КРИСТИНА. И что?
НАТАЛЬЯ. Что?! Когда татары святую обитель штурмовали - сама Пречистая Богородица со всем своим небесным воинством явились, взмолился преподобный Иов о защите обители, а татары в Богордицу стреляли, а стрелы все назад возвращались и монахи вышли из храма и погнали татар и многих взяли в плен, а потом еще многих татар убили, многих убили, а потом гнали их еще и вообще поубивали всех! Всех поубивали! Вот такая икона чудотворная, Кристиночка!
КРИСТИНА. Круто.
НАТАЛЬЯ. Молилась за вас, за души Ваши грешные... А ты?
КРИСТИНА. Я - что?
НАТАЛЬЯ. Ты где была?
КРИСТИНА. Когда?
НАТАЛЬЯ. Вчера. Ночью.
КРИСТИНА. На пляже.
НАТАЛЬЯ. И что ты делала там?
КРИСТИНА. Купалась.
НАТАЛЬЯ. И правильно. Я тоже в январе на Крещение в Свято-Параскевиевском монастыре в святую купель окунулась, так у меня божьей милостью насморк прошел, а у женщины одной, она со мной в автобусе ехала, у нее ожог второй степени исчез полностью... В купель, главное, с молитвой... Так ты есть не будешь? Я голубчики сделала...
КРИСТИНА. Нет, не буду.
НАТАЛЬЯ. Ну, попостись, моя хорошая, попостись... Хоть до поста еще неделя целая - пост он никому еще вреда не сделал...
КРИСТИНА. Бабушка. Ты можешь выйти из комнаты?
НАТАЛЬЯ. Иду уже. Так, а ты одна купалась?
КРИСТИНА. Нет, бабушка. Нас четверо было.
НАТАЛЬЯ. Подружки твои?
КРИСТИНА. Нет, бабушка, не подружки.
НАТАЛЬЯ. (крестится) Друзья?
КРИСТИНА. Нет. Мужики какие-то. Мы там на пляже познакомились.
НАТАЛЬЯ. Спаси Господи и помилуй.
КРИСТИНА.(звонким девичьим голосом) Я тоже так думаю. Но ты знаешь, бабушка, мы водки выпили и насморк у меня тоже сразу прошел.
Наталья крестится и выходит. Кристина смотрит на телефон.
8.
Подъезд дома, где живут наши герои. У почтовых ящиков возится Боцман, чинит один из ящиков. По лестнице спускается Олег с большой клетчатой хозяйственной сумкой в руках, опасливо озирается.
ОЛЕГ. Ты что? Ты зачем это?
БОЦМАН. А что... я все равно мимо шел... прикручу...а то тебе уже в этот ящик чего только не накидали....листья какие-то, болты... говно кошачье...ой...
Хватается за челюсть.
ОЛЕГ. Что?
БОЦМАН. Больно. Стреляет прямо. Я заметил, как если что скажу... такое...прямо стреляет...
ОЛЕГ. Какое?
БОЦМАН. Матерное как скажу что-нибудь - прямо спазм...
ОЛЕГ. Да ну!
БОЦМАН. Да серьезно!
ОЛЕГ. Это психологическое!
БОЦМАН. Да какое нахуй блядь психологическое! Ай! Ай! Ай-ай-ай!
Боцмана аж "скручивает" от боли. Он садится на корточки, отдыхает некоторое время. Через минуту ему становится легче, Боцман снова берется за работу. Олег в это время присел на ступеньки и роется в большой сумке.
БОЦМАН. Сейчас доделаю и к вам...нужно стенку там дочухать... и размеры под ящики еще снять...
ОЛЕГ. (удивленно) Ты вообще...как? нормально себя чувствуешь?
Боцман ничего не отвечает, мрачно смотрит на Олега.
ОЛЕГ. (тихо) Ты...напряженный весь какой-то...может...по пидисюрику?
БОЦМАН. (тихо) Чего?
ОЛЕГ. (улыбаясь) Ну...водки...
Боцман очень быстро и тихо подскакивает к Олегу, хватает его за грудки и начинает душить.
ОЛЕГ. Ты...ты что...отпусти...отпусти...с-с-сука!
БОЦМАН. (шепотом) Никогда! Никогда никогда никогда больше! Никогда больше не напоминай мне!!! Про мою смерть...про эту ночь...на моей кухне...с моей смертью!! Ты понял?! Меня только попускать стало, понял? Когда работаю, когда руки заняты!!! А ты... ты мне даже больше при мне это слово не говори... Я не то что пить - я слышать не могу...Понял?!
ОЛЕГ. П-понял.
Боцман отпускает Олега. Олег потрясен, тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. Боцман с самой ласковой улыбкой открывает и закрывает дверцу почтового ящика - работает прекрасно...
БОЦМАН. (нежно) Вот... замок только поменять...
ОЛЕГ. (отряхиваясь) Коз-зёл... Дома эти выдры две... что одна, что вторая... в собственной квартире, как в концлагере... радио послушать - в туалете по ночам прячусь! и если б я дрочил там! нет! я музыку не могу в собственном доме... как школьник, как преступник блядь... иди работай, иди работай! хочет, что б я тоже... хрущевками этими вонючими .... риэлтор! много она там наторговала! а у меня профессия есть! я музыкант! и я не хочу больше ничем заниматься! я хочу заниматься музыкой! и я только так могу зарабатывать! а если кому-то не нравится...еще эта... маманя приехала! так и ей теперь отчитывайся.
БОЦМАН. (меняясь в лице) Ты про мать не смей... Она у тебя святая!
ОЛЕГ. Святая! Откуда ты знаешь - святая она или не святая?! Ты ее вчера в первый раз увидел!
БОЦМАН. А мне с первого раза все ясно стало... Помнишь? помнишь, я у нее две гривны на шкалик взял? А она что сказала?
ОЛЕГ. Не помню.
БОЦМАН. А я помню. Она же... она...
Боцман машет рукой, ничего сказать не может.
ОЛЕГ. Много ты о ней знаешь... я сам о ней не знаю ничего... меня дед с бабкой воспитали, а она только на Пасху приезжала... кулечки эти свои сраные... это постоянно у нее... какие-то скляночки, бутылочки.... медок, блядь, холодок...пакетики со скорлупой яичной...крашеные...зеленые.... синие... ну на хера с собой пакетики со скорлупой возить? С мусором?! Пасочкой накормит меня... черствой...и поминай как звали.... паломница...
Боцман только сейчас замечает, что Олег еле сдерживается, чтоб не заплакать. У него трясется нижняя челюсть, он еле выговаривает слова.
БОЦМАН. (неумело утешает) Она может за тебя... всю жизнь вон тебе.... отмолила.
ОЛЕГ. Ага. Отмолила. Вон как в жизни мне повезло. Жена - истеричка, дочь... я вообще не знаю... Всё! Всё! Я сегодня знаешь... меня как отрезало... Я как увидел их всех... маманю, жену, Кристину... я... ну пойми... это может ужасно говорить такое, но нет у меня... нет у меня понимаешь... к ним... любви... не могу я...не хочу я... Марина давно уже мне... не женщина... не жена, а надсмотрщик... все отношения - пойди-принеси, рот закрой, не смей в свою дудку дудеть... как будто я не человек, а ... хуже собаки даже...
БОЦМАН. Вообще, конечно, Марина... я сам замечал...хотя... по природе... она женщина хорошая...
ОЛЕГ. Она не женщина, она не женщина вообще уже давно, просто... просто робот ... на Кристину смотрю и не понимаю... неужели вот это.... родилось у меня? такая девочка была, помню руку мою своими ладошками возьмет...обеими ладошками и пальцы мои считает ... сосредоточенно... один-два-пять-восемь... так почему-то и считала: один-два-пять-восемь... а я другой рукой по головке глажу, глажу по головке, а теперь пьяная по ночам.... блюет... нет у меня ничего, Боцман, понимаешь? не семьи, ни дома... ничего не осталось... одно только... только одно... что есть у меня... вот...
Олег осторожно вынимает из сумки черный футляр, открывает его. В футляре - кларнет. Олег любовно вынимает обе части инструмента, аккуратно собирает его, прилаживает мундштук.
ОЛЕГ. Почему я не могу любить тебя. Не могу любить тебя открыто.
Олег смотрит на кларнет, как на женщину. Боцману делается как-то неловко.
ОЛЕГ. (с пафосом) Я больше так не могу. Это всё. Сколько можно прятаться, бояться каждого шороха. Хватит. Хватит с нас унижения! Я больше тебя не предам! Я все скажу им. пусть живут, как хотят. И я. И мы. Мы тоже будем жить, как хотим. Я устал бояться. Я устал быть ничтожеством и ненавидеть самого себя. Я просто хочу быть собой. И мне все равно, что скажут люди. Не возьмут в оркестр - не надо. Пойду на улицу. Буду стоять на улице играть. Что подадут, то моё. Зато без стыда и без страха.
Олег набирает в легкие воздух, чтобы извлечь первый звук из своего инструмента. На верхнем этаже открываются двери, слышен звук шагов. Олег молниеносно разбирает инструмент, прячет его в футляр, футляр в сумку и бежит со всех ног вверх по лестнице.
Мимо Боцмана, не глядя на него, проходит Кристина.
9.
Квартира. В большой комнате за швейной машинкой сидит Марина. Между плечом и ухом у нее зажат мобильный телефон, ногой она жмет на педаль машинки, а руками поправляет строчку.
МАРИНА. Дешевле? Куда дешевле? дешевле вы не найдете, я вам говорю, что такой вариант - здесь надо быстро... я по опыту знаю, что эту квартиру заберут... оторвут с руками… ее вообще в базе нет, потому что это для своих только недвижимость у нас…. вип…. я вам просто первому, как вип-клиенту…. где?! кто вам сказал?! соседи?! все там нормально...ничего там не течет... там кровельщики... подождите, Евгений... так вы не хотите? а зачем тогда голову морочите?! подождите... давайте еще тогда посмотрим.... а как вы хотели? у нас в агентстве... нет, ну без посредников....
В комнату входит Наталья с иконой Богородицы в руках. Она осматривает все углы в комнате и находит, что самое лучшее место - угол прямо над столом, где сидит и работает Марина. Наталья с неожиданной ловкостью вскакивает ногами на стол, прямо на ткань, из которой Марина шьет шторы, и прикладывает икону в угол - между потолком и стеной. Марина с ненавистью смотрит на ноги Натальи.
МАРИНА. Евгений, я перезвоню вам... Мы обязательно... нет, сейчас у нас в агентстве скидки... вообще мы можем по-другому договориться... я вам перезвоню!
Марина кладет трубку. Она вся кипит от ненависти.
МАРИНА. Значит так - слезла!
НАТАЛЬЯ. (слезает) Надо будет соседа вашего попросить.... Колю… его же Коля зовут… а то вы его как-то странно… даже выговорить не могу… полочку вот тут - для Богородицы матушки... лампадку зажжем....И Господь управит… Я эту икону с собой пятнадцать лет вожу, мне ее сам настоятель Ионафан....