«Ведь до сих пор не нашли того дурака, который это предложил — и это исполнили! Китайцы „купили“ нас здорово. После 1949 года они сказали: „Вы нам очень сильно помогли против японцев! И мы теперь самостоятельное государство. У вас были помощники среди наших — надо их всех наградить за это, за помощь!“ И наши выдали им список наших помощников.
Все они погибли. Кто — за воровство, кто — за изнасилование, кто ещё за что-то. Погибли все! Это были сорок девятый — начало пятидесятого года.
А кто предложил передать списки — все отрицают: „Не я… не я… не я!“
Но кто-то ведь сказал!»
Вот такая роковая, в полном смысле слова смертельная ошибка. Или предательство. Реально получилось именно так. Не нужно думать, что все изменники предают сознательно — нередко это происходит по глупости, из-за воспалённого самолюбия (но это тоже дурость), а то, напротив, из-за комплекса неполноценности. И что, можно было думать, будто после подобного предательства даже самые истинные коммунисты, искренние друзья Советского Союза захотят помогать СССР? А где гарантия, что ничего подобного не повторится вновь? Юрий Иванович Дроздов говорил, что «ошибочность этого шага сказывается и по сей день».
В общем, с Китаем в то время всё было очень и очень неясно. Хотя неясно было в то время и с Советским Союзом, но это пока ещё не было известно, между тем как события назревали и стремительно приближались. О том можно судить хотя бы по такому фрагменту из воспоминаний Дроздова:
«Начальник Первого главного управления генерал А. М. Сахаровский{32}, напутствуя меня на работу в Пекине, просил быть осторожным, терпеливым, всё перепроверять, не забывать об истории Китая и его отношениях с Россией, а также об особенностях психологического склада китайцев, который во многом определяет их отношение к другим странам и их поведение с иностранцами.
В конце августа 1964 г. я улетел в Пекин»[67].
Если судить по сказанному, то какой-то уж слишком осторожный, излишне аккуратный инструктаж получился… Ведь в первую очередь нужно было думать об интересах Советского Союза, а «китайский менталитет» — дело десятое!
Между тем работать в КНР было трудно по многим причинам, и не только политическим.
Главная сложность, очевидно, состояла в том, что это была первая резидентура в Пекине, созданная после 1949 года, — то есть советская разведка вновь начала работать по Китаю. Уточним, что разведка работает не «против какой-то страны», а «по какой-то стране». Если вдуматься, то глубокий смысл этого термина станет очевиден: даже добывая секреты, разведка в общем-то не делает ничего конкретно во вред данному государству. Просто получает информацию.
Так как это была первая резидентура, то всё приходилось начинать с нуля, во всём разбираться на месте. Там, где всё отлажено, каждый сотрудник работал по своей линии: кто занимался политической разведкой, кто — научно-технической, а здесь пока ещё разграничений не было, все работали по любым линиям, буквально «нащупывая», у кого что лучше получается. Хотя главной, бесспорно, была политическая линия — следовало дать ответ на вопрос: куда пойдёт Китай, в какую сторону он будет ориентироваться? Выяснить, что знают о Китае «западники», как они его оценивают и что они от Китая ждут.
К сожалению, вопросы эти были заданы слишком поздно: Китай давно уже сориентировался на Запад.
Между тем в Пекине продолжало работать Представительство КГБ при внешнеполитической разведке КНР — подобное тем, что существовали в большинстве других соцстран, и его сотрудники, подобно их коллегам во всех прочих Представительствах, делились с «местными товарищами» своим оперативным опытом, учили китайцев, как нужно работать против врагов. А ведь тогда всё очевиднее становилось, что именно СССР воспринимался Китаем как первый враг.
При этом и резидентура, работавшая по Китаю, и Представительство, обучавшее «китайских товарищей» азам разведки, были подчинены Дроздову, главному резиденту. Как свидетельствовали сотрудники, работавшие в то время в КНР, в результате этого были каша и путаница. Но Юрий Иванович вскоре во всём разобрался, и вполне возможно, что это по его инициативе уже в октябре 1964 года Представительство было упразднено.
Между тем условия работы в Китайской Народной Республике коренным образом отличались от условий работы — как бы поточнее выразиться? — в нормальных, скажем так, странах.
«Агенты из числа китайцев частично были отозваны или потеряли свои возможности, частично отказались от сотрудничества из страха или идеологических соображений. Новые вербовки, особенно должностных лиц, стали практически невозможными. Все контакты происходили под пристальным демонстративным наблюдением китайских спецслужб. Человек с европейской внешностью сразу привлекал к себе внимание и ходил окружённый толпой воинственно настроенных хунвейбинов. Разведка использовала агентуру из числа монголов или среднеазиатов, но полезной информации она почти не приносила»[68].
Ветеран разведки, работавший в Поднебесной вскоре после отъезда оттуда Юрия Ивановича, рассказывал:
«Что такое Китай? Глаза везде! Глаза, глаза, глаза… И белое лицо, где бы ни появилось, оно как бельмо в этом узком глазу. Сразу бросается! Помню, мне пришлось проводить тайниковую операцию. Места, подобранные моими предшественниками, были вполне нормальные — с нашей „официальной“, формальной точки зрения. Но не в глазах людей, которые наблюдают за нами. Например, нам нельзя было оставлять следы на снегу — местные ходили в резиновых тапочках без каблука, а там, где мы появлялись, был каблук. Ну и потом, у нас от них всё отличалось — цвет лица, одежда, фигура, рост — всё! И кто тебя заметит — наружное наблюдение или добровольцы, которых было очень много, — попробуй пойми. Китайцы в тот период имели такое указание: где бы ни появился „сулян“, то есть советский, немедленно сообщать родителям, старшему по подъезду, по дому — и в полицию! Такие вот были замечательные условия! Поэтому работать надо было чётко, относиться к делу очень серьёзно. Я понимал, что каждый тайник — это не только человеческая жизнь, но и межгосударственные отношения… Ошибки здесь были недопустимы!»
Помнится, когда-то, пока «цивилизованный мир» ещё не был забит толпами китайских туристов, бытовал такой анекдот: «Почему в мире так много китайских ресторанов? Да потому, что китайский шпион был бы слишком заметен в толпе». А в китайской толпе, соответственно, заметен любой иностранец.
Хотя чего там иностранец! Наш вышеназванный собеседник рассказывал:
«Во всех гостиницах около администратора, который регистрирует посетителей, сидит „слухач“, который по особенностям речи китайца может без ошибки сказать, из какой провинции, из какого он уезда или даже из какого населённого пункта. „Слухачи“ были во всех гостиницах. Наши не знали этих тонкостей и наплевательски относились. Я знал это, а потому боялся кого-то из своей агентуры лишний раз „выдёргивать“.
А знаете, что такое бросить письмо в почтовый ящик? Там ящики не такие, как у нас. Там такая тумба стоит около дороги, с клапаном со стороны проезжей части. Не со стороны пешеходов, просто так, проходя, незаметно письмо не бросишь! Когда почтовые работники вынимают почту, они перетягивают резинкой получившуюся пачку, вставляют белый листок бумаги и пишут номер почтового ящика и время. И не дай Бог, попадись там письмо, написанное не китайцем! Или каким-то образом отличающееся по написанию адреса или чего ещё — ты можешь попасть в число разрабатываемых. Это я чётко видел и чётко представлял…»
И вот в этих воистину немыслимых условиях нужно было налаживать — точнее, начинать с самого начала — разведывательную работу, чтобы понять, повторим, в какую сторону будет двигаться наш недавний друг и союзник. Тем более что в октябре того же 1964 года, с интервалом всего в двое суток, в Советском Союзе и в Китае произошли события чрезвычайной важности для каждой конкретной страны, получившие и огромный международный резонанс.
14 октября пленум ЦК КПСС в конце концов отправил на пенсию первого секретаря Центрального комитета КПСС Никиту Сергеевича Хрущёва.
16 октября, под адский грохот взорванной на полигоне Малань атомной бомбы, Китай самочинно вступил в «клуб ядерных держав», заняв в нём пятое место после США, СССР, Великобритании и Франции.
Думается, что комментировать эти события не имеет смысла.
Можно только предполагать, насколько усложнилась работа резидентуры (следовало не только узнавать, что делается у китайцев, но и понять, что происходит в родной стране, ибо со сменой непопулярного лидера во многом менялся или корректировался ранее проводимый им курс, и это неминуемо должно было отразиться на деятельности разведки), так тут ещё и самому резиденту пришлось разбираться с собственной личной проблемой. По вполне понятной причине он не вспоминает о ней в своей книге, но, как мы уже говорили, даже само название «Вымысел исключён» не исключает наличия каких-то недомолвок.
Впрочем, об этом случае ранее вообще нигде не рассказывалось.
Так вот, как сообщил нам один наш весьма информированный источник, в начале своей командировки Юрий Иванович попал в серьёзную автомобильную аварию. Он сбил китайца, причём, как было нам сказано, «подшиб его здорово».
Наш собеседник пояснял:
«Ездить в Китае в то время было очень трудно — особенно по вечерам или в ночное время. Уличного освещения практически не было, а спали они зачастую на улице, прямо на дороге. В домах спать было невозможно: лето — душно, жарко… Зато дороги были пустые, автотранспорта почти что не было. Вот выйдет китаец на улицу, постелет циновку, где ему захотелось, и на этой циновке спит. Поэтому налететь на подобную неприятность было парой пустяков».
Как нам было сказано, Дроздов в Китае ездил на «жигулях», но это ошибка — «жигули» тогда ещё не выпускались, скорее это был «москвич».