Но для этого сначала надо было найти документальный вариант, убедиться, что он по языку ему соответствует. И одно дело — молодому человеку начинать осваивать образ иностранца, другое дело — взрослому. Это же сколько лет „прошлой жизни“ надо „легендировать“! Я понимаю, что с опытом Алексея Михайловича это было можно, но совсем не так просто…
Юрий Иванович, как человек риска, взял всю ответственность на себя».
О дальнейшем развитии событий мы можем сказать следующее: Алексей Михайлович Козлов порядка десяти лет успешно отработал на «нелегалке», а в 2000 году был удостоен звания Героя Российской Федерации.
Можно полагать, что когда Козлов был, что называется, «открыт», то Гордиевский, давно уже пребывавший в Великобритании, рвал волосы не только на голове!
Мы уже не раз повторили, что подробную, по датам и событиям, биографию Юрия Ивановича написать пока ещё невозможно, да и вряд ли кто и когда это сделает. А так как свой рассказ мы составляем из различных эпизодов, то можем спокойно, не нарушая логики изложения, немножко «отмотать назад» события и возвратиться хотя бы в 1982 год. В тот самый год, когда Андропов, будучи избран секретарём ЦК КПСС, сменил главного партийного идеолога Суслова{143} и оставил должность председателя КГБ СССР.
Брежнев (кто же ещё?) выбрал на смену Андропову не партийного работника, каковым являлись не только сам Юрий Владимирович, но и его ближайшие предшественники, а кадрового военного контрразведчика Виталия Васильевича Федорчука{144}, который с 1970 года возглавлял КГБ Украины.
Вадим Алексеевич Кирпиченко характеризовал его так:
«Виталий Васильевич, несомненно, человек честный, строгий и законопослушный, был движим самыми лучшими намерениями, но его представления о работе органов государственной безопасности сложились в далёкие предвоенные годы, главным образом по линии военной контрразведки… Разведки он вообще не знал и относился к ней довольно сдержанно, полагая, что главным в работе КГБ являются внутренние проблемы»[299].
Думается, это был серьёзный удар по позициям Юрия Ивановича — хотя бы потому, что вряд ли он когда-либо ранее близко общался с новым председателем.
Однако Андропов, вскоре «придя на власть» в стране, тут же «передвинул» Виталия Васильевича на МВД. Формально — повышение: с комитета на министерство, да ещё и с присвоением в тот же день звания генерала армии. Реально — совсем наоборот, но объяснять не будем. Произошло это в преддверии 20 декабря, родив в недрах КГБ поговорку: «День ЧК — уход Федорчука».
А вот с Андроповым у Дроздова были самые доверительные отношения — в пределах возможного, разумеется, ибо многое в образе и личности Юрия Владимировича остаётся для нас загадкой.
Вспоминает генерал-майор Яковлев:
«Все серьёзные документы готовили на Андропова. Юрий Иванович лично докладывал, и мы ждали, когда он вернётся. Возвращаясь, он что-то комментировал или говорил, что Юрий Владимирович хотел что-то дополнительно узнать…
Я думаю, что с Андроповым он встречался часто — ряд документов проходил только через него… У председателя были максимальные полномочия — в том числе и по финансовой части, на необходимые расходы… Были и такие документы, что шли не по линии прямого документооборота, а в рамках личного доклада. Юрий Иванович докладывал их содержание лично, а потом Юрий Владимирович доводил соответствующую информацию до членов Политбюро…
Я думаю, он был в числе любимцев Андропова. Ну и потом, им следовало и по должности общаться: начальник нелегальной разведки — плюс заместитель начальника Первого главного управления. Кстати, когда вся разведка переехала в Ясенево, мы всё ещё оставались в „доме 2“. Не думаю, чтобы это было совсем случайно».
…И опять напомним: как начальник разведки Крючков пребывал в «Лесу», в Ясеневе, за МКАД, тогда как Дроздов постоянно находился на Лубянке, рядом с председателем, двери кабинета которого были для него всегда открыты…
Впрочем, особое отношение у Андропова было не только к Дроздову, но и ко всем сотрудникам Управления «С». Юрий Иванович свидетельствует:
«Перед уходом из КГБ опять на Старую площадь, на свой последний государственно-политический пост, он [Ю. В. Андропов] встретился с руководством нелегальной разведки. Он был уже тяжело болен, но считал своим долгом проститься с нами.
Обладая гигантской осведомлённостью относительно обстановки в мире и стране, он сумел в скупых, но ёмких словах поставить задачи, выполнение которых и поныне подтверждает его выводы.
Ю. В. Андропов попросил радировать от его имени всем действующим разведчикам-нелегалам о вынесении им благодарности за работу. Наши радисты и шифровальщики почти месяц передавали его последнюю шифровку и получали ответы, которые сразу же уходили к нему на Старую площадь.
Он ушёл из жизни непозволительно рано»[300].
Трогательно, очень трогательно поступил Андропов — и с большим уважением к людям. Ведь случается сплошь и рядом, что, когда чиновник уходит на вышестоящую должность, прежний коллектив представляется ему некой «пройденной ступенькой». Поднялся на следующую, а пройденную можно забыть. Так что Юрий Владимирович как руководитель заслуживает высокой оценки.
И всё было бы хорошо, но… Вот фрагмент из воспоминаний генерал-лейтенанта Кирпиченко:
«Запомнился мне последний доклад Юрию Владимировичу. Это было 25 января 1982 года, незадолго до его ухода из КГБ.
Уже тяжело больной, Андропов рассматривал дела без прежней живости. Ему было трудно читать. Просмотрев несколько документов, он попросил меня зачитывать ему короткие бумаги, а содержание длинных — просто излагать. Иногда он отвлекался на телефонные звонки, а время от времени заводил беседы на темы, не связанные с докладом: ему просто нужен был отдых и переключение внимания»[301].
Повторим эти слова: «ему нужен был отдых».
Наши заветные желания далеко не всегда совпадают не только с объективной реальностью, но порой даже и со здравым смыслом. Больной, уставший, немолодой Юрий Владимирович жаждал получить верховную власть. Его патриотизм, любовь к Родине, верность социалистическим идеалам не вызывают сомнения, но вместо того, чтобы позаботиться о судьбе державы, подобрать человека, который смог бы возглавить партию и государство, вывести страну из «застоя», а самому уже остаться в тени, Андропов занял Кремлёвский кабинет — вот только большую часть времени проводил не там, а в палате ЦКБ…
Считается, что Горбачёв был «человеком Андропова». Но два бывших руководителя КГБ, люди весьма к Юрию Владимировичу близкие — Владимир Александрович Крючков и Филипп Денисович Бобков{145}, — говорили нам, что Андропов, особенно под конец своей жизни, был весьма невысокого мнения об этом деятеле. Мол, «торопыга», вечно спешит, говоря по-русски — бестолков. «Он никогда не называл Горбачёва преемником», — сказал нам Крючков. Вот только иного «преемника» и не нашлось.
Закрываем эту тему. Главное для нас сейчас то, что Андропов из Комитета ушёл…
А вот одно из наиболее ярких (если не самое яркое!) следствий того, что происходило к тому времени в стране. Крючков писал:
«Усилиями нелегальной разведки ещё за несколько лет до Чернобыльской аварии мы получили уникальный доступ к иностранным материалам по проектированию, строительству и эксплуатации атомных станций. Удалось вывезти несколько чемоданов документов по указанным проблемам.
Особый интерес представляла информация по обеспечению безопасности атомных станций. Кстати, эта часть информации нам досталась труднее, с осложнениями, нашему сотруднику вскоре пришлось спешно покинуть страну пребывания. Добытая информация получила во всех центральных организациях положительную оценку»[302].
Крючков был чиновником, что предполагает определённую осторожность суждений. Мол, информация добыта, получила положительную оценку… А дальше-то что? Доблестные атомщики бросились претворять в жизнь полученную ими информацию? Ведь для того чтобы получить эту «наработку» опытным или каким-то там путём, нужно было потратить очень большие средства, тогда как в разведке, как известно, каждый вложенный рубль окупается многократно, порой — тысячекратно и даже более. Но страна постепенно переходила из «застоя» в пике, и многие (ещё не слишком многие и тем более далеко не все) стали думать исключительно о личной выгоде.
Вот какую горькую правду приоткрыл для нас куратор разведчика:
«Что сделал этот нелегал? Сейчас об этом уже можно говорить. Он достал в какой-то стране документы об обеспечении безопасности ядерных реакторов — это было перед Чернобылем. Совершенно секретные материалы. Это была такая сильная комбинация! Если бы сделали соответствующие выводы, то катастрофы Чернобыля бы не было.
Но материалы были отданы в Министерство среднего машиностроения — там написали три докторские диссертации и две кандидатских, а потом Чернобыль рванул».
Думается, времени, достаточного для написания диссертации, вполне хватило бы для внесения соответствующих технических изменений в конструкцию АЭС… Но принцип «Раньше думай о Родине, а потом — о себе» ушёл в историю. Неужели безвозвратно?
Нелегала, получившего ценнейшие материалы, наградили орденом Красного Знамени. (Не вина его, но наша общая беда, что информация, полученная им с риском для жизни, в итоге оказалась нужна лишь нескольким соискателям!)
И вот эпизод, связанный с этим награждением, прекрасно характеризующий Юрия Ивановича. Его рассказал нам куратор нелегала:
«Звонок Дроздова: „Зайди!“ Показывает он мне документ, а там его рукой написано: „Представить к ордену Красного Знамени сотрудника Особого резерва“ — нелегала и „ведущего работника“ — то есть меня. В то время такой орден…