К сожалению, не зная содержания того самого «закрытого» указа, мы не можем ничего утверждать точно — лишь в общих масштабах. Вроде бы наибольшее количество орденов Ленина — повторяем, высшего ордена в СССР! — получили военнослужащие «мусульманского» батальона — семь или восемь человек. (Можем ошибаться!) В числе награждённых был и лейтенант Рустамходжи Турдихужаевич. Лейтенант с орденом Ленина — более чем круто!
Запомните это имя — мы с ним обязательно встретимся.
Орденом Ленина был награждён и Сергей Александрович Голов, также представленный к званию Героя.
«Мне наши ребята порой говорят, — рассказал нам Сергей Александрович, — что мне не повезло — мол, Героя не получил. Я отвечаю: „Не повезло тем, кто здесь похоронены! К сожалению, мы чаще всего встречаемся на кладбище, вспоминая наших ребят, — там-то такие разговоры и возникают… А я говорю: Слава Богу, жив и здоров!“».
И ведь действительно, сколько нам ни приходилось общаться с людьми, бравшими «дворец Амина», никто из них не сетовал на то, что его самого недооценили — мол, дали орден рангом пониже, нежели он заслужил, или, тем паче, не присвоили звание Героя.
А вот о том, что Героем Советского Союза не стал Юрий Иванович Дроздов — об этом сожалеют практически все, называя это несправедливостью.
Это было начало той самой войны, что тянулась гораздо дольше Великой Отечественной, хотя и при несравнимо меньших потерях, зато имела для нашей страны роковые последствия.
Отныне для руководителя Управления «С» генерала Дроздова Афганистан навсегда остался самой «горячей точкой».
«Начиная с 1979 г. весь последующий период до ухода в отставку мне пришлось курировать работу подразделений нелегальной разведки в Афганистане. Уже в январе 1980 г. в беседе с маршалом С. Ф. Ахромеевым мы поставили вопрос о постепенном выводе советских войск из Афганистана, понимая особенности страны и обстановки, однако это мало зависело от нас.
Среди афганских разведчиков и офицеров „Коммандос“ у меня осталось много друзей. Четыре долгих и напряжённых, полных тревог и опасностей года провёл в доме на окраине Кабула мой сын с семьёй. И внук Женька в 10 лет понял, что такое настоящий автомат, подствольный гранатомёт, какую позицию надо занимать в случае возможного нападения душманов. Мы не прятали своих сыновей от суровой действительности»[244].
Кем тогда был сын Юрия Ивановича — и вообще о ком из них двоих идёт речь? Не знаем, не спрашивали. Полагаем, что он был советником. Или дипломатом. Да какая разница, как официально называли человека, который четыре года провёл рядом с войной?
…Кстати, насчёт сыновей, которых не прятали. Когда выпускник КУОС Игорь Гиоргадзе, капитан или майор, в самом начале 1980-х летел в Афганистан, где он воевал в составе спецотряда «Каскад», то ему по пути пришлось остановиться в офицерском общежитии при каком-то пограничном аэродроме. Зайдя вечером в душ, «каскадёры» услышали, как какой-то вертолётчик, ёжась под струями чуть тёплой воды, рассуждал вслух, срывая раздражение: «Сюда бы генеральских сынков!»
«Слушай, — окликнул ворчуна один из, что называется, местных товарищей. — А ты начальника штаба нашего пограничного округа знаешь?» — «Генерала Гиоргадзе{119}? Конечно! — тут же сменил тон вертолётчик. — Мировой мужик!» — «Тогда познакомься — вот его сын!» Как говорится, немая сцена.
Тут также можно вспомнить, что сын известного нам генерал-майора Колесника погиб в Чечне в 1995-м… Всё это к тому, что настоящие генералы, истинные патриоты, своих сынов от войны не прятали.
А с Игорем Пантелеймоновичем Гиоргадзе мы обязательно встретимся.
Пока же возвращаемся к Юрию Ивановичу и «афганской теме», что вошла в его жизнь до самого конца его службы.
Хотя, если говорить о сотрудниках внешней разведки, то она накрепко вошла в жизнь не только его одного.
«В руководстве ПГУ четыре человека с утра до вечера занимались афганскими делами: сам начальник В. А. Крючков, заместитель начальника по этому району Я. П. Медяник, заместитель начальника разведки — начальник Управления „С“ Ю. И. Дроздов и В. А. Кирпиченко, которому поручили, в частности, курировать работу представительства КГБ в Афганистане»[245].
Пожалуй, главным для всех них был вопрос, как долго ещё советские войска будут находиться на афганской территории. Впрочем, вопрос этот по различным причинам волновал уже всю нашу страну.
И вот что говорил по этому поводу Юрий Иванович корреспонденту «RT»:
«Советские воинские части и подразделения оставались тогда в целом ряде населённых пунктов — для стабилизации обстановки и для создания условий для того, чтобы окрепли и начали работать новые органы власти. В январе восьмидесятого года я получил указание принять — вместе с нашим Генеральным штабом, с маршалом Ахромеевым, — участие в разработке плана вывода советских подразделений из Афганистана. Это был январь восьмидесятого года! И этот разработанный документ пролежал у меня до какого времени? Удивитесь! Почти до девяностого года. А в девяностом или в восемьдесят девятом году я пришёл к Владимиру Александровичу и сказал, что ничего не получается — эта акция не получается, что делать с этим документом? „Уничтожь!“ — ответил Крючков»[246].
Что представляли собой эти планы, нам, разумеется, никто не объяснял. Зато, насколько известно, англичане из MИ-6 в приватных беседах с нашими разведчиками (при общении на территории «третьих» стран, где все работали «под прикрытием», но друг друга знали) говорили откровенно: «Ребята (или джентльмены)! Куда вы полезли? Мы, с нашим колониальным опытом, не смогли покорить Афганистан, потому как это невозможно. Что же вы делаете?!»
А вот как писал в своей книге Вадим Алексеевич Кирпиченко:
«Затем пошли отклики из США. Там радостно потирали руки: „Советы попались — не учли нашего плачевного опыта. Афганистан станет для СССР тем же, чем стал Вьетнам для США“.
Потом зашевелились и востоковеды — специалисты по Афганистану и этому региону. Они стали высказывать критические замечания о бесперспективности пребывания наших войск за Гиндукушем. От них пошла впоследствии утвердившаяся в средствах массовой информации оценка: „Влезли в Афганистан, не зная его географии“»[247].
Однако, как известно, в нашей стране отношение к историческому опыту — как своему, так и чужому — достаточно пренебрежительное.
Между тем раньше, в 1920-е годы, наши войска трижды входили на афганскую территорию, решали свои краткосрочные боевые задачи, но после того дольше недели там не задерживались, учитывая условия и специфику Афганистана. На сей же раз решили задержаться. Почему? Это генерал Дроздов в своё время объяснял корреспонденту телеканала «RT»:
«Я в Афганистане провёл тогда всего-навсего десять дней. И через десять дней оттуда вернулся. Но то, что обстановка была очень серьёзная и проникновение противника, который стремился к тому, чтобы сделать Афганистан опорным пунктом Запада против Советского Союза, не вызывало никакого сомнения. Об этом, по-моему, очень хорошо написано в книге Ляховского „Трагедия и доблесть Афгана“. И в других материалах тоже написано — в том числе и в конкретных секретных американских документах, о которых в Соединённых Штатах лучше меня знают. Много было довольно интересных вещей»[248].
А вот что Юрий Иванович сказал корреспонденту телеканала «Россия»:
«В середине января 1980 года я получил указание Юрия Владимировича и Владимира Александровича принять участие в разработке плана вывода советских войск из Афганистана. Этот план был подготовлен, разработан и согласован с Министерством обороны. Но… Почему он не был реализован? „Наверху“ считали, что вывод советских войск из Афганистана означал бы удовлетворение тех планов и намерений, которые в то время уже разработали и осуществляли американцы вместе с другими государствами — в том числе и с Китаем. Те государства, которые выступали против и народа Афганской республики, и против Советского Союза»[249].
Сегодня ни для кого уже не секрет, что «страны Запада», их постоянные и временные союзники старательно «затаскивали» СССР в Афганистан, а затем всячески помогали ему там «увязнуть».
Но мы пока закрываем эту тему…
«Афганцы всё помнят. И каждый год 27 декабря в 15.00 они встречаются на условленном ещё после первого боя месте. Постоят, посмотрят друг на друга, поговорят и помолчат. Стыдно за всё должно быть другим.
Ввод войск в Афганистан, вне всякого сомнения, был ошибкой. Очаг опасности для нашей страны там был, данных на этот счёт имелось достаточно. Разрешать же кризисную ситуацию следовало путём переговоров. Критикуя тогдашнюю власть за эту недальновидность, у нас заодно подвергли поруганию труд солдата, выполнявшего приказ военно-политического руководства с верой в его справедливость. Это ослабило боеспособность армии. Оскорбив и унизив солдата, лидеры государства и общество лишили себя права на защиту с его стороны…»[250]
Глава 14. Разведка своих не бросает
А теперь мы вновь обращаемся к нелегальной разведке — Управлению «С», которое после своей краткосрочной командировки возглавил Юрий Иванович.
«В ПГУ работала обладавшая, пожалуй, наиболее давними традициями нелегальная разведка. Это особо засекреченное, я бы сказал, элитное подразделение отличалось высоким профессионализмом, собственными формами и методами работы, спецификой подготовки кадров»[251], — написал в своих воспоминаниях генерал армии Владимир Александрович Крючков, занимавший должности и начальника Первого главного управления, и председателя КГБ СССР. Точная и чёткая характеристика!