Святой Георгий Победоносец лишь позднее станет символом Москвы. И потом его утверждение часто будут связывать почему-то непосредственно с именем князя Юрия Звенигородского.
Но главное — на монетах был заметен пораженный копьем дракон-змий. Удивительно (хотя это лишь не более чем совпадение), но именно дракон — по-булгарски «барадж» — был в то время одним из символов государства Волжская Булгария. Его изображения мы находим на многих изделиях, найденных археологами на раскопках в окрестностях этой древней державы. Данный символ помещался на булгарских гербах и боевых знаменах.
И вот перед нами русские монеты конца XIV века, на них воин-князь поражает дракона-змия — символ Булгарии. Многое совпадает, и по смыслу, и по времени.
Такие «мистические» связи с Булгарией дополняет более поздняя запись в известной «Истории о Казанском царстве». Можно подивиться рассказу летописца о змие, якобы обитавшем на месте Казани, и о его уничтоженном гнезде, в центре которого будто бы и возник город.
Предлагаем читателю самому убедиться в правдивости слов древнего автора (оставляем в тексте язык оригинала).
«И глаголють мнозии нецыи, — излагал неизвестный свидетель, — преже место быти издавна гнездо змиево, всем жителем земля тоя знаемых. Живяще ту возгнездився змии велик и страшень о дву главу: едину имея змиеву, а другую главу волову. Единою пожираше человеки и скоты и звери, а другою главою траву ядяше. А иныя змии около его лежа-ше, живяху с ним всяцеми образы. Тем же не можаху чело-веиы близ места того миновати свистания ради змиина и точения их, но далече инемъ путемъ обхожаху… Изыскавъся в всех его сице волхвъ хитръ и рече царю: “Аз змия уморю и место очищу”… И собра обоялникъ волшением своим вся живущая змия те от века в месте том к великому змию, во едину грамаду согна и всех чертою очерти, да не излезеть из нея ни едина змия, и бесовским деиствомъ всех укори. И обволоче кругом сеном и тростием, и древнем, и лозием сухим многимъ. И полиявъ серою и смолою и зажже огнемъ и попали и пожже вся змия, великаго и малыя, яко быта от того велику смраду змиину по всей земли той… Мнозем же от вой его умрети от лютаго смрада змиина. Близ того места стояху кони и верблюды его и мнози падоша. И симъ образомъ обчисти место то. Царь возгради на месте том Казань, никому же от державных Руси смеюще супротивъ что реши».
Вот такая необычная история.
А при чем тогда начертание на монетах Юрия имени хана Узбека? Да при том, что именно он долгое время считался одним из символов стабильной и непоколебимой власти, образцом сильного правителя. Узбек был одним из самых мощных и успешных ханов Золотой Орды начала XIV века.
Но самое главное, что его современник — сын Московского князя Даниила — Юрий Московский (замечаете — пересечение трех Юриев — святого Георгия, Юрия Звенигородского и Юрия Московского!) — женился на сестре хана Узбека — Кончаке (в православном крещении — Агафье), а значит, породнился с самим владыкой Орды! То есть князь Юрий Дмитриевич Звенигородский и Галичский со своим старшим братом — великим князем Василием были родственниками хана Узбека!
Вспомним также, что именно Юрий Данилович Московский получит в 1319 году столь важный для Москвы ярлык на великое княжение. А теперь, три четверти века спустя, пройдя походом по Волжской Булгарии, московские правители смогли получить добычу, способствовавшую их быстрому усилению и процветанию. Поставив на новые монеты имя Узбека, Юрий Звенигородский и его брат Василий пытались этим показать всему восточному миру собственное возрастающее влияние и мощь.
Кстати, известно, что хан Узбек был очень близок и расположен к православию. Ведь его женой была православная византийская царевна, получившая в Орде имя Байлунь. Оказывала на него влияние и родная сестра, крестившаяся в Москве.
Тогда Золотая Орда еще не определилась с выбором государственной религии. Именно на монетах, отчеканенных в ордынском Сарае во времена Узбека, впервые появляется изображение двуглавого орла и… женщины с младенцем, в которой некоторые исследователи усматривают возможный лик Богородицы. И хотя в итоге под влиянием булгарских проповедников Узбек принял ислам («царь Озбяк обесерменился», — писали русские летописи), князь Юрий Звенигородский поставил его имя на свои монеты, соединив этим две великие эпохи и показав некоторую самостоятельность по отношению к влиянию Орды, да и соседней Булгарии.
Тогда, в начале XIV века, с принятием Ордой мусульманства была проведена черта в отношениях между Золотой Ордой и Русью. Теперь же, по прошествии времени, Орда ослабла, а Булгария почти пала. Имя хана Узбека на русских монетах могло стать, да и стало — символом новой будущей эпохи воссоединения земель и времен под рукой Руси.
При этом старец Савва Сторожевский был прав в своем благословении, когда даже и не намекал князю Юрию Звенигородскому на его великую славу в итоге похода. Князь-воин три месяца рисковал жизнью, захватил много богатства, вернулся с ним в «отечество», отдал большую часть своему старшему брату (следуя законам родства и подписанному между ними договору). Но вся слава досталась не ему, а… Василию. Тот даже попытается, как замечал Карамзин, прослыть в сознании современников и потомков как «князь Василий — завоеватель Булгарии». Но не вышло. Не ужилось.
Именно с этого момента и начинаются незаметные на первый взгляд сложности во взаимоотношениях между братьями. Василий не мог так просто пережить и простить своему брату победу и величие, и всячески их позднее умалял. Вот почему мы так мало знаем об этом походе, потомки Василия и его летописи отвели младшему брату лишь краткие упоминания (совсем замолчать было просто невозможно). А чтобы слава и сила возможного преемника на Московском троне не возросли в дальнейшем, Василий I уже не будет спешить специально просить Юрия Дмитриевича совершать военных действий по его поручению или по братскому договору между ними.
Так это было в истории.
И уже скоро начнут происходить более серьезные столкновения между родственниками.
Итоги уникального похода на Восток
Татары… завоевав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля.
Из Галицко-Волынской летописи: «Крепко копьем же изломившимся, яко от грома тресновение бысть, умроша, инии уязвенни быта от крепости ударения копейного».
Что же встретили русские дружины в Волжской Булгарии и с чем они возвратились домой?
Действительно, они увидели во многом разоренные Тимуром и Тохтамышем крепости и города. Летописи подтверждают, что Юрий Звенигородский обошел и взял 14 главных булгарских крепостей. Среди них — столицу государства — Великий Булгар, а также Кременчуг (Керменчюк) и Казань (видимо, обе Казани — Старую и Новую).
Дополнительные источники, о которых речь пойдет ниже, добавляют нам к этому списку города Сивар (Сувар — один из самых крупных в Булгарии), Джуке-Тау (в переводе — Липовая Гора, одно из древнейших поселений камско-волжских булгар, русские называли его — Жукотин), Сабы (в наше время — районный центр Богатые Сабы) и земли Ашлы (по русским источникам — Ошлы).
Дошли ли русские до более восточного — Биляра, бывшего некоторое время также столицей Булгарии, неизвестно. Однако им удалось найти возможные остатки сокровищ древней цивилизации.
Старинный татарский эпос «Идиге» раскрывает нам полную картину событий. Здесь упоминаются прошлые богатейшие места Булгарии, которые буквально засыпали весь торговый мир драгоценными металлами. Среди них и «деньги чеканящий град Атряч» — финансовая кладовая Волжско-Камской державы (в наши дни на его месте существует деревня Большие Атряси), а также «деньги чеканящий град Булгар» и другие центры:
Там, где лили на целый свет
Золото и серебро монет.
Осталось ли что-нибудь после Тимура и Тохтамыша, прошедших со смертью по землям Булгарии? Видимо, да. И за это еще отчаянно сражались оставшиеся в живых булгары.
Нельзя сказать, что настоящей войны во время похода Юрия не было. Сражений было предостаточно, причем русские летописи так прямо и пишут, что убито было «много бесермен и татар».
О самих сражениях в русскоязычных источниках ничего не сказано. Но мы вновь прибегнем к помощи эпоса «Идиге». Следует только иметь в виду, что полное разорение своей страны тремя почти одновременными походами вражеских армий булгарский автор описывает в эмоциональных и, возможно, несколько преувеличенных красках, кстати, весьма неожиданно приписывая все самые страшные разрушения — московско-звенигородским дружинам.
Итак, сначала пришли Тохтамыш и Аксак-Тимур. А затем появились русские.
Вторгся в страну, ему вослед,
Князь-урус, рыжий, как лис,
С бородою обросшим ртом.
Разорил он, разграбил наш дом,
Наш священный город Булгар,
И ему подчиненный Сивар,
И высоковратный Казан,
Джуке-Тау над гладью речной
И Сабы в глубине лесной,
И земель Ашлы закрома, —
Он спалил, сломал все дома.
Отбирал он кожу, сафьян,
Загребал лопатами хан
Множество монет золотых.
Разгромил во владеньях моих
Он четырнадцать городов,
Превратил их в пепел и дым.
Не менее эмоционально автор описывает и тогдашнее покорение Казани дружиной князя Юрия.
Воды катит Казань-река
В чаще, трудной для седока,
Над рекою — каменный град,
Много в Казани высоких врат,
Но Казань разрушена дотла,
Только щебень кругом и зола,
Только пепел и пыль руин!
Примечательно, но в тексте эпоса мы находим единственное в истории описание внешности князя Юрия Дмитриевича Звенигородского и Галичского. Представляется лицо, обросшее густой бородой, причем волосы — рыжего цвета, «как у лиса)». Позднее изображение князя на фреске Архангельского собора Московского Кремля (над его усыпальницей) отдаленно напоминает этот образ.