[63]. И, «загрунтованные», мы с большей вероятностью, быстрее и чаще находим то, что искали. Этот цикл поддерживается каждым новым моментом удовольствия. Так что ищите и обрящете!
Второе (б) обеспечивает высокую эмоциональную заразительность смеха[64]. Смех уникален тем, что в основном рождается – и распространяется – среди других людей. Так что, когда вы на прогулке в парке замечаете собачку в пальто, которое выглядит точной копией нового пальто вашей лучшей подруги, или когда ваш ребенок открывает рот и выдает нечто – запомните это и поделитесь с другими. Как сделал комик Джеймс Брейквелл, когда услышал:
Моя шестилетняя дочь назвала фермерский соус «глазурью для салата», и теперь я уже никогда не назову его иначе.
Не факт, что Брейквелл собирался в то утро сочинить шутку, но он определенно был открыт возможности, что шутку преподнесет ему мир.
Как сказал Мел Брукс: «Жизнь буквально изобилует комедией, если вы просто посмотрите вокруг».
Часть 2: формирование смешного
Многие шутки следуют фундаментальной структуре: сетап (установка) + панчлайн (кульминация). Сетап представляет собой наблюдение или правдивую историю, а панчлайн – то, что удивляет аудиторию, переворачивая ожидания (иными словами, создает ложное противопоставление).
Иногда простых наблюдений за правдой жизни и несоответствиями бывает достаточно для смеха, но они не всегда достигают цели. В таких случаях не помешает легкое подпихивание, которое поможет идее пересечь финишную черту на пути к смешному.
Чтобы перейти от сетапа к панчлайну, воспользуйтесь одним из этих нехитрых приемов.
Как только наши студенты составили длинный список наблюдений, комик Сара Купер поставила перед ними первую задачу: преувеличить каждое из наблюдений, играя с масштабом и значимостью, прибегая к гиперболе. Эта простейшая подсказка привела студентов в восторг и поразила тем, насколько доступным может быть юмор, стоит лишь слегка присочинить.
Преувеличивая наблюдения, мы тем самым создаем ложное противопоставление, спутывая ожидания слушателя. И вместо обычной реакции следует изумление. Далее вы увидите, как Купер преобразила простое замечание о том, что сиденья в самолете до смешного неудобны.
Сара выдает здесь несколько блестящих идей. Она использует знакомый формат, начинает с узнаваемых вещей, а затем преувеличивает их до крайности. Она усиливает эффект, следуя по схеме рассадки и заменяя привычную терминологию («первый класс», «эконом») юмористическими аналогами («эконом-дискомфорт», «эконом-агония» и так далее).
Преувеличением другого рода можно назвать отрывок из монолога Джона Малейни:
Недавно я побывал на массаже в спа-салоне. Я вошел в кабинет, и массажистка попросила меня раздеться до приемлемо-комфортного уровня. Так что я надел свитер и вельветовые брюки и почувствовал себя в полной безопасности.
Наблюдение, стоящее за этой шуткой, очевидно: Малейни неловко раздеваться перед посторонним человеком. Это укладывается в общепринятую истину – в самом деле, когда незнакомец натирает ваше обнаженное тело маслами, это может выглядеть довольно странно (или, по крайней мере, нарушает многие границы, установленные в социуме). Малейни мог бы поделиться этим наблюдением самыми разными способами, но он предпочитает усилить его, преувеличивая свою ответную реакцию. Он не ограничивается отговоркой: «Так что я снял носки» – а намеренно делает разворот, фактически напяливая на себя еще больше одежды. Другими словами, он использует сразу два приема: ложное направление и преувеличение.
Контраст – сопоставление двух или более элементов – еще один инструмент в вашем комедийном арсенале. Если наблюдение проистекает из несоответствия, в нем наверняка заключена некоторая степень контраста. Если этого нет, создайте контраст другим способом! Вам в помощь комментарий от Сета Майерса, построенный на наблюдении о расточительном бюджете футбольного клуба The New England Patriots:
The New England Patriots стали первой командой НФЛ, купившей собственный самолет для полетов на матчи… Тем временем Cleveland Browns понижен до верхней полки лайнеров бюджетной Spirit Airlines.
Patriots имеют репутацию самой богатой и успешной команды в лиге, но даже для них покупка самолета выходит за рамки нормы. Можно ожидать, что команда полетит первым классом или зафрахтует рейс, но чтобы владеть самолетом – это уже слишком. Однако обратите внимание, что для создания комедии Сет на самом деле не преувеличивает поступок Patriots. Вместо этого он выбирает команду с самым низким рейтингом и выходит еще дальше за рамки нормы в противоположном направлении, придумывая диковинную и контрастную судьбу для печально знаменитых Cleveland Browns.
Или же обратите внимание, как тонко Челси Перетти использует контраст, рассказывая о невыносимом давлении социума на женщин и привилегированном положении мужчин:
Я просто хочу ощутить эту мужскую уверенность. Фантазируя о том, каково это – быть парнем, я представляю себе такую картину: ты просыпаешься утром, открываешь глаза и думаешь: «Я потрясающий! Людям, наверное, не терпится послушать, что я скажу!»
Челси не говорит впрямую, что женщин зачастую ставят в такое положение, что они чувствуют себя людьми второго сорта, – аудитория, возможно, сочтет такую ситуацию узнаваемой, но удручающей. Вместо этого Челси высвечивает проблему, противопоставляя в качестве контраста воображаемый мужской опыт. Мужчина, может, просыпается вовсе не с такими мыслями – они уж очень примитивны, – но Челси заставляет слушателей осознать, насколько по-разному живут и чувствуют мужчины и женщины.
На следующем уровне наблюдение у Челси начинается с женской точки зрения. Затем она создает контраст преувеличенной версией мужской перспективы. В том отрывке, что приведен выше, она уже полностью отбрасывает женскую точку зрения, прибегая исключительно к контрасту.
Челси знает, что наш мозг сам заполнит недостающие фрагменты.
Если чему и можно быстро научиться, перебрасываясь шутками в сценарной мастерской «Бригады честных граждан» (оставляя в стороне тот факт, что у вашего учителя, Уилла Хайнса, каждый раз неизбежно получается лучшая подача), так это тому, что конкретика, детали и цвет могут превратить хорошую комедию в блистательную. Судите сами – вот шутка от Джимми Фэллона:
Британские ученые предупреждают, что пятая часть видов растений на планете находится под угрозой исчезновения. При этом, как ожидается, капуста кале выживет.
Что, если бы панчлайн был чуть менее конкретным? Скажем, «что еще хуже: ожидается, что овощи выживут». Согласитесь, уже не тот эффект? А все потому, что это более общий, размытый выбор. Версия с капустой кале, которую предпочел Фэллон, не только специфическая, но еще и несет в себе множество широко признанных ассоциаций (например: хипстеры, помешательство на здоровье, правильное питание и пища, которую трудно пережевывать)[65].
Мария Бэмфорд – мастер создания точных и ярких шуток:
Меня уже тошнило от того, что я задавала один и тот же вопрос людям, состоящим в отношениях: «Как вы, ребята, познакомились? Ваши руки случайно соприкоснулись в саду?»
В основе этой шутки лежит правда – зависть к тем, кто счастлив в отношениях, и презрение к глупым историям о том, «как мы познакомились», – которая близка многим из нас, но не она делает это наблюдение смешным. А живой и яркий язык, который использует Мария, вызывая мысленный образ прямо из викторианского романа: две одинокие души, несчастливые в любви, сведенные судьбой посреди моря розовых кустов и жимолости. Здесь присутствует и некоторое забавное несоответствие между сценой, описанной Бэмфорд, и тем, как на самом деле знакомятся в XXI веке (зависают скорее в Tinder[66], а не в саду).
Точно так же, как контраст может создать юмор, с этой задачей справляется и сравнение. Некоторые комики – мастера аналогий – высвечивают нелепость поведения или ситуации, сравнивая их с чем-то совершенно иным, но в равной степени чрезмерным.
Вот как Джим Гэффиган использует аналогию в своем наблюдении о том, что большие семьи, как у него, встречаются в наши дни все реже:
Большие семьи похожи на магазины, торгующие водяными матрасами: раньше они были на каждом шагу, а теперь кажутся диковинкой.
Без аналогии с водяными матрасами в этом наблюдении нет юмора. Может показаться, что Гэффиган, который вырос с пятью братьями и сестрами, а сейчас сам воспитывает пятерых детей, попросту сокрушается о том, что выпал из мейнстрима. Юмор проистекает из неожиданности сравнения водяных матрасов с большими семьями. Когда ваш мозг (с помощью Гэффигана) улавливает смысл, это становится приятной неожиданностью.
Фразы «Это как будто…» и «Это как если бы…» помогут вам различить аналогии и в итоге создать свои собственные. В процессе поиска аналогий стоит внимательнее прислушиваться, и вы заметите, что комики постоянно их используют.
Вот Хасан Минхадж рассказывает о своих трудностях в общении с отцом, сравнивая его с режиссером, отличающимся характерным стилем:
Каждый разговор с моим отцом похож на фильм М. Найта Шьямалана. Полтора часа накачки и нулевой выхлоп: «И это конец?!»
А Джон Малейни выражает свое стойкое отвращение к музыкантам в нью-йоркском сабвее, которые оглушительно играют на своих инструментах в переполненном потными телами месте, откуда не сбежать: