многоуважаемый читатель, обращаюсь с просьбой о важности сосредоточения на нашей теме, так как речь пойдет об управлении государством, страной, под названием Русь, которая затем превратилась в Россию и которую, как известно, «умом не понять». Это вовсе не ирония, напротив, это стремление к тому, чтобы спокойно и со взаимным пониманием поговорить на некоторые темы, которые могли бы пробудить новые мысли и идеи, связанные с нашим реальным и очень близким будущим. Средневековая Русь и нынешняя Россия разделены всего-навсего шестью столетиями, а это чуть более десяти поколений. То есть можно сказать, что праправнуки наших праправнуков жили на берегах Москвы-реки или далекого Галичского озера или на любом другом пространстве Евразии, размышляя о точно таких же проблемах, связанных с бытом или безопасностью, какие возникают у нас сегодня каждый день. И если само время и сама история после прочтения данной книги покажутся читателю почти мгновением, то автор будет считать свою задачу выполненной. Тогда мы наверняка поймем друг друга и, невзирая даже на спорность некоторых доводов или определений, почувствуем ушедшие времена как реальность, которую иногда лучше переживать, но не толковать, а если и браться за исследование, то только лишь именно через призму и опыт прошедших столетий. Ведь умудренному жизнью человеку ведомо, что время так же иллюзорно, как и понятие исторической правды. И то и другое постоянно меняется, в зависимости от новых веяний, мнений, методологии или появившихся сведений. Будем же относиться к этому парадоксу внимательнее, но без особого пиетета, при этом не забывая, что в исторической памяти, независимо от всего вышесказанного, всегда продолжают существовать великие имена, даже если мы и не обращаем на них должного внимания.
Забытое, замолчанное — не есть исчезнувшее.
Именно о такой истории и о таком запечатленном в ней человеке, имя которого достойно истинного величия, пойдет наш рассказ.
Писано в лето 7516-е от Сотворения мира и 2008-е от Рождества Христова, в 600-ю годовщину освобождения Руси от страшного нашествия ордынца Едигея, в стольном граде Москве, славном Звенигороде, сольном Галине Мерьском и в подмосковном патриаршем сельце Переделкине.
Глава первая.ТАИНСТВЕННАЯ КОНЧИНА
В год покоя его мало не весь град обретеся.
Много есть тайн в русской истории. Особенно связанных с уходом из жизни известных ее деятелей. До нас дошли многочисленные рассказы о благостных кончинах того или иного князя. Или — наоборот — о гибели некоторых на поле брани. В кругу домашних своих или в плену, после хорошего пира или пыток с пристрастием, от продолжительной болезни или просто от старости — все преставления выдающихся личностей Средневековья становятся летописным событием хотя бы потому, что имеют точную дату.
Но еще большее внимание людей привлекает факт, когда кончина связана с подлостью и завистью, с интригами и злодейскими помыслами, предательством и хитростью. Как правило, такая смерть не связана с естественным ходом событий. Коварство становится историческим преданием, как яд, влитый наследным братом — правящему королю, отцу принца Датского — Гамлета.
Кончина князя Юрия Дмитриевича связана с очень странными обстоятельствами. Дата ее известна — 5 июня 1434 года (иногда ее почему-то относят к 5 июля). Она зафиксирована в летописях.
Но в том-то и дело, что указанная дата, в сопоставлении с происходившими тогда событиями, становится странной.
Он скончался великим князем Московским. Но был в тот год на престоле… чуть более двух месяцев!
Представьте себе, бороться за правую власть последнее десятилетие своей жизни, знать о своем наследстве всю свою жизнь, готовиться к правлению, думать о будущем своего государства, иметь славу и могущество, таланты и последователей, и вдруг — уйти мгновенно, обескуражив соратников и обрадовав врагов! Не правда ли, странное стечение обстоятельств?!
Именно это давало потом пищу для размышлений многим историкам. А своей ли смертью умер великий князь? И если ему «помогли», то есть — убили, искусно и незаметно, то почему и кто?
Мы начинаем наше повествование в данной книге именно с этой темы, так как понимание причин кончины князя Юрия станет отправной точкой в цепи всех остальных наших разъяснений, гипотез или исторических изысканий.
В «подземельях» Архангельского собора
Колокола томительно позывают — по-мни!..
Из Московской летописи начала XV века о появлении в столице на великокняжеском дворе первых башенных часов для показа времени: «На всякий же час ударяет молотом в колокол, размеряя и распитая часы нощные и денные; не бо человек ударяше, но человековидно, самозвонно и самодвижно, странно-лепно некако сотворено есть человеческою хитростью, преизмечтано и преухищрено».
Тот, кто бывал в музеях Московского Кремля, наверняка посещал знаменитый Архангельский собор, где погребены многие русские князья, а также великие князья и цари вплоть до эпохи Петра Первого. Они лежат тут, и память о них хранится в потомстве. Нет только одного царя — Бориса Годунова. Прах его покоится в Троицесергиевой обители.
Справа, почти у самого юго-западного угла, можно увидеть фреску на стене, а под ней — надгробие с надписью: «благоверный князь великий Юрий Дмитриевич». Много было великих и удельных князей на Руси, но не всем хватило место в Кремлевском соборе.
Князь Юрий Звенигородский и Галичский достоин лежать здесь хотя бы по той причине, что пусть и не долго, но он был по закону и по праву, которые ему пришлось доказывать и словом и оружием, великим князем Московским (Владимирским), то есть главой исторического Русского государства.
Нынче, волею истории и в результате разрушений, учиненных в XX веке в Московском Кремле, продолжают лежать неподалеку — в том же Архангельском соборе — мощи двух русских святых: матери князя Юрия — великой княгини Евдокии (в монашестве — Евфросинии), а также его отца — князя Дмитрия Донского. Покоится тут и прах его братьев и сыновей (не всех, конечно), и даже возможно — остатки надгробия его супруги — княгини Анастасии.
История свела их всех вместе. Когда в 1928—1929 годах разрушили кремлевские монастыри, то часть останков и надгробий перенесли сюда, в подклет, в подземелье. К мужским — доступ сегодня свободный, к женским (кроме Евфросинии Московской) — все еще нет, хотя скоро этому «нет» стукнет уже восемь десятилетий… Такой вот «двойной» княжеский пантеон в соборе Московского Кремля.
Однако тут следует вспомнить и о следующем. Важный для Церкви вопрос о похоронах женщин в мужских монастырях и, с другой стороны, особ «мужескаго пола» — в женских специально рассматривался уже в 1551 году на Стоглавом соборе. Неплохо бы принять к сведению его примечательное решение: «Божественные правила не повелевают в мужских монастырех жен погребати, ни в женских мужей погребати, а от обычая же земля не токмо зде в российском царствии погребаются, но и в тамошних странех во Иерусалиме и во Египте и в Царе граде и в прочих странех свидетельствуют Божественные писания от жития святых…» Церковные установления данную традицию не признавали, но обычай такой в те времена существовал, и ничего с ним нельзя было поделать.
Фресковый портрет Юрия Звенигородского на стене Архангельского собора, возможно, один из самых древних сохранившихся его ликов. Увы, он относится не к XIV или XV веку — времени его земного пути, а к XVII столетию. Но если бы только это стало камнем преткновения для историков или биографов. Князю и памяти о нем «не везло» гораздо более, чем можно себе представить.
Известно также, что некоторые правители Древней Руси принимали перед кончиной схиму. О чем идет речь? О степени и чине пострижения в монахи, об образе духовного подвижничества. Схима подразумевала особое смирение после обычного послушничества. Она могла быть малой или великой. Даже при пострижении в малую схиму инок обязывался отвергнуть всё, что так или иначе могло бы угождать телесным желаниям, быть послушным всякому и преодолеть любое стремление к стяжанию собственности… Только после 30 лет малого схимничества монах мог принять великую схиму — обет особо строгого поста и непрерывной молитвы.
Такое испытание не каждому под силу. Однако нам известны имена князей-схимников. Это, например, великий князь Александр Невский (в схиме Алексий), его сын — Андрей Александрович, собиратель Москвы Иван I Калита, князья Симеон Иванович (в схиме — Созонт), Иван II Иванович, Михаил Ярославич Тверской (в схиме — Матфей), а в дальнейшие времена цари — Василий III (в схиме — Варлаам), Иван IV (в схиме — Иона), Борис Годунов (в схиме — Боголеп).
Принял ли схиму или монашество перед своей кончиной князь Юрий Дмитриевич? Источники нам об этом ничего не повествуют. Но изображен он в светских одеждах, а не в схимнических, монашеских, в которые облачены на росписях некоторые другие князья.
Да и ушел он из жизни столь скоропостижно, что об этом могло и не идти речи.
На стене Архангельского собора, прямо над саркофагом князя, рядом с его портретом в полный рост написано — великий князь. А само изображение — с нимбом, как у святого. Что за этим стоит?
Непосредственно в храмах на Руси стали хоронить почти сразу после принятия христианства. Обычай пришел из Византии, как и многие другие, связанные с православием. Там в первую очередь в главных церквах погребали византийских императоров, самых важных государственных деятелей и конечно же высших иерархов церкви — митрополитов и патриархов.
Исторически сложилось, что собор Архангела Михаила, расположившийся в самом центре Московского Кремля, стал местом, где нашли свой вечный покой представители столичных княжеских родов. Семейный некрополь династии Рюриковичей (времен Москвы) и основателей царского рода Романовых (начиная с XVII столетия) нынче — один из самых знаменитых храмов и нечто вроде музея, куда поклониться праху великих правителей Руси приходят ежедневно тысячи гостей и паломников.