ъявление сообщало, что СП будет предоставлять помещения для офисов и осуществлять проверку российских партнеров по заказу западных компаний, заинтересованных в ведении бизнеса в России.
В августе, однако, СП практически прекратило свое существование из-за невозможности найти хоть одного клиента»[319].
Жёстко. Но сам Юрий Иванович обвиняет в недобросовестности «американских товарищей», потому как штатовцы увидели в россиянах серьёзных конкурентов, а не, как они предполагали, младших партнёров, коими можно было бы успешно руководить в собственных интересах.
«Отношения постепенно заглохли, но опыт мы приобрели хороший. Мы получили поддержку со стороны российского бизнеса, для которого наши знания и опыт пригодились»[320], — подвёл Дроздов итог несостоявшемуся сотрудничеству.
А сам он до конца связал свою жизнь с «НАМАКОНом».
Вот что говорил нам генерал Яковлев:
«Практически двадцать пять лет его жизни посвящено было этой теме. Я последний раз был у него в „НАМАКОНе“, когда ему исполнилось восемьдесят девять. Там отмечали. Он был уже такой слабенький…
В „НАМАКОНе“ у него было большое количество литературы. Он буквально до самых своих последних дней много читал и книги писал. Первая его книга, что он мне подарил, — „От Андропова до Путина“. Он любил аналитическую работу…»
Но, повторяем вновь и вновь, мы пишем не «житие», так что имеем право представлять и противоположные точки зрения. В частности, один опытнейший сотрудник Службы, кандидат наук, при всём его уважении к Дроздову высказался так:
«Когда в „НАМАКОНе“ стали писать все эти их книги — я попытался углубиться в анализ. Это оказалось настолько трудно! С моими всеми образованиями, с опытом — жизненным и оперативным — мне очень сложно это было читать. Заумное что-то!»
Будем объективны: подобную точку зрения нам приходилось слышать не от одного человека. Хотя другие люди дают этим книгам высокую оценку. Например:
«Это великий аналитик! В его трудах, особенно последних лет, я вижу глубочайшую способность правильно анализировать и даже прогнозировать многие вещи. Мне кажется, в этом отношении он непревзойдённый аналитик, потому что он умел анализировать, быстро принимать решения — и требовал от нас, от подчинённых, того же самого. Требовал нестандартного подхода к любой информации — уметь посмотреть с другой стороны, совершенно другими глазами. Он нам об этом говорил».
А вот что Рустамходжи Турдихужаевич сказал со всей образностью, присущей восточному человеку: «Он сидел в таком маленьком кабинете — а делал такую громадную работу!»
Ну да, анализировать современную политику — задача очень непростая. Но, по нашей информации, и когда он работал в «НАМАКОНе», кое-кто из его прежних «связей» продолжал доводить до него эксклюзивные сведения о происходящем.
Один знакомый даже сказал нам так:
«У Юрия Ивановича в „НАМАКОНе“ сбор информации был такой, что это было сравнимо с тем, словно бы он свой пост начальника нелегальной разведки не покидал…»
Дроздов знал многое. Так что в книгах его, несмотря, порой, на общую сложность восприятия, содержится немало глубоких мыслей и дельных идей, далеко не всегда соответствующих «официальной» точке зрения. (Хотя в государстве, официально отказавшемся от идеологии, говорить о таковой достаточно трудно.) Вот, например, хотя это и написано уже более десяти лет назад, но звучит весьма актуально — тем более сегодня:
«Теперь, когда становятся ещё более понятными как ошибки коммунистов, так и теоретическое и практическое бессилие их противников, всё убедительнее становится правота российских революционеров, свергнувших в 1917 году антинародный режим в России. Всё более очевидной становится правда „Манифеста Коммунистической партии“ К. Маркса и Ф. Энгельса, „Апрельских тезисов“ В. И. Ленина, „Вопросов ленинизма“ И. В. Сталина. Убеждаемся мы и в том, что путь к созданию нового мира не тротуар Невского проспекта, что он не усыпан розами. Изменяются формы борьбы за новое политическое и экономическое устройство общества, но сама борьба не прекращается. Посрамлёнными оказываются учёные и политики, возомнившие, что бедные и богатые, правители и бесправные нашли социальный консенсус и человечество обрело наконец социальный мир и духовную благодать»[321].
Впрочем, как нам представляется, ещё сложнее, нежели анализировать, было донести эти выводы до ушей тех, кому необходимо бы к ним прислушаться.
Но если до кого-то нужно было «достукиваться», то гораздо большее количество людей сами обращались в «НАМАКОН» за консультациями и советами, делились своими проблемами, просили о помощи. Очевидно, помимо всего (а может — более всего), их притягивала личность самого Юрия Ивановича — человека из таинственного мира разведки, его авторитет, высочайшая компетентность.
Помнится, Дроздов нам как-то рассказывал:
«Один мне даже из Австралии писал: „Кто я, — спрашивал, — предатель, изменник — или просто участник войны?“ Ситуация у него была такая: парень, заброшенный с оперативной группой, остался один в живых, был взят немцами в плен, был истопником в том месте, где гитлеровцы содержали Власова… Но он всё-таки как-то связался с нашими, а потом был потерян руководителями группы, получив команду уходить с лжепартизанским отрядом на территорию Прибалтики и оттуда куда-то дальше… И всё! Его забыли, его потеряли… И ведь подобных случаев во время войны было немало».
Можно предположить, что Юрий Иванович темой Великой Отечественной войны занимался серьёзно — не только на уровне собственных воспоминаний, как многие ветераны-фронтовики.
Аарон Бенедиктович, в настоящее время известный историк, отметил:
«Я обратил внимание на то, что он хорошо владеет тематикой 22 июня 1941 года. В своих интервью он не раз и не два в открытую обвинял Соединённые Штаты в том, что они надавили на Гитлера поскорее напасть на СССР».
Что ж, интерес Дроздова к этой теме неудивителен: многие события современности уходят корнями в 1930–1940-е годы, так что заниматься политологией, не зная истории, просто невозможно. К сожалению, у нас это далеко не все понимают…
Непосредственно про тогдашнюю работу Юрия Ивановича нам рассказывала Елена Васильевна Кизимова, старший эксперт «НАМАКОНа». Педагог-математик, она в 1997 году приехала в Москву из Крыма, и её подруга, работавшая в агентстве, её туда привела, и она успешно вписалась в коллектив:
«Как расшифровывается „НАМАКОН“ — вы знаете. Маркетингом (грубо говоря, это продвижение продукта к покупателю. — А. Б.) мы там особо не занимались, в основном — аналитикой и консалтингом (консультирование руководителей и управленцев. — А. Б.). А вот „независимое агентство“ — это абсолютно точно, потому как по любому обсуждаемому поводу каждый всегда высказывал своё мнение. Независимость доходила до абсолюта: все эксперты работали самостоятельно, никогда не было навязанного мнения со стороны руководителя или определённой трактовки в рамках каких-то установок.
Юрий Иванович собрал уникальную команду единомышленников. Это были люди, которые друг другу абсолютно доверяли, уважали друг друга бесконечно и были патриоты — чувство любви к Родине было развито в самом глубоком смысле. Какую бы работу они ни делали, все понимали, что это может быть та капля или штришок, который может на что-то повлиять, принести определённую пользу. Все, кто работал в компании, сознавали свою ответственность и работали на совесть.
Адресаты работы были самые разные: к нам обращались с запросами и государственные структуры, и частные компании. Определённой аудитории не было. Что-то публиковалось в газетах и журналах, если был такой запрос.
Безусловным лидером был Юрий Иванович — человек огромнейшей эрудиции, который был в состоянии разбираться в большущем количестве вопросов и направлений и в политике, и в экономике. К тому же он всегда мог найти в своём окружении человека, компетентного в любой сфере».
Юрий Иванович был не просто «грамотным управленцем», знающим, где взять информацию или к кому за таковой обратиться, он и сам постоянно набирался знаний. Вот что вспоминал Сергей Сергеевич:
«Мы, наверное, то ли в последний, то ли в предпоследний раз приехали в „НАМАКОН“ его поздравлять с днём рождения, и он просит: „Вы займитесь биткоинами, это же такая серьёзная тема, и государственного значения, и оперативного — может быть“. Он уже об этом что-то прочитал и даже сформулировал ряд вопросов для того, чтобы эту тему двинуть дальше.
Человеку было под девяносто, а такая тема привлекла его внимание! Ум у него был живой — не случайно же он написал все эти свои книги, и в соавторстве, и самостоятельно. Он постоянно трудился».
Это подтверждает и Елена Васильевна:
«Меня всегда восхищало, какое огромное количество информации он был в состоянии обработать! Он читал — и всё действительно запоминал. В пятницу мы с ним что-то обсуждали, а в понедельник он мог сказать: „Елена Васильевна, а что там…“ — и буквально продолжать разговор с того же места. „Подождите, Юрий Иванович! Я должна посмотреть, что у меня…“ У него всё во всём было очень чётко, даже на рабочем столе всегда всё было разложено строго по своим местам: тут — ручка, там — скрепки… Когда пыль вытирали, я говорила: „Юрий Иванович, простите, я вашу икебану нарушаю. И восстановить её по памяти не могу — даже напрягаться не буду!“ Конечно, всё со смехом, но привычка у него такая была: всегда идеальный порядок на столе.
К нам он относился с большой долей лояльности, потому что прекрасно знал, что у тех, кто работает в его команде, ненормированный рабочий день. Можем прийти на работу когда нужно — понятно, в рамках разумного, но если есть дело, то человек работает и двадцать четыре часа в сутки. А голова у всех постоянно работала. То есть и в плане организации труда — всё было чётко, никто никогда не мог подвести. Команда у нас была восхитительная! Другой такой коллектив, как был в „НАМАКОНе“, сложно найти!»