Александр Глущенко (родился в 1908 году). В качестве коверного клоуна дебютировал в 1937 году в дуэте с А. Баратовым (псевдоним – Иван Иванович), где Глущенко выступал в роли Ванечки Скамейкина. В 1959–1963 годах выступал как клоун-буфф с С. Анохиным (псевдоним – Тип-Топ), создавая образ простодушного, подвижного и шумного человека. А с 1968 года артист выступал в коллективе «Цирк на воде».
Братья Ширман – трио в лице Александра (родился в 1908 году), Романа и Михаила (оба родились в 1911 году) Ширман. В цирке выступали с начала 30-х годов в качестве униформистов и комиков в группе прыгунов на батуте.
В 1944–1950 годах братья Ширман работали в группе Цирк на сцене (филиал Одесского цирка) в новых для них жанрах: музыкальной эксцентрике, буффонадной клоунад, конферансе. Определились их комические маски: плутоватый, шумно-деятельный пожарный Чижиков (Роман), флегматичный, но хитроватый увалень электрик Кнопенко (Михаил) и инспектор манежа, резонер (Александр).
Братья Ширман исполняли буффонадные антре, номера музыкальной эксцентрики и одновременно вели своеобразный групповой конферанс как коверные. В 1950–1974 годах работали в системе «Союзгосцирка», создали сатирические клоунады, ставшие основой их творчества. Среди их антре: «Ресторан», «Садится – не садится», «Свидетель», «Семейная драма», «На коммунальной кухне».
Владимир Гурский (родился в 1909 году). С 1932 года стал выступать в дуэтах с Б. Дамировым, Д. Альперовым, К. Аверино (Киро). Был организатором и участником так называемых Вечеров смеха (клоунских вечеров), практиковавшихся на манежах в 1930–40-е годы. В конце 40-х – начале 50-х годов выступал на манеже Московского цирка на Цветном бульваре в дуэте с Сергеем Любимовым. Вот как об этом вспоминает Юрий Никулин:
«…Во время учебы в студии мы, студенты, часто участвовали в цирковых представлениях в качестве “подсадки”. И однажды с моим сокурсником Борисом Романовым произошел казус.
Он должен был в определенный момент клоунады “Печенье” в исполнении клоунов Любимова и Гурского встать со стула (это самый кульминационный момент клоунады) и таким образом дать сигнал артистам, что пора кончать антре. Но Романов почему-то не встал и этим смазал финал клоунады.
Вне себя от ярости кричал за кулисами Гурский, размахивая своими исписанными руками (Гурский писал на пальцах и на ладонях текст клоунады, который всегда плохо знал):
– Где этот подлец, который нас опозорил на публике?!
Побледневший Романов вежливо и тихо объяснял:
– Понимаете, по внутреннему состоянию не возникло у меня посыла, чтобы я встал. По Станиславскому, если бы я встал, выглядело бы неоправданно…
Если бы Борис честно признался, что забыл встать, то, наверное, ему бы все сошло, но “внутреннее состояние” сначала лишило Гурского дара речи, а потом он заорал хорошо поставленным голосом:
– Да плевать я хотел на твой посыл! Тоже мне, гений! Видите ли, у него нет посыла!!! Вот я тебя пошлю сейчас… (Кстати, и послал…)
С тех пор Борис Романов в подсадках у Любимова и Гурского не участвовал…».
Хасан Мусин (родился в 1914 году). Начинал свою карьеру в 1925 году в Ташкентском цирке в роли ученика артиста Н. Аристархова – работал в качестве верхнего в его номере «Эквилибр на переходной лестнице». С 1932 года Мусин стал выступать как комик в Алма-Атинском цирке в образе Чарли Чаплина. Однако очень скоро от этой маски он отказался, поскольку слишком много подражателей было у великого комика. В 1941 году Мусин сыграл роль певца-новичка в кинокомедии «Приключения Корзинкиной» (его партнершей была известная артистка Янина Жеймо, тоже пришедшая в кино с циркового манежа). В 1956 году Мусин вошел в клоунскую группу Украинского циркового коллектива, выступая в группе с В. Байдиным и П. Копытом.
Вот что вспоминал о Мусине его коллега – клоун Б. Вяткин:
«…Маленького роста, необычайно смешной и вместе с тем трогательный, Мусин выходил на манеж в образе Чарли Чаплина. Грустные большие глаза, суетливые движения, постоянно падающая с головы шляпа-котелок, непослушная тросточка, все время за кого-то цепляющаяся… В руках у Мусина была маленькая шестигранная гармоника-концертино, тоскующая вместе с хозяином при неудачах и ликующая в редкие минуты побед.
Исполнял Мусин акробатические пародии и немые мимические сценки. В этих сценках он был удивительно артистичен, скромен, психологически точен. Лучшие из реприз отличались глубоким смыслом и подлинным трагикомизмом.
Даже в классических репризах – “Здесь играть нельзя”, “Тряпочка” и др. – Константин Мусин ухитрялся быть оригинальным, обязательно вносил что-то свое, новое, необычное. Он очаровывал зрителя достоверностью чувств, непосредственностью, искрометным комизмом.
Рассказать об этом так же трудно, как передать словами пантомиму Марселя Марсо, танец Майи Плисецкой или радугу в небе. Это надо видеть! Но я не в силах удержаться от искушения поведать читателю свое впечатление от нескольких реприз.
Пародия на дрессировщика у Мусина выглядела так: он выходил с длинным хлыстом-шамбарьером и пытался щелкать им так, как это делал только что закончивший номер дрессировщик. Вначале ничего не получалось. Но вдруг, как бы случайно, раздавался оглушительный щелчок. Мусин вздрагивал от неожиданности, а потом по-детски радовался успеху. Почувствовав себя настоящим дрессировщиком, он с увлечением повторял удары, пока не задевал хлыстом одного из униформистов. Пострадавший грозил клоуну кулаком. Мусин приподнимал шляпу, извинялся, переходил на другое место и снова взмахивал шамбарьером. На этот раз хлыст сильно ударял его самого. Мусин оглядывался, считая, что ему попало от униформиста. Далее следовало повторение трюка – уморительная игра с воображаемым противником. Когда манеж был готов к следующему номеру, Мусин обнаруживал, что виновник неприятностей – он сам. В раздражении он последний раз взмахивал хлыстом, который ударял его по носу. Бедняга бросал ненавистный хлыст на ковер и, обескураженный, глубоко несчастный, покидал манеж, держась рукой за нос.
После акробатов-прыгунов он исполнял серию великолепных прыжков, восторгался собственной ловкостью и под барабанную дробь готовился продемонстрировать необыкновенный прыжок. Разбегался, спотыкался о невидимое препятствие и… падал. С трудом поднимался, разводил руками и грустно улыбался, как бы ища сочувствия у зрителей. В обеих репризах проводилась одна и та же мысль: как хорошо и весело жить, когда легко преодолеваются трудности, когда все удается, и как обидно, когда в минуту душевного подъема терпишь неудачу.
В другой паузе он выходил в прекрасном настроении и играл на концертино веселую мелодию. Он упивался музыкой, переходил на подметенный чистый ковер, танцевал и раскланивался с публикой, не замечая, что с башмаков на ковер сыплются опилки. Подошедший инспектор манежа указывал клоуну на совершенный проступок. Мусин извинялся, пробовал шляпой смести опилки и случайно обсыпал ими инспектора. Тот грубым жестом предлагал Мусину убраться с манежа. Оскорбленный коверный с достоинством отмахивался и вновь начинал играть. Инспектор гнался за убегающим Мусиным. Ища укрытия от преследователя, Мусин на бегу загибал один угол ковра, затем второй, третий, наконец, ложился у четвертого угла и мгновенно закатывал себя в ковер. Инспектор, не заметивший исчезновения клоуна, искал проказника. В это время из свернутого ковра раздавались звуки концертино…».
Борис Вяткин (родился в 1913 году). Народный артист РСФСР (1980).
С 1930 года начал работать униформистом в Новосибирском цирке. С 1932 года работал в цирке акробатом, гимнастом, жонглером и музыкальным эксцентриком. С 1937 года начал работать как коверный клоун.
С 1947 года перешел в Ленинградский цирк, где проработал более одиннадцати лет. Затем много работал в Московском цирке на Цветном бульваре, сотрудничая с режиссером Марком Местечкиным.
Репризы Бориса Вяткина отличались живостью, непосредственным контактом со зрителями, вовлечением их в клоунаду. Подчас его клоунады отражали злободневность того или иного вопроса. Его постоянными партнерами были многочисленные собачки Манюни. Первая Манюня вышла на арену осенью 1946 года, когда Вяткин работал в Рижском цирке. Та Манюня была дочкой его же собаки Крошки. Рыжая шерсть Манюни превосходно гармонировала с рыжим париком хозяина, а старательность и энергия, с которыми она исполняла кульбиты и стойки, умиляли и радовали зрителей, особенно детей. Причем поначалу Вяткин называл свою партнершу Манонка. Но однажды, во время одного из представлений, когда собачка задержалась с выходом на арену, хозяин стал звать ее иным именем: «Манюня! Манюнька!» – и собачка стремглав выскочила на сцену. Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Чуть позже выяснилось, что в солдатской столовой, где питалась большая часть сидящих в зале зрителей, так звали рыженькую официантку.
Одной из самых известных и смешных его реприз считался «Мясной склад», где осел изображал директора склада, а собачки Манюни – ворующих сторожей.
В 1975 году Борис Вяткин написал книгу «Жизнь клоуна», в которой рассказал о своем творчестве и о том, в чем секреты успеха клоуна у зрителей с его точки зрения.
Скончался он в 1994 году.
Олег Попов (родился в 1930 году). Народный артист СССР (1969).
В 1943 году Попов поступил учеником слесаря на полиграфический комбинат «Правда». В следующем году, занимаясь в кружке акробатики Дворца спорта «Крылья Советов», он познакомился со студентами циркового училища, побывал на их репетициях. В том же году Олег поступил в Государственное училище циркового искусства, которое окончил в 1950 году по специальности «Эксцентрик на проволоке».
Начал свою карьеру эквилибристом, выступая с номером «Эксцентрик на свободной проволоке» (режиссер-педагог С. Морозов). В 1951 году дебютировал в качестве коверного клоуна в Саратовском цирке. Окончательно утвердился в этом амплуа в Молодежном цирковом коллективе под руководством знаменитого клоуна Карандаша (1951–1953).