«Детальные расследования журнала „Фокус“ дали следующие результаты: КГБ, по всей вероятности, имел в составе Федеральной разведывательной службы (БНД) своего ценного высокопоставленного агента, который не разоблачён до сих пор. На прошлой неделе соответствующий запрос журнала „Фокус“ вызвал смятение у руководства разведывательной службы в Пуллахе под Мюнхеном, которое уже начало поиски предполагаемого шпиона Москвы.
И такое возбуждение вполне понятно: возглавляемое Дроздовым подразделение, в соответствии с проведённым „Фокусом“ собственным расследованием, по всей видимости, уже в 1972 году завербовало человека, который мог выдавать Москве рискованные операции БНД, те, что она проводила в странах восточного блока. И не только этот агент под псевдонимом „Д-104“, по-видимому, действовал в самом сердце БНД, имел тесные контакты с представителями дружеских западных разведок и, возможно, также информировал Кремль об операциях американских, английских и французских агентов против Варшавского пакта»[105].
Сам же Юрий Иванович говорил об этом так:
«Агент, назовём его условно „Д-104“, работал в самом чувствительном для нас подразделении Центрального аппарата БНД. Вокруг него была создана защитная агентурная сеть. В итоге мы получили доступ к деликатной информации о взаимодействии спецслужб стран НАТО.
Мы работали с „Д-104“ около пяти лет. Потом случился провал одной нашей агентессы из защитной сети, и нам пришлось скрепя сердце прикрыть операцию. Барон фон Хоэнштайн и „Д-104“ ушли в небытие»[106].
Да, круто! Однако, как нас и просили, мы закрываем тему и возвращаемся к злосчастной Хайдрун Хофер, о провале которой чуть выше сказал Дроздов.
По окончании командировки секретарша возвратилась в Германию и получила назначение в штаб-квартиру БНД. Влиятельный парижский резидент ходатайствовал, чтобы его подругу определили в какое-то хорошее подразделение, так что «Роланд» успешно продолжал свои контакты.
Но дальше всё получилось не совсем понятно и совершенно, мягко говоря, бестолково. Точнее — нелепо, ибо если такое описать в детективном романе, то разборчивый читатель просто отбросил бы книгу, решив, что фантазия автора иссякла и он пытается поскорее и абы как завершить повествование. (В XIX веке некий литератор и издатель, из номера в номер публиковавший в своей газете роман с продолжением, в конце концов закончил его так: «Потом все они сели на один корабль, но корабль попал в шторм и утонул». У нас будет казаться ещё искусственнее — но это абсолютная правда!)
Не знаем, был ли резидент в курсе того, что «делит» благосклонность своей секретарши с прочими сотрудниками, но появление в её постели ещё и «человека со стороны», этого самого Пушке из далёкой Латинской Америки, кажется, смутило «резака». Зять Гелена решил сделать «установочку», чтобы разобраться, кто это сумел так легко и ненавязчиво войти в «дружную семью» парижской резидентуры БНД. Уж слишком давно он числился в женихах Хайдрун Хофер, бывал даже у её родителей, но не спешил связывать себя узами брака. Есть также вариант, что сама секретарша наболтала своему шефу лишнего…
«Установка» была сделана, личность Ханса Пушке подтвердилась, но при этом выяснилось, что он проживает не в Аргентине, а в Австралии, и вообще, судя по всему, это был совершенно другой человек, хотя абсолютно все данные удивительно совпадали.
Николай Павлович рассказал нам о том, что происходило дальше, незадолго до рождественских праздников 1976 года:
«„Документы прикрытия“ для агента-нелегала сфотографировали на Лейпцигской ярмарке — у немца, настоящего Пушке, приехавшего из Австралии. Оттуда в Европу каждый день не поездишь, поэтому наш парень спокойно шастал с этими документами. Они, проверив по документам, поняли, что что-то не так — но, очевидно, не разобрались, в чём суть, и начали готовить его арест. А мы его в тот раз выводили на Запад. И вдруг гэдээровцы звонят в Представительство, сообщают: „Готовится захват Пушке! Ваш или нет?“ Наши ответили: „Нет такого!“ Спрашивали ведь где-то на уровне начальника отдела, который мог не знать, под каким именем работает агент.
Он такого человека не знает, у других не спросить. Это сейчас — мобильный телефон, всё моментально, а тогда — нет сотрудника на месте, и не найдёшь.
А я в это время как раз отвёз агента в аэропорт. Он прошёл на посадку — я спокойно поехал к себе. Приезжаю, мне говорят: „Вот такой Пушке, знаешь?“ — „А что?“ — „Захват!“ Ого! Что делать?!
Звоню в аэропорт, и тут выясняется, что самолёт почему-то задержался! Я на машину — и туда. Почти что из самолёта его вытащили! Проблема была в том, чтобы чемодан в багаже найти, но тут немецкие друзья помогли.
И надо же такому случиться, что именно в тот самый день в Мюнхен из Австралии прилетает настоящий Пушке! Ну не может такого быть, но…»
Можем заметить, что совпадений и случайностей не бывает только в хорошей литературе, зато в реальной жизни может произойти любая глупость — в том числе и самое нелепое совпадение!
Николай Павлович продолжает рассказ:
«Тут его прямо в аэропорту под белы руки! Два дня допрашивали и убедились, что это совершенно не тот человек, что был в Париже. Пришлось извиняться, отпускать, но всё равно история попала в прессу — конфуз, скандал!
Заодно арестовывают и эту самую Хайдрун — на неё в общем-то ничего нет, кроме подозрений, но…»
Чтобы подтвердить, что именно так и было, вновь берём публикацию из немецкого журнала «Фокус»:
«Во время допросов в Мюнхенском земельном ведомстве криминальной полиции она [Хайдрун Хофер] выпрыгивает с шестого этажа. (Несчастная упала на густые кусты; кстати, по русской нумерации это был седьмой этаж. — А. Б.) В связи с тяжёлыми травмами уголовное преследование её так и не было начато, и в 1987 году дело было прекращено по истечении срока давности»[107].
Когда об этом стало известно в Москве, Андропов сказал: «Это же надо было с 7-го этажа выпрыгнуть, чтобы мы убедились, что это не подстава!»
Разговоры о возможной подставе велись в Ясеневе (пока операция проводилась, ПГУ сменило свою дислокацию) до самого завершения этой истории.
…Как далее сложилась судьба Хайдрун Хофер, мы не знаем, но это уже не наша тема.
Барон фон Хоэнштайн и агент «Д-104» ушли в небытие.
После объединения Германии «Роланд» — Ханс Пушке, как и большинство немцев, связанных с восточногерманской или советской разведкой, несколько лет отсидел в тюрьме теперь уже единого немецкого государства. Руководству «объединённой Германии» не хватило благородства простить (хотя тут даже и определение «простить» не совсем подходит) людей, честно выполнявших свой долг перед своим государством, перед страной, в которой они жили. Говорить о благородстве руководства «позднего СССР» — «новой России» по отношению к недавним союзникам вообще бессмысленно. Все эти люди были преданы — начиная с «дяди Миши» Вольфа, приговорённого в 1993 году к шести годам лишения свободы, и заканчивая теми самыми благородными (без всякой иронии!) «Ромео».
Но всё это будет впереди. А пока Николай Павлович, которому досрочно присвоили звание майора, благополучно возвратился на Родину.
Юрий Иванович же к тому времени получил новое назначение и оказался очень далеко не только от Германии, но и от Европейского континента.
Но о том, куда он уехал, мы расскажем позже.
Глава 8. «Иуда из Ясенева» против «Дубравина» и «Веста»
Повторим ещё раз, что о конкретной работе Юрия Ивановича многого и много не расскажешь, но всё же стараемся представить какую-то конкретику.
…В 1955 году 25-летний чех Людек Земенек был зачислен в штат нелегальной разведки КГБ СССР и на исходе 1957 года выведен на территорию ФРГ. Затем была Канада, а в 1968 году нелегал с семьёй осел в США. В конце 1970 года ему было присвоено звание подполковника.
Теперь — о конкретной работе Дроздова:
«В апреле 1972 года Земенек был вызван в Киото. Его контактом здесь стал Юрий Иванович Дроздов. Встреча носила контрольный характер, а опытный сотрудник Управления „С“ Ю. Дроздов умело укрепил Земенека в его мнении о собственной значимости. Весной 1974 года после свержения правительства С. Альенде{56} в Чили Земенек был командирован туда с целью оценить на месте сложившуюся там политическую обстановку…»[108]
И далее на той же странице:
«В июне 1974 года разными маршрутами Людек, Инга и Петер (жена и сын Земенека. — А. Б.) прибыли в Москву, причём отец и сын встретились в Копенгагене и сели там на советский теплоход, следовавший в Ленинград»[109].
К чему эта информация? Пока ни к чему. Но пригодится! Много чего ещё нам пригодится…
Например, вы запомнили выпускника ленинградской «Кормушки», встреченного нами в 3-й главе этой книги, а Юрием Ивановичем (возможно) в 1956 году, — Владимира Мартынова? На самом деле его звали Вадим Михайлович Майоров, но в то время, о котором идёт речь, он вообще был Владиславо Месконис и жил в Аргентине с женой и двумя маленькими дочками, а в Центре несколько человек знали его под оперативным псевдонимом «Вест». Путь Майорова на Запад через целый ряд стран начался в феврале 1961 года. Конечной точкой маршрута должны были стать Соединённые Штаты, но предпоследней остановкой, достаточно долгой, была назначена Аргентина. Там «Вест» отслужил рядовым солдатом в местной армии (будучи старшим лейтенантом КГБ СССР), туда привёз молодую жену, брак с которой оформил в Лондоне (перед тем их с Ларисой Васильевной расписали в московском загсе), там, в Аргентине, у них родились дочери Сабина и Александра… В Буэнос-Айресе он стал владельцем посреднической экспортно-импортной конторы, установил связи со многими странами и готовился перебираться в США.