словно рассказывают нам известную легенду о князе Дмитрии Юрьевиче Красном:
Он пел три дня, не открывая глаз,
И возвестил грядущую свободу,
И умер как святой, в рассветный час,
Внушая ужас бледному народу.
Исчезновение сына Юрия — Ивана, инока Игнатия.Гипотеза 16
Инок наречется, понеже един беседует к Богу день и нощь.
Из книги «Физиолог. Слово и сказание о зверях и птицах» XIII века: «Ласточкино гнездо в пустыне на распутье. Когда ослепнет один из птенцов ее, она отправляется в пустыню, и приносит травы, и кладет их на они его. И он прозревает. Так и ты, человек, когда согрешишь, то обратись к молитве и прими покаяние».
В каждой книге бывает короткая глава.
Но данная — будет даже очень короткой.
Мы поговорим об «исчезнувшем» сыне князя Юрия Дмитриевича Звенигородского и Галичского. О котором почти ничего не известно.
Исчезнувшем не только из русской истории, но и в буквальном смысле — из жизни княжеской семьи.
Для начала отметим, что большинство биографических справок о князе Юрии, разбросанных то тут, то там в научных изданиях или в популярных энциклопедиях, включая тот же самый Интернет, утверждают, что у него и у княгини Смоленской Анастасии было всего три сына.
Перечисление их имен стандартно: два Дмитрия Юрьевича (Шемяка и Красный, Старший и Младший), а также Василий Юрьевич (Косой). Разнятся лишь даты их жизни. И если о годах кончины детей еще можно говорить с какой-то степенью точности, то даты их рождений, как правило, все время меняются.
Лишь редкие издания включают в перечень сыновей Юрия Звенигородского имя старшего — Ивана.
Если учесть, что Василий Юрьевич (Косой) родился в 1403 году и был крещен преподобным Саввой Сторожевским, то, очевидно, что Иван родился ранее (раз он был старшим), между 1400 и 1402 годами. То есть после женитьбы князя Юрия на Анастасии (1400) и до рождения Василия.
Наиболее вероятным можно считать год 1401-й. А значит, скорее всего, само появление его на свет произошло в Звенигороде, где жили тогда родители. И вполне вероятно, что крещен Иван был также старцем Саввой Сторожевским.
Можно предположить, что Иван был назван в честь своего прадеда — князя Ивана Ивановича Красного, а может, даже и в честь прапрадеда — Ивана Калиты. Исходя из этого, можно попробовать угадать день его рождения, вспомнив святых покровителей этих великих князей Московских.
Покровителем Ивана Ивановича Красного считался святой Иоанн Лествичник.
Князь родился 30 марта 1326 года (летопись: «родися великому князю Ивану сынъ Иоан, марта въ 30, на память Иоана Лествичника»). Хотя тогда же празднуется память двух других Иоаннов — Иоанна Иерусалимского и Иоанна Безмолвника. Но спустя три года после рождения сына Иван Калита возвел в Московском Кремле церковь как раз в честь Иоанна Лествичника.
С самим же князем Иваном Калитой еще проще. Его тезоименитым святым покровителем был, скорее всего, Иоанн Креститель, изображение которого присутствует на княжеских печатях.
Дни этих святых не совпадают.
Имеет ли отношение к одному из них день рождения (крещения) сына Юрия Дмитриевича — Ивана? Пока точного ответа мы не знаем.
Что делал и как жил старший сын Юрия? Было бы интересно знать об этом. Но нам известно только, что он все время сам отстранялся от активной общественной, политической и военной деятельности. И с раннего возраста стремился к монашеской жизни.
Историк А. А. Зимин по этому поводу отмечает, что Иван «вероятно, был склонен к религиозной экзальтации, психической неуравновешенности или просто болен». Но он рассуждал так еще в советское время, тогда стремление уйти в монастырь считалось разновидностью «религиозной экзальтации».
Когда Иван Юрьевич ушел в обитель и стал иноком — мы точно не знаем. Было ли это в Саввино-Сторожевском монастыре? А почему — нет?!
Известно лишь то, что Иван Юрьевич принял в монашестве имя Игнатия. Какого Игнатия и почему? Здесь мы можем себе позволить поразмышлять.
Святым покровителем носителей такого имени часто считали патриарха Игнатия Константинопольского (IX век). В древности говорили так — имя Игнатий важно, так как бережет от «злых духов», делая его носителя незаметным. Имя пришло на Русь через Византию, а в переводе с латинского языка («игнатус») означало «незнаемый» или «неведомый».
Лучшего имени для инока не найти. Ведь и само понятие «инок» также означает «один», даже что-то вроде «иной», «незнаемый».
Видимо, очень стремился сын Юрия уйти от реальной жизни. И это ему удалось.
Скончался он в монастыре. Одни летописи утверждают, что это произошло в 1432 году, тогда же, когда ушел из жизни брат Юрия — Андрей Дмитриевич. Таким образом, в этом случае Иван-Игнатий не дожил чуть-чуть до великого княжения своего отца.
Некоторые же замечают, что ушел он из жизни гораздо позже. Даже дату указывают — 22 сентября 1441 года. Однако она странно совпадает со днем кончины другого сына Юрия — Дмитрия Красного, а потому, скорее, — ошибочна.
Во всяком случае, в Архангельском соборе Московского Кремля могилы князя Ивана или инока Игнатия нет. И где он точно похоронен (в каком монастыре), неизвестно.
Так исчез из поля зрения старший сын великого князя Московского, а значит, возможный, но не состоявшийся его наследник — Иван Юрьевич, в иноческом именовании — Игнатий.
Глава восьмая.МЕЖДОУСОБНЫЕ ВОЙНЫ
Люди, господине, смиряй от лихого обычая.
Жизненный путь князя Юрия Звенигородского и Галичского, как мы видим, не был усыпан розами и имел в некотором роде трагическую основу. Потенциальная сила, талант, разум, умение добиваться поставленных целей, энергия, целеустремленность и дар устроительства — все эти качества, которые были присущи сыну Дмитрия Донского, конечно же вызывали зависть, а потому сыграли для него не очень положительную роль.
Он созидал и изобретал, а ему говорили, что он тратит слишком много средств. Он покорял и завоевывал, а ему твердили — везунчик и обладатель многой корысти. Он создавал новые крепости и поднимал свои владения, претворяя в жизнь заветы своего отца, приглашая лучшего духовника Руси в свою отчину, а ему утверждали — хочет возвыситься, мечтает захватить власть, примеривается к великокняжескому трону, не почитает своего старшего брата.
Сильное боярское окружение, которое фактически держало власть в Москве и влияло на большинство решений и поступков Василия Дмитриевича, не приветствовало Юрия Звенигородского, а вместе с ним — старалось умалить все его главные заслуги. По их мнению, князь Юрий мог возвыситься до такой степени, что его авторитет вырастал в глазах всей Руси и становился слишком сильным. Вот почему уже в это время в кругах, стоящих рядом с Василием I, стала зарождаться идея — не отдавать великокняжеский престол Юрию. Приближенные усердно вкладывали ее в сознание старшего сына Дмитрия Донского. Не говоря уже о жене — Софье.
Единственным сдерживающим фактором продолжало оставаться мнение великой княгини Евдокии — вдовы Дмитрия Ивановича. Она никогда бы не позволила нарушить завещание мужа, а потому и оставалась гарантом того, что государственное устроение должно было соблюдаться так, как повелось исстари, как хотел ее покойный супруг. То есть — власть должна передаваться от старшего брата к следующему брату, и никак иначе. Именно так было записано в завещании ее мужа, и она была объявлена блюстителем такой передачи власти.
В этом случае преемником Василия становился Юрий. При жизни Евдокии никаких изменений в этой последовательности просто не могло бы произойти. Ее авторитета было бы достаточно, чтобы пресечь любые поползновения или разговоры на данную тему. Но жизнь Евдокии к тому времени уже подходила к закату, она была очень стара, вообще отошла от дел мирских, а в последние дни — постриглась в монахини, приняв имя Евфросиния. Ее влияние уменьшалось.
Однако идея передать престол собственному сыну, а не брату Юрию, все настойчивее витала в окружении Василия.
Начало серьезных родственных распрей
Добрые дела ординьские той тебе возпоминал, и то ся минуло…
«Повесть о Едигеевом нашествии», первая четверть XV века:
«Юный старцевъ да почитают и сами едини без искуснейших старцевъ всякого земльскаго правлений да не самониннують, ибо красота граду есть старечьство, понеже и Богомь почтено есть старечство».
Впервые великий князь Московский Василий Дмитриевич отметил письменно возможность передачи власти в Москве одному из своих наследников в 1406 году. В первом варианте своей духовной грамоты.
Почему он сделал это именно тогда? Ведь его жизни, кажется, ничего пока не угрожало. Но мы знаем, что на момент записи митрополита Киприана уже не было. Возможно, чуть ранее, по его совету, дабы святитель мог приложить к духовной грамоте и свою подпись, и свою митрополичью печать, князь решился продиктовать такой текст. Но митрополит только что скончался, и его подписи на грамоте нет.
Передача власти сыну «звучала» в духовной, правда, не в категоричной форме и с весьма расплывчатой формулировкой: «а даст Бог».
Хотя идея передачи власти сыну появилась в кругу Василия, но тогда еще никак не могла быть осуществлена. По причине исключительно «материальной», физической, можно даже сказать — физиологической.
Дело в том, что исторически в семье у Василия Дмитриевича рождались здоровые девочки, а мальчики, если и появлялись на свет, то по стечению обстоятельств были слабы и болезненны. Несколько его сыновей умерли еще в детском возрасте: Юрий, Даниил и Семен. Надежду свою Василий возложил на сына Ивана, родившегося в 1396 году. Но и тот позднее, в 1417 году, неожиданно для всех отдаст Богу душу, всего лишь спустя полгода после своей свадьбы!