Это качество — заботу о подчинённых — отмечали все те, с кем сводила Юрия Ивановича судьба на протяжении всей его полувековой службы. Мы о том ещё расскажем.
За тот самый бой гвардии младший лейтенант Дроздов был награждён орденом Красной Звезды, а 52-й гвардейской дивизии присвоено почётное звание «Берлинская».
…Говорить о войне генерал-майор Дроздов не любил, «фронтовыми байками» сотрудников не развлекал. Хотя с ветеранами-фронтовиками, которых в Управлении «С» в его времена было немало — в том числе и тех людей, что были гораздо выше Юрия Ивановича и по чину, и по должности, да и воевали гораздо дольше, — у начальника были свои отношения, свои разговоры, которые так между ними и оставались. Было тогда этим людям лет по пятьдесят или чуть больше…
Но как-то Дроздов рассказал одному из своих в ту пору молодых сотрудников — спустя годы тот передал этот рассказ нам — о том, что при штурме Берлина оказалось для него самым страшным. Вернее, уже после штурма.
Это был убитый танкист, младший лейтенант, свесившийся из люка своего подбитого танка… Он явно был ровесником Юрия и, скорее всего, так же, как и он, только недавно окончил военное училище и поспешил на фронт…
Лишь тогда, в первый раз за весь этот страшный бой, Дроздов вдруг ощутил ту самую свою смертность, о которой под вражеским огнём совершенно не думалось, зримо представил себе, что он мог бы вот так же лежать сейчас у станины одного из своих разбитых орудий…
Мы ставим точку в этой главе и прощаемся с войной.
Надолго. Но, к сожалению, не навсегда.
Глава 3. Разведчиками не рождаются
В предыдущей главе мы оборвали фразу из воспоминаний Юрия Ивановича о его участии в Великой Отечественной войне на том месте, где он писал о переходе к мирной жизни. Ну что ж, теперь и продолжим оттуда, где остановились:
«…затем служил в Германии и Прибалтийском военном округе помощником начальника штаба артиллерийского полка.
В 1952 г. поступил в Военный институт иностранных языков в Москве. На мандатной комиссии начальник института генерал Ратов спросил меня, какой язык мне хотелось бы изучать. Я ответил: „Немецкий“. Он окинул меня взглядом и бросил: „Подходишь“. Видимо, это определило мою дальнейшую судьбу»[27].
Если совершенно точно, то данное военно-учебное заведение называлось ВИИЯКА — Военный институт иностранных языков Красной армии. Этот вуз действительно был уникальным — начиная даже с названия, ибо в то время в РККА были только военные училища — это, так сказать, первая ступень, а второй степенью были военные академии — и никаких институтов! На всякий случай уточним, что третьей ступенью была Академия Генштаба, «генеральская кузница», откуда генералы не только выходили в перспективе, но где даже они и учились при своих погонах, но не о том сейчас речь.
ВИИЯКА, употребим эту традиционную аббревиатуру, был создан в 1940 году на основе постановления Совета народных комиссаров СССР, тогдашнего Совмина. Для военно-учебного заведения это было весьма круто, потому как обычно решение о создании таковых самолично принимал нарком обороны. «База», на которой формировался институт, также оказалась весьма необычной: это был Военный факультет — со статусом высшего военно-учебного заведения — при 2-м Московском государственном педагогическом институте иностранных языков. Соответственно, здесь готовили военных педагогов — преподавателей немецкого, английского и французского языков для училищ и академий РККА. Через год, в начале 1941-го, факультет был расширен и переименован в Военный факультет западных языков при 1-м и 2-м МГПИИЯ, то есть сразу при двух Московских педагогических инязах.
Затем свои коррективы внесла война, потому как оказалось, что армии необходимы военные переводчики — причём со знанием не только языка «главного противника», каковым на том этапе являлся немецкий, но и многих других. В результате 12 апреля 1942 года теперь уже приказом Народного комиссара обороны СССР — наркомом в ту пору был сам товарищ Иосиф Виссарионович Сталин, являвшийся также и председателем Совнаркома, — Военный факультет западных языков, к которому были присоединены Военный факультет восточных языков, существовавший при Московском институте востоковедения, и военные курсы иностранных языков, действовавшие тогда в городе Орске, был преобразован в самостоятельный Военный институт. За время Великой Отечественной войны ВИИЯКА выпустил более четырёх с половиной тысяч офицеров — переводчиков и так называемых «спецпропагандистов», занимавшихся идеологическим «разложением» войск противника.
В разряд таковых впоследствии должен был попасть и Юрий Иванович Дроздов…
Но до этого было ещё далеко, и вскоре после войны Военный институт — как, разумеется, и все сохранившиеся военно-учебные заведения РККА — был серьёзно реформирован. В 1948 году ВИИЯСА (это было новое название, связанное с переименованием Красной армии в Советскую, однако в обиходе чаще всего говорили просто «ВИЯК») был переведён на пятигодичный срок обучения; каждый слушатель теперь изучал по два языка, тогда как всего языков здесь изучалось много. На любой, так сказать, вкус — ведь было уже понятно, что Вторая мировая окажется далеко не самой последней войной на Земном шаре, а опыт её свидетельствовал о том, что офицеры, владеющие иностранными языками, в армии необходимы как воздух. Общеизвестных «Halt! Hände hoch! Hitler Kaput!»{7} для полноценного межнационального общения было явно недостаточно.
«Я был зачислен на 4-й факультет (разложение войск и населения противника), с большим интересом изучал немецкий и английский языки, другие специальные дисциплины, — вспоминал Юрий Иванович на страницах своей книги „Вымысел исключён“. — Годы, проведённые в ВИИЯ Советской Армии, несмотря на крайне напряжённый ритм учёбы, обогатили знаниями, которые пригодились во всей последующей жизни»[28].
Учёба шла успешно, приближался выпуск, впереди уже даже вырисовывались какие-то заманчивые служебные перспективы, но, как говорится, «пришла беда, откуда не ждали».
1956 год — начало так называемой хрущёвской оттепели. Политических оценок этому до сих пор до конца не прояснённому времени мы давать не будем, но если судить об оттепели, так сказать, по-житейски, исключительно как о природном явлении, то несмотря на весьма приятную картинку: звонкую капель, журчащие ручьи, даже кое-где пробивающуюся травку, время это весьма опасное и гнилое. Можно, к примеру, промочить ноги и простудиться или неожиданно поскользнуться на намёрзшем за ночь ледке…
Вот и «оттепель» 1956 года: доклад на ХХ съезде КПСС, оставивший во многих умах и сердцах бесчисленное количество вопросов и сомнений; миллионное сокращение советских вооружённых сил, которое не только сломало несчётное количество судеб, но и нанесло по Советской армии серьёзнейший удар; эксперименты с реорганизацией сельского хозяйства, приведшие к его развалу…
Всё делалось в спешке, непродуманно и, как часто у нас бывает, основываясь на единоличной точке зрения очередного «вождя», окружённого верными лизоблюдами.
У Никиты Сергеевича было своё видение оснащённой небывалым супероружием «современной армии» — весьма далёкое от реальности, и создание такой армии он решил начать с обвального сокращения существующей.
И тогда, всё в том же 1956 году, — говорим сейчас только о том, что имеет непосредственное отношение к нашему повествованию, — был расформирован Военный институт иностранных языков. Почему? А кто его знает! «Сверху» заявили, что за ненадобностью — так там кому-то показалось.
Юрий Иванович прокомментировал это следующим образом:
«Наш институт попал в число ненужных военных учебных заведений, трудно было понять, кому могло прийти в голову решение о ликвидации бесценной базы подготовки кадров, нехватка которых ощущалась уже в период расформирования»[29].
Можем уточнить, что всего лишь через два года при Военной академии Советской армии (в современной Российской армии она до недавнего времени именовалась Военно-дипломатической академией) был создан Военный факультет иностранных языков, а в июне 1963-го (все эти лихорадочные перипетии происходили во время хрущёвского правления) ВИИЯ СА был сформирован вновь.
Однако к тому времени Юрий Иванович Дроздов уже давно распрощался с Советской армией. В своей книге он, ничего не конкретизируя, написал, что в 1956 году был переведён из кадров армии в Комитет госбезопасности. Мол, ему предложили, они с Людмилой Александровной это обсудили — и было дано согласие.
Тут, во-первых, следует уточнить, что Юрий и Людмила поженились буквально сразу после войны, на территории Германии, где продолжал службу Дроздов, и вскоре уже у них появились два сына — Юрий и Александр. Так что теперь, когда Юрий Иванович был слушателем ВИИЯ, его немаленькому семейству приходилось мыкаться по съёмным комнатам московских коммуналок. А впереди маячила неизвестность — куда направят по окончании института?
Уточняем, во-вторых, и то, что Дроздова не просто взяли в КГБ, но ему дали возможность до назначения на оперативную должность получить высшее образование.
Сейчас уже вряд ли кто скажет, что это такое — «Кормушка». Не в смысле приспособления, в который насыпают корм для птичек или иной живности, а в смысле Института иностранных языков КГБ при Совете министров СССР, находившегося в Ленинграде, на улице Пионерской, 18. Город на Неве уже тридцать лет как в очередной раз сменил своё название, но улица так и продолжает именоваться в честь юных ленинцев. Сам же дом 18, в котором по 1917 год находилось Владимирское пехотное юнкерское училище, был уничтожен в начале XXI века, в 2007 году, а на его месте возведён какой-то коммерческий центр.
Институт этот был создан вскоре после окончания войны, сначала как среднее военно-учебное заведение МГБ, а затем, примерно в 1950 году, преобразован в высшее. Понятно, что курсанты «языкового» вуза чувствовали себя несколько вольготно — по сравнению с теми же будущими командирами, и это вызвало возмущение очередного начальника, генерала-фронтовика, пришедшего из войск НКВД (тогда уже ставших войсками МВД или МГБ). Войсковым генералам всегда было непросто найти общий язык с курсантами или слушателями, относящимися к категории гуманитариев, и понять, что