Вернемся к упражнению «Спектр», чтобы увидеть, как взаимодействуют эти три компонента.
Сначала мы показали нашим студентам твит с таким текстом:
Мне только что предложили место в Cisco! Теперь надо обмозговать, стоит ли жирная зарплата того, чтобы каждый день мотаться в Сан-Хосе и ненавидеть свою работу.
Этот твит явно предназначался для того, чтобы рассмешить. Но уместен ли такой юмор?
Студентка, которая сочла его совершенно безобидным, считает, что у автора приватный аккаунт в Twitter, куда заходят только близкие друзья. Ее рейтинг «уместности» основывался на убеждении, что это здорово и важно – иметь возможность рассказать своим друзьям о собственных переживаниях и привнести в это нотку беззаботности!
Тем временем на «совершенно неуместном» конце спектра другой студент высказал иную точку зрения: что, если это было опубликовано публично? «Автор, по сути, высмеивает компанию, в которой собирается работать, – отметил студент. – Если бы я был сотрудником Cisco, я бы обиделся и, честно говоря, задался вопросом, стоит ли его нанимать».
Бинго.
Легко увидеть правду в этом утверждении: оно проникает в суть компромиссов, на которые все мы вынуждены идти, когда дело доходит до баланса между работой и личной жизнью[126]. Но если убрать из твита юмор, автор, по сути, говорит: «Работа в Cisco отстой, и, если бы не крутая зарплата, я бы даже не стала рассматривать эту вакансию».
Такое уместно сказать другу, но, вероятно, не всей твиттосфере – особенно учитывая, что у компании, которую вы называете отстоем, наверняка есть аккаунт в Twitter и ваши остроты не останутся без внимания.
На самом деле это был публичный твит, и сотрудник Cisco действительно его увидел. Правда больно ранила, и все кончилось тем, что предложение о работе соискательнице было отозвано.
Но использовать юмор, чтобы пролить свет на горькую правду, не всегда табу. Взять хотя бы «Карты против человечества», популярную настольную игру, известную своей грубостью, резкостью и порой[127] неполиткорректностью. Игра-бестселлер была запущена в рамках кампании Kickstarter в 2009 году и с тех пор пополнилась специальными выпусками, включая Geek Pack, «Ностальгия 90-х» и «Карты против человечества для Нее» – версию игры, которая высмеивает продукты «для нее», как объясняется в их часто задаваемых вопросах.
Вопрос: «У меня уже есть “Карты против человечества”. Нужно ли мне это дополнение?»
Ответ: «Побалуйте себя! Скажите “да” платью. Найдите лучший тональник для вашей кожи. Потусите с девчонками».
Вопрос: «Что в ней особенного?»
Ответ: «Коробка розовая, но карты точно такие же, как в оригинальной версии. О-о-очень редкий случай».
Вопрос: «Но почему на 5 долларов дороже?»
Ответ: «Потому что мы того стоим».
Сатира бренда не ограничивается самой карточной игрой, она распространяется на их веб-сайт и маркетинг, как в случае с этой рекламой:
Показывая это в классе, мы редко удивляемся тому, что гораздо больше женщин, чем мужчин, находят эту шутку смешной. И это логично. Женщины с большей вероятностью распознают здесь правду: продукты «для женщин» чаще всего дороже, чем то же самое[128] «для мужчин» (одежда, средства по уходу за волосами и кожей, бритвы, доллары…)[129]
Так, а что с инсинуацией относительно мужчин, обсуждающих вечерами вопросы экономики и текущие события, в то время как женщины, подав им сигары и виски, удаляются на кухню обсудить шоп-листы? Почувствовали себя оскорбленными женщины (или мужчины) в нашем классе? По большей части нет – потому что сатира была предельно ясной. Почти все в классе сочли это объявление уместным, поскольку оно настолько преувеличено, что не приходится сомневаться, шутка это или нет.
«Это забавно и правдиво освещает важный вопрос», – сказал один студент, а другой отметил, что «это мощное заявление, и сделано оно эффектно». Наших студентов не уязвила правда, изложенная в объявлении, потому что цель очевидна: высмеять некоторые реалии сексизма, а не одобрить их.
Боль и дистанция тесно связаны в том смысле, что степень дистанции зачастую предсказывает, насколько болезненной окажется тема для конкретной аудитории. Если что-то трагическое случилось с вами, другом, соседом, вашей собакой, собакой вашего соседа, соседом вашей собаки – боль будет более острой для вас, чем для случайного человека, узнавшего об этом из новостей по телевизору, но незнакомого ни с кем. Даже с собакой.
В то же время дистанция между рассказчиком и темой шутки служит индикатором того, насколько уместна эта тема для шуток. Вот почему несколько студентов, которые сомневались в уместности объявления о работе в Cisco, сказали, что это зависит от того, кто его написал. Членство в «группе» обычно сопровождается разрешением говорить определенные вещи, чего лишены все остальные. Интуитивно это имеет смысл: женщины могут шутить про женщин, что не позволено мужчинам, пожилые люди могут отпускать шутки про стариков, что запрещено молодым, ну и далее по списку. Из этого следует, что студенты сочли бы рекламу «Карт против человечества для Нее» более уместной, если бы знали, что она написана группой остроумных женщин – в то время как они могли бы счесть ее подленькой, если бы она исходила от мужчины.
Сатира – мощный инструмент для разоблачения и преодоления болезненных реалий нашего мира. Но есть ли какие-то вещи, которые слишком болезненны или слишком сильно бьют по живому, чтобы шутить над ними? И как узнать, что еще «слишком рано» шутить о них?
Именно такой разговор неизбежно возникает, когда мы просим наших студентов поразмыслить над первой страницей номера The Onion от 27 сентября, вышедшего всего через две недели после терактов. В те мрачные дни мы не просто думали, что смеяться рано, многие опасались, что комедия – и особенно сатира – навсегда ушла из нашей жизни.
На первый взгляд столь задорный стиль в отношении терактов 11 сентября так скоро после трагедии представляется удивительно бесчувственным и явно неуместным. Несчетное количество американцев оплакивали супругов, братьев и сестер, друзей, кузенов, коллег, родителей… и в довершение всего страна, казалось, шла к войне. Боль была безмерной, и дистанции для нее не существовало.
И все же, когда мы спросили наших студентов (большинство из которых учились в старших классах или колледжах в 2001 году), многие уловили шок, опустошенность и беспомощность людей, запечатленные в заголовках на первых полосах, с идеально выверенным сатирическим уклоном – СРАНЬ ГОСПОДНЯ: АТАКА НА АМЕРИКУ и ОТ БЕЗЫСХОДНОСТИ ЖЕНЩИНА ПЕЧЕТ ТОРТ С АМЕРИКАНСКИМ ФЛАГОМ. Доводы, которые они привели, напоминают о том, что иногда чем острее боль, тем больше мы нуждаемся в смехе. Взять хотя бы ответ студента из Нью-Йорка, в то время школьника: «Это дало мне некоторую разрядку, в которой я отчаянно нуждался, пытаясь осмыслить нечто невообразимое».
Конечно, трагедия и ее эмоциональное воздействие не забываются, но девятнадцать лет, отделяющие нас от нее, – расстояние значительное. Однако, если мы изучим реакцию людей в те дни, мы увидим на удивление похожую историю – во многом потому, что авторы The Onion задали тщательно продуманный тон. Если бы не это, высокий уровень боли и близость события, вероятно, нарисовали бы совсем иную картину.
Скажем, заголовок ОБЪЯТИЯ КРЕПЧЕ НА 76 000 ПРОЦЕНТОВ, трогательный и пронзительный, подчеркивает тот факт, что люди тянутся друг к другу в трудное время. Комики шутят не о боли, они шутят о любви.
Между тем МАССИРОВАННАЯ АТАКА НА ПЕНТАГОН СТРАНИЦА 14 ЛЕНТЫ НОВОСТЕЙ признает серьезность ситуации, в которой крупная атака на Пентагон отходит на второй план. Эта строгость – то, с чем почти все могут согласиться. Она не вызывает споров.
Как резюмировала статья, опубликованная в журнале Wired всего через день после выхода номера The Onion: «Сатира не бесчувственна, она говорит горькую правду: проблема сложна, опасность реальна, а будущее неопределенно».
Может, вы и не размещаете в Twitter шутки о своем работодателе, не создаете продукты, которые борются с гендерным неравенством, не пытаетесь сатирой поддержать нацию после трагедии. Но эти принципы помогают создать основу для лучшего понимания юмора, который вы несете в мир, и служат действенными рычагами в ситуациях, когда аудитории по-разному оценивают уместность юмора. Это не жесткая формула. Серые зоны юмора сбивают с толку, запутывают и постоянно меняются. Лучшее, что вы можете сделать, пытаясь ориентироваться в них, это следовать рекомендациям ниже.
• Исследуйте правду: что, если вы уберете юмор из правды? По-прежнему ли уместно делиться комментарием в этом контексте и с этой аудиторией?
• Подумайте о боли и дистанции: насколько велика боль? Достаточно ли далеко событие, чтобы смеяться над ним? И не бьет ли юмор по живому? Насколько вы близки этому человеку или группе или насколько хорошо знакомы с источником боли, чтобы с уверенностью шутить по этому поводу?
• Считывайте аудиторию: это не просто попытка понять, что заставит ваших слушателей смеяться. Речь и о том, чтобы угадать, какие чувства вызовет у них ваш юмор. Есть ли у людей настроение шутить? Существуют ли культурные различия или другие обстоятельства, которые следует принять во внимание?
Жизненный цикл неудачной шутки
Томас возглавлял небольшую цифровую медиакомпанию со штатом около тридцати человек, и среди них была проблемная сотрудница – назовем ее Джеки. Все в команде недвусмысленно дали Томасу понять, что Джеки не соответствует принятым стандартам: каждый день опаздывает, с работы уходит рано, срывает дедлайны, не выполняет важные задачи. Более того, коллектив чувствовал, что поведение Джеки разрушительно влияет на командную культуру: Джек