной общины. Верующие, постоянно посещающие церковь (зачастую это пожилые люди, авторитетные в своей микросреде), выступают как хранители старых форм семейного и сельского быта, религиозных традиций, «сельского» общественного мнения. Правда, они составляют в селах немногочисленные группы по отношению к общему составу населения, но к ним примыкает категория церковных прихожан, посещающих культовые учреждения один-два раза в год, в дни важнейших церковных праздников, в дни поминовения умерших родственников.
Несмотря на свою малочисленность, эта группа населения, в первую очередь ее старшее поколение, старается предупредить отход от религиозно-бытовых традиций. Через семью и ближайшее родственное окружение верующие оказывают давление и на односельчан других возрастных групп. Посещение ими церкви, традиционно-религиозное поведение в семье, исполнение отдельных обрядовых норм в домашних условиях ставят перед членами их семьи вопрос об отношении к религии, который нередко разрешается в спорах на религиозные темы, а иногда и в семейных конфликтах. Верующие