способствуют вовлечению в отправление религиозного культа детей, подростков, которых приглашают в качестве крестных для участия в крестильном обряде, а также психологически воздействуют на молодое поколение семьи с ограниченным жизненным опытом, несложившимся мировоззрением, на родственников, испытавших тяжелые жизненные утраты и несчастья, и т. п. Таким образом, они поддерживают в селе религиозное общественное мнение, которое в деревенском коллективе воспринимается особенно глубоко.
Им принадлежат и попытки поддерживать религиозно-бытовую традицию посредством домашних групповых молений, существовавших до недавнего времени в некоторых селах, главным образом находящихся вдали от действующих церквей. Такие групповые моления отмечены наблюдателями, например, в Алтайском крае (конец 50-х годов), во Владимирской области (начало 60-х годов). На них присутствовало не более 10–15 человек. Здесь пелись псалмы, акафисты (особые хвалебные песни в честь Христа, богородицы, святых), происходили поминания умерших[121]. Поводом для совместных собраний верующих, среди которых преобладали люди преклонного возраста, наиболее отсталые и малограмотные, служили праздничные даты православного календаря, воскресные дни. Местом собраний избирались избы руководителей домашних молений, преимущественно женщин, называемых в деревнях «монашками», «читалками», «дьячками». Обычно у этих женщин хранились один-два экземпляра евангелия и другая церковная литература, они являлись организаторами похорон и поминок по религиозному ритуалу.
Внецерковная форма религиозной организации встречалась относительно редко, и степень ее влияния на жизнь населения деревень, из которых собирались ее участники, была чрезвычайно ограниченной. Тем не менее она сыграла свою роль в пропаганде православия в быту, в создании религиозной настроенности среди части сельских жителей. Старушки, посещавшие эти собрания, передавали из рук в руки имевшиеся у них религиозные книги, вели беседы на религиозные темы с родственниками, соседями, напоминали им забывающиеся даты праздников православного календаря и т. п.
Религиозные собрания в частных домах наблюдались преимущественно в селах, где была слабо поставлена культурная и антирелигиозная работа. Поэтому для рядовых верующих религиозные собрания служили своеобразным клубом, где они коротали досуг, обменивались мнениями и новостями. В последнее время такие собрания (в большинстве сел, где они были зафиксированы) распались, перестали функционировать. Эти немногочисленные группы верующих представляют архаическую линию в обыденном православии[122].
Одним из показателей изменений, происходящих б массовом религиозном сознании, является отношение сельского населения к церкви и духовенству. Ярким доказательством упадка роли церкви даже в жизни верующих, угасания у них внутренней потребности исполнять важнейшие предписания религии является малочисленность участников церковных богослужений, их преклонный возраст. Ослабление интенсивности посещения церкви подтверждают не только наблюдения исследователей, но и сами верующие, постоянные посетители церкви: «Мы ходим в церковь только все стары. Придем в воскресенье — человек тридцать. Двенадцать деревень приход, а народу нету. С Глебовки — ни одного человека, с Барежа — поближе, придут двое, а коли — никого» (П. М-ва, 72 года, с. Борис-Глеб Муромского района Владимирской области)[123]. Многие пожилые люди считают, что теперь церковь выходит «из моды».
Такая оценка верующими роли церкви в их повседневной жизни преломляет в себе коренные изменения в их образе мышления, жизненном настроениях в условиях социалистической действительности.
Хорошо известно, что во многих центральнорусских областях давнюю традицию имеют антицерковные и антиклерикальные настроения и выступления. Мы уже упоминали о пародировании церковной службы, молитв и акафистов в обрядности и обрядовой поэзии годового цикла, о сатирическом изображении священников и дьячков в бытовых инсценировках ряженых, о критическом восприятии крестьянством религиозного вероучения и ироническом отношении к духовенству еще в конце XIX — начале XX в. Одна из жительниц с. Окшова Муромского района рассказывала, что во время проводов иконы «боголюбивой» (Боголюбской. — Г. Н.) божьей матери, с которой в дореволюционные годы духовенство периодически совершало обходы губерний, в их селе была устроена «гулянка» в доме дьячка. На вечеринке пели песни и частушки, в которых «задевали, высмеивали священство» и исполняли частушку об Адаме и апостоле Петре, говорящую о далеко не почтительном отношении к этим библейским персонажам:
Адам стучится в двери рая,
Апостол Петр ему в ответ:
Куда ты лезешь, пьяна рожа,
Для тебя здесь места нет[124].
В 20–30-х годах население многих сельских мест продемонстрировало откровенно отрицательное отношение к духовенству и церковной обрядности. В дневнике владимирского краеведа К. А. Полякова, погибшего в Великую Отечественную войну, оставившего ряд неопубликованных работ о быте, нравах и культурной жизни деревни в 20–30-х годах, дана яркая картина того, что происходило в его доме во время крестного хода на пасху. «После 12-ти ожидали прихода попа с иконами… Уж несколько лет в нашем доме иконы принимаются только по пасхам. Второй год мать не святила ни куличей, ни пасхи. Да и не знаю, верила ли она в бога. Если и верила, то очень плохо, по крайней мере весьма плохо отзывалась об обрядах, а еще хуже о священниках… В пропаганде против попов мать могла смело поспорить с любым антирелигиозником. Но, несмотря на все это, у матери была некоторая жилка воспитания деревни, это «что скажут люди». И сейчас… она говорила: «Разве я принимаю для себя? Просто не хочется разговоров…»» По свидетельству К. А. Полякова, часть жителей д. Цепелево демонстративно заперла ворота перед приходом священника, другие сделали вид, что их нет дома. В д. Жохово «еще до пасхи попу было предложено, чтобы он не ходил в эту деревню со своей псаломщицей. Поп не послушал и пришел. Псаломщицу ребятишки закидали снегом, да и попу досталось» (1928 г., д. Цепелево Собинского района)[125].
Широкое распространение получили в этот период антирелигиозные частушки и стихи. Повсеместно распевались частушки о блудливом попе («Поп кадил кадилою, сам смотрел на милую»), попе-пьянице, о святых — гуляках и пропойцах («Все святые загулялись, видно, бога дома нет», «Все святые пропилися»). Фигуры попа и попадьи подавались в ироническом, юмористическом плане:
Традиционным предметом недовольства духовенством сейчас, как и прежде, является его корыстолюбие, формальное исполнение службы, отсутствие интереса к внутреннему миру человека. Частая смена в церквах служителей культа (результат пьянства, поиск прихода с более обеспеченным доходом и т. п.) подрывает в глазах верующих авторитет церкви, их веру в устои религиозной морали. Большой интерес представляют в этом отношении высказывания верующих, в сознании которых религия отграничена от церковнослужителей: «Я попов ненавижу»; «я в бога верую, а попы обдиралы» (А. П-ва, 66 лет, Д. Копнино Собинского района)[127]. Среди старшего поколения жителей села еще живы воспоминания о поборах священников во время религиозных праздников. «Бывало, караваи ему давали, а они у него в сарае заплесневеют» (А. П-ва, 66 лет)[128]. Нередко не пользуется уважением в глазах верующих и церковный причт: «В церкви одни грешники, одно кощунство. Псаломщица сама же говорит непристойности, молится и поет за деньги, ради наживы, где же у нее святость?» (А. А-ва, 35 лет, д. Некомарное Юрьев-Польского района)[129].
Падение влияния православия на жизнь людей, значительное сокращение его приверженцев и постарение церковной паствы, ослабление связи верующих с церковью, размывание основных компонентов религиозного сознания, ведущее к ослаблению религиозности в целом, приспособление религии к новым условиям — все эти признаки являются выражением того глубокого кризиса, который переживает сейчас православная церковь и религиозная идеология в целом.
2. Пережитки семейных религиозно-бытовых обрядов
Наиболее стойкими в религиозно-бытовом комплексе оказались представления, обряды и обычаи, сопутствующие важнейшим событиям в жизни крестьянской семьи, связанные с естественным циклом существования человека. К ним относятся одно из главных таинств христианской церкви — крещение и крестины, затем погребение и поминовение умерших по религиозному ритуалу, венчание и отдельные элементы свадьбы.
В послеоктябрьское время семейно-бытовые обряды пережили глубокую эволюцию. В первое десятилетие Советской власти в связи с отказом большинства советских людей от религии и установлением нового гражданского законодательства в деревнях наблюдалось значительное сокращение числа крещений и церковных браков. Начали возникать новые формы бытовой обрядности — «Октябрины», «красные свадьбы», гражданские похороны, которые помогали вытеснять старые религиозные обычаи. Но при создании безрелигиозных ритуалов, имевших по преимуществу антицерковную направленность, слабо использовались положительные и рациональные элементы народных традиций. Поэтому «октябрины», «красные свадьбы» не получили широкого распространения и не смогли прочно укрепиться в жизни крестьянского населения. Это учла православная церковь и постаралась сохранить хотя бы в упрощенном виде крещение, венчание и отпевание.