1. МАНЕВРЫ ТЕОДАТА
Остготский король Теодат лихорадочно искал способ договориться с византийцами, уцелеть и сохранить власть. Император Юстиниан — ревностный православный. Он признает авторитет римского папы. Не попытаться ли умиротворить базилевса с помощью понтифика?
В это время на папский престол взошел Агапит I (535–536). Готский конунг снарядил его в Константинополь с деликатным поручением: заставить Юстиниана прекратить интервенцию в Италию.
Узнав, что папа должен прибыть в Византию в качестве посла остготов, Юстиниан выразил недовольство. Он даже написал сердитое письмо, однако папа через своих агентов заверил, что главная цель визита — вовсе не политика, а решение религиозных вопросов. Юстиниан смягчился. Агапита торжественно встретили в Константинополе. Здесь папа вмешался в споры с монофизитами и настоял на смещении константинопольского патриарха Анфима (535–536), заподозрив его в ереси. Вместо него на патриарший престол возвели Мину (536–552), православие которого не вызвало сомнений.
Совершив эти великие дела, папа Агапит умер. Это произошло вовремя. Если бы понтифик вернулся в Италию после провала своей миссии, он мог понести наказание. Новым папой стал римлянин Сильверий (536–537), ставленник Теодата. Этот первосвященник обладал еще меньшим влиянием на Юстиниана, чем Агапит. Император вполне справедливо считал его марионеткой в руках остготов.
Тогда Теодат попытался купить дружбу франкских королей. Конунг пообещал им Прованс и 2000 фунтов золота. Завязались переговоры, но франки не спешили принимать предложение. Теодат понял, что они выжидают.
В это время византийский дипломат Петр Патрикий, находясь в Италии, запугивал конунга, приводил в пример Гелимера и предлагал добровольно сложить власть. «Теодат, охваченный страхом и как бы лишившись дара речи… тайно от всех остальных вступил с Петром в переговоры», — потешается над остготом Прокопий.
Конунг зависел от своих военачальников, но в то же время страшно боялся византийцев, поэтому и начал переговоры. Была выработана секретная конвенция. Теодат уступал императору Юстиниану всю Сицилию и каждый год обещал посылать ему золотой венец в 300 фунтов весом «и по первому его требованию три тысячи лучших готских воинов». Сам Теодат лишался права казнить кого бы то ни было из духовенства или сенаторов; он также не мог конфисковывать в казну их имущество без согласия императора. «При приветствиях в театрах или на ипподромах, или в других каких-либо местах… на первом месте должно возглашаться имя императора, а затем Теодата, — рассказывает Прокопий. — Статуи из меди или из другого материала никогда не должны ставиться одному Теодату, но всегда обоим, и ставиться таким образом: направо статуя императора, а по другую сторону, то есть налево, — Теодата». Кроме того, он не мог раздавать титулы патрициев и должности сенаторов, то есть лишался самостоятельности во внутренней политике и превращался в наместника базилевса на италийской земле. Петр Патрикий повез конвенцию в Константинополь, чтобы утвердить у Юстиниана. Возможно, если бы ее удалось подписать, это уберегло бы Италию от многолетней войны.
Однако душу конунга разъедали сомнения. Правильно ли он поступил? Петр Патрикий покинул Италию и находился уже на Балканах. Теодат послал гонца следом, вернул Петра и «стал допытываться у него, как он думает, будет ли император доволен их договором»? Петр сказал:
— Полагаю, что да.
— А если ему это не понравится, что тогда будет? — спросил Теодат задумчиво.
— Тогда тебе, светлейший, придется вести войну, — ответствовал Петр, который прекрасно понял всё, что творилось в душе слабовольного конунга.
— А разве это, милейший посол, справедливо? — начал Теодат.
Петр, прервав его, возразил:
— А разве, дорогой мой, несправедливо для каждого выполнять со всем старанием стремления своей души?
— Что это значит? — спросил Теодат.
— А то, — ответил Петр, — что у тебя главнейшее стремление заниматься философией, а у императора Юстиниана — быть славным и могущественным.
Видя растерянность Теодата, Петр Патрикий навязал ему новые условия. Теодат должен был сложить с себя полномочия и безоговорочно передать Италию законному императору. «Убежденный такими соображениями, Теодат согласился отказаться от власти в пользу императора Юстиниана, и в этом как он сам, так и его жена принесли клятву», — говорит Прокопий.
Упоминание о жене выглядит странно. Амаласунту, как мы помним, задушили в бане. Выходит, что сразу после смерти супруги конунг опять женился. На ком, для чего? Ясно, что это политический брак. Однако Кесариец по какой-то причине скрывает имя жены конунга.
Петр добился отречения Теодата. Но конунг опять заколебался. Не продешевил ли он? А что если император всё-таки подпишет первый вариант конвенции? В нем у Теодата остается гораздо больше прав. Он правит Италией в качестве генерал-губернатора, командует войсками, получает почести… Если произойдет полное отречение, то Теодат получит всего лишь поместья и деньги. Этого мало… Короче, эта мелкая душонка металась из стороны в сторону и пыталась еще что-то выгадать напоследок. Тогда Петр Патрикий поклялся, что сообщит императору об отречении Теодата лишь в самом крайнем случае: если Юстиниан не подпишет конвенцию.
Теодат не верил Петру до конца. Он послал одного из своих людей, римлянина Рустика, священника, для слежки за Патрикием.
Прибыв в Константинополь, Петр и Рустик представили императору первый вариант договора, как и было условлено с конунгом. Юстиниан прочел и… не утвердил. С какой стати ему оставлять Теодата во главе Италии, хотя бы и с урезанными правами? Рустик от имени Теодата немедленно предложил другие условия, с полным подчинением.
Юстиниан продиктовал письмо остготскому конунгу. В нем говорилось:
«Давно уже по слухам я считал тебя человеком разумным, теперь же я убедился в этом на опыте, видя, что ты решил не кидаться очертя голову во все крайности войны. Некоторые уже испытали такую превратность судьбы, обманувшись в своих величайших надеждах. И ты никогда не раскаешься, что вместо врагов ты сделал нас своими друзьями. Ты будешь иметь все то, что ты просишь от нас; кроме того, ты получишь все высшие звания в римском государстве. В данный момент я посылаю к тебе Афанасия и Петра [Патрикия], чтобы было положено твердое основание нашему взаимному договору. А вскоре прибудет к тебе и Велисарий, чтобы завершить все то, о чем мы с тобой договорились».
Петр и Афанасий везли следующие условия договора. Теодат отрекается от власти, а взамен получает богатый куш в Италии: дворцовые имения (патримониум). По приезде стороны должны были составить письменный договор и подтвердить его клятвами. Но прежде вызвать из Сицилии Велисария, чтобы тот взял под контроль Рим, Равенну, Неаполь и прочие главные города Италии. Велисарию был направлен соответствующий приказ. Казалось, операция близится к завершению. Но тут выяснилось, что древняя доблесть готов далеко не утрачена.
Пока Теодат вел тайные переговоры, остготы сражались. Несколько отрядов тяжелой кавалерии были отправлены в Далмацию. Ими командовали Грипп и Азинаний. Эти странные имена не готские и не римские.
Перед нами какие-то прозвища варваров, переложенные на греческий язык. Но будем довольствоваться тем, что есть.
Готские полководцы подошли к стенам Салоны. Здесь их встретил небольшой отряд византийцев, которым командовал Маврикий, сын магистра Мунда. Молодой военачальник вывел своих на рекогносцировку, но наткнулся на большие силы готов. Закипела схватка. Маврикий сражался отчаянно и дорого продал свою жизнь, но был убит. Вместе с ним полегли его боевые товарищи.
Об этом узнал Мунд. Он обожал сына и потому горел желанием отомстить. Охваченный гневом, византийский полководец повел на остготов своих солдат «без всякого порядка». Дальнейшее описывает Прокопий. Он говорит, что «произошел горячий бой, но можно сказать, что ромеи одержали Кадмейскую победу».
Давным-давно за обладание Фивами (Кадмеей) столкнулись потомки царя Эдипа. Семеро греческих царьков выступили против этого города. Их войска одержали победу, но сами царьки погибли. Это и есть «Кадмейская победа». Коренные римляне сказали бы «пиррова победа»; греки жили собственными мифами.
Мунд яростно атаковал латную конницу готов, часть варваров пала, другая обратилась в бегство… Магистр утратил контроль над собой. Круша всех подряд, он незаметно оказался в гуще врага. Готы повернули и подняли его на копья. Преследование тотчас прекратилось. Готы отошли и смогли перестроиться.
Дальше Прокопий излагает одну байку, причем непонятно, шутит наш автор или говорит серьезно. «Тогда ромеи, — пишет он, — вспомнили и уразумели предсказание Сивиллы, которое, произносимое в прежнее время, им казалось какой-то несообразностью. Это предсказание говорило, что когда будет захвачена Африка, то “мир погибнет с потомством”. Но это предсказание говорило вовсе не об этом; предсказывая, что действительно Ливия (Африка) вновь будет под властью римлян, оно предсказывало также и то, что погибнет и Мунд вместе с сыном. Оно звучало так: “Africa capta Mundus cum nato peribit”. Так как латинское слово “Мунд” обозначает также и мир, вселенную, то все думали, что это предсказание касается мира». Этот странный рассказ хорошо передает уровень мышления тогдашних интеллектуалов.
Ромеи отступили и очистили Далмацию, однако готы даже не вошли в Салоны. Они не доверяли здешнему населению, которое не любило варваров, поэтому ограничились тем, что заняли окрестные замки. Но победа есть победа. Армия Мунда была обезглавлена и откатилась на восток. Франки на западе бездействовали — они не выступали ни за готов, ни против них. Лангобарды обживались в Паннонии и не собирались вести войну. Оставался один Велисарий в Сицилии, но у него было мало войск.
Теодат сразу приободрился и передумал подавать в отставку. Возможно, была еще одна причина для оптимизма. В 534 году в боях со славянами и болгарами погибла дунайская армия византийцев, пал ромейский полководец Хильбуд. В следующем году задунайские варвары прорвались во Фракию. Казалось, что в таких условиях византийцы прекратят войну в Италии.
Руководствуясь этими соображениями, Теодат аннулировал все договоренности с Юстинианом, а к его послам стал относиться с полным пренебрежением. Тогда Петр Патрикий совершил крупную ошибку: обнародовал послание Юстиниана, адресованное остготам. Это послание — образец многословного и цветистого стиля базилевса. В нем звучат подлинные слова Юстиниана.
«Нашей заботой, — писал император, — является принять вас в состав нашего государства, конечно, так, чтобы это доставило вам удовольствие. Вы придете к нам не для того, чтобы быть униженными, но чтобы сделаться еще более важными. Ведь мы приглашаем вас не с тем, чтобы вы соединились с людьми чуждого для вас образа жизни и приняли обычаи, неизвестные готам, но чтобы вы вернулись к тем, которые были вашими друзьями и с которыми на некоторое время вам пришлось расстаться. Для этого мы теперь посылаем и вам Афанасия и Петра, совместно с которыми вам следует разрешить все вопросы».
Лучше бы Петр приберег послание. Сейчас, в момент всплеска готского патриотизма, оно сыграло роль красной тряпки. Возмутительно! С готами обходятся как со слугами! Видя поддержку вельмож, Теодат приказал арестовать византийских послов. Их увели и посадили под стражу. Конунг решил быть смелым и непреклонным, а война продолжалась.
2. БИТВА ЗА ДАЛМАЦИЮ
Узнав об этом, Юстиниан форсировал военные действия. В ту пору император был здоров, энергичен, имел деньги в казне и людские резервы.
Основной план остался прежним: ударить по государству остготов с двух сторон. Группировка Велисария на юге Италии должна была атаковать крупный порт Неаполь. Северную группировку пришлось создавать заново. Юстиниан перебросил подкрепления в Далмацию и назначил нового командующего. Им стал начальник царских конюшен Константиан.
Юстиниан приказал ударить на Салоны с моря. Константиан прибыл в Эпидамн и задержался там, собирая войска и флот. Это было ошибкой: город не имел готского гарнизона. Но теперь, узнав о приготовлениях византийского флота, готы под началом вождя Гриппа вступили в Салоны. Впрочем, как покажут события, Грипп оказался слабым тактиком.
Константиан вышел в море со всем флотом и высадился в небольшой скалистой бухте неподалеку от противника. Здесь византийцы узнали, что готы покинули Салоны и выстроились на равнине для битвы на открытом пространстве, где могли использовать конницу. Константиан сообразил, что судьба преподнесла ценный подарок в виде Салон. Он беспрепятственно занял город. Постояв неделю под ее стенами, готы ушли в Равенну. Таким образом Константиан оказался обладателем всей Далмации и Либурнии (или, переводя на современный язык, — приморской Хорватии и Черногории). Он даже привлек на свою сторону часть готов, живших в этих местах.
При дворе короля Теодата вновь начался разброд. Кто-то бежал к византийцам, кто-то хотел сражаться до конца, прочие колебались. В это время поступили известия, что «длинноволосые короли» франков захватили Бургундское государство, уничтожив его правителей. Возможно, это означало, что готы оказались в кольце врагов.
…Ромеи разместили войска на зимних квартирах. Так закончилась первая кампания Готской войны. Дела византийцев обстояли блестяще, однако остготы оказались сильнее вандалов: уничтожить врага одной кампанией не удалось. Никто не мог знать, что для покорения Италии потребуется 20 кампаний.
3. ПОД СТЕНАМИ НЕАПОЛЯ
Велисарий собрал флот в Мессане, затем посадил воинов на корабли и перебросил их в Италию. Король Теодат направил несколько тысяч латных кавалеристов на юг Апеннинского полуострова для защиты побережья от византийцев. Этим войском командовал готский предводитель Эбримут, зять Теодата (он был женат на Теоденате — дочери готского короля). Эбримут явился к Велисарию и капитулировал вместе с войском. Многие готы придерживались в то время ромейской ориентации и совершенно разложились.
Велисарий посадил Эбримута на корабль и отправил в Константинополь. Император Юстиниан встретил перебежчика с распростертыми объятиями, осыпал дарами, почестями и возвел в звание патрикия империи. Император давал знак остальным готам: сдайте Италию и получите выгоду.
Велисарий дал войску короткий отдых в Регии, а затем выступил к Неаполю. Гаэтанский залив, побережье Террачины, Неаполь — это красивейшие места современной Италии. Солнечные долины, лазурное море с лодками рыбаков, нависающие над пляжами скалы, покрытые пемзой склоны Везувия — всё это мало изменилось за полторы тысячи лет. Переменился только Неаполь — в наши дни это огромный и скверный город, который завален мусором и контролируется местными мафиозными группировками…
Велисарий потребовал сдачи города, но полководцу ответили отказом. За стенами сидел готский гарнизон (800 человек), и он собирался сражаться. Его поддержали евреи, которых было много в Неаполе. Греки не имели права носить оружие, поэтому не могли возразить.
Осада заняла несколько недель. Наконец на помощь полководцу пришел счастливый случай. «У одного из исавров, — пишет Прокопий, — явилось желание осмотреть постройку водопровода, его интересовало, каким образом вода им доставлялась в город». Исавр залез в акведук, пошел вперед и наткнулся на большой камень. Его положили древние строители для безопасности. Человек здесь пройти не мог, но вода проходила. Однако щель можно было расширить. Воин вернулся в лагерь и доложил о своем открытии. Велисарий начал действовать. Ночью ромеи вошли в акведук, а оттуда проникли в город. Пока солдаты под началом исавра Энна маршировали в брюхе водопровода, ромейский гот Бесс подошел к стенам и «троллил», как сказали бы сейчас, готскую стражу. Стражники отвлеклись, стали препираться с Бессом…
Вдруг из двух башен на стене раздался условный сигнал — звук труб. Это означало, что ромейский отряд вышел из акведука и занимает стены. Велисарий скомандовал начать штурм. Вскоре солдатня уже ворвалась в город. Неаполь пал.
Утром в город вошел сам Велисарий. Он запретил насилия, но разрешил грабежи.
— Бог дал нам победу и великую славу! — гремел он, обращаясь к солдатам. — Город считался неприступным, но мы его взяли! Не проявляйте к неаполитанцам бесконечной ненависти и вражду к ним не продолжайте за пределы войны.
Сказав это, Велисарий освободил женщин, детей и всех остальных пленных… «Не испытавших никакого насилия», — добавляет Прокопий, явно глумясь над своими читателями и издеваясь над заказчиками книги.
В плен попал весь готский гарнизон. Неаполь на полтысячелетия стал византийским.
4. РОМЕИ ИДУТ НА РИМ
В Риме и Северной Италии нарастало беспокойство. Готы перестали доверять Теодату.
Говорили, что конунг тайно сторговался с Юстинианом о продаже Италии. Теодат стал чувствовать себя столь же неуютно, как чувствовала Амаласунта перед своим свержением.
Наконец король отправил крупную армию для похода на юг. Она остановилась в Лациуме, в местечке под названием Регата в 56 километрах к югу от Рима. Здесь была равнина, удобная для конной стоянки. Иордан называет эту местность «Варварские поля».
Сам Теодат замешкался. Возможно, он выехал из Равенны, но задержался в Риме, где было неспокойно. Пользуясь отсутствием короля, готы подняли мятеж. Армия собралась на Варварских полях и выкрикнула королем Витигеса, незнатного военачальника лет сорока. Вероятно, его подлинное германское имя звучало как «Витциг». Иордан сообщает, что он был оруженосцем (armiger) Теодата. Самого Теодата объявили вне закона. Узурпатор подослал к королю убийцу по имени Оптарис.
Когда-то Оптарис сватался за девушку, «богатую наследницу, выдающуюся красотой», как пишет Прокопий. Молодые люди готовились сыграть свадьбу. Однако был и другой воздыхатель, который подкупил короля Теодата. За хорошую взятку конунг отнял невесту у Оптариса и выдал замуж за соперника. Можно представить себе гнев молодого человека, которого король разлучил с любимой.
Оптарис настиг Теодата, сбросил с коня и убил, «как бы принося в жертву какое-либо священное животное». Это произошло в ноябре 536 года. На готском горизонте взошла новая звезда. Конунгом стал Витигес (536–540).
Король повел армию на север и вступил в Рим. Здесь он арестовал приверженцев Теодата, включая Теодегизела (или Теодегискла) — сына убитого конунга.
Затем Витигес отправился к папе римскому. Им оставался Сильверий, сторонник готов. Используя его влияние, конунг хотел воздействовать на сенат и народ. Папа обещал помощь. Собрали патрициев и сенаторов. Витигес обратился к ним с речью. Конунг напомнил о славном времени правления Теодориха Великого «и усиленно советовал им относиться дружественно к племени готов», как говорит Прокопий. Затем взял с них клятву верности. Одним из самых влиятельных сенаторов того времени был патриций Цетег. В ту пору он возглавлял сторонников Византии в Риме, но против Витигеса выступить побоялся.
И всё же король чувствовал себя неуютно в древней столице. Арестовав ненадежных людей и заручившись клятвами остальных, он ушел в Равенну. Это несколько удивило остготов. Они-то свергли Теодата в надежде, что его преемник будет храбро оборонять крупнейший город Италии и остановит ромеев, но вместо этого получили приказ уйти. Король оставил в Риме большой гарнизон в 4000 бойцов. Гарнизоном командовал гот Левдерис.
В Равенне Витигес женился на принцессе Матасунте, дочери Амаласунты, девушке 16 или 18 лет. Таким образом он породнился с семьей Амалов и обеспечил себе легитимность. Прокопий считает нужным заметить, что брак был совершен «против воли» девушки. Однако ее согласия никто не спрашивал.
После свадьбы король занялся делами. Фронтов было четыре: в Провансе против франков, в Паннонии против лангобардов, в Далмации против византийцев, но самое главное — в Центральной Италии против Велисария. На первых трех направлениях предполагалось держать оборону. На третьем — наступать. Конунг рассчитывал уничтожить Велисария, ликвидировать фронт в Италии, а затем выбрать, где нанести следующий удар.
Первым делом отправили послов во Франкию. Этой страной правили «длинноволосые короли» — наследники великого Хлодвига. Королевство было собственностью правящего рода, и после смерти одного из сыновей остальные производили новую дележку земель.
Длинные волосы считались признаком принадлежности к королевской семье франков. Византийский историк Агафий Миринейский пишет, что представители царствующего дома вообще не стриглись. Это наверняка преувеличение, но волосы они действительно отпускали длинные. Короли расчесывали их на пробор и тщательно ухаживали за своими шевелюрами: мыли, опрыскивали благовониями и разве что не завивали. Остальным франкам было запрещено носить длинные волосы, но предписывалось стричься в кружок.
Готы предложили франкам Прованс и деньги в обмен за помощь против Византии. «Длинноволосые короли» выслушали готских послов благосклонно и согласились взять деньги вместе с провинцией. Витигес отправил золото, франки его приняли и поделили «пропорционально величине власти каждого из них». Короли Франкии (это еще не Франция) «согласились быть в высшей степени дружественными готам и тайно послать на подмогу воинов помощь, но не франков, а из подчиненных им племен. Заключить открыто военный союз во вред римлянам они не могли, так как немного раньше они согласились оказать помощь в этой войне императору», сообщает Прокопий. Однако и сделанного было достаточно. Витигес считал, что им одержана крупная дипломатическая победа. Он отозвал готские полки из Прованса и пополнил свои войска ополченцами из других племен. Армия оказалась крупной. К нему пришли пешие отряды ругов и баваров, примчались готские всадники с берегов реки По, явились наемники… Что касается Прованса, то он стал добычей «длинноволосых королей». Это отсрочило вторжение франков в Италию, но не отменило его.
Пока Витигес собирал войска и вел переговоры с франками, Велисарий готовился идти на Рим. В Неаполе он оставил 300 пехотинцев под началом Геродиана, послал гарнизон и в соседние Кумы. «Других крепостей, кроме как в Кумах и в Неаполе, в Кампании не было», — поясняет Прокопий.
Затем Велисарий повел армию на Рим. Сенаторы во главе с Цетегом предложили готам удалиться, грозя восстанием. Готы ушли, хотя сам начальник гарнизона Левдерис почему-то остался. Его арестовали. «Случилось, что в один и тот же день Велисарий с императорским войском входил в Рим через ворота, которые назывались “Азинариями” (Ослиными), а готы уходили оттуда другими воротами, носившими название “Фламиниевых”», — пишет Прокопий. Он говорит далее, что «вечный город» был взят имперскими войсками в декабре 536 года. Сенаторы вручили Велисарию ключи от города. Велисарий отправил ключи Юстиниану вместе с пленным Левдерисом. Одновременно он просил подкреплений, так как вынужден был оставлять гарнизоны и таким образом ослаблял главную армию. В Риме у него было примерно 7000 солдат.
Полководец подробно описал императору ситуацию в донесении, которое отправил в Константинополь. Вернее, писал Прокопий, а Велисарий только вносил правки. Главное, ради чего сочинялось письмо, было в конце: полководец просил подкреплений.
«То, что нами совершено до сих пор… пока находится в блестящем состоянии, — писал Велисарий. — Что же последует потом, я хотел бы, чтобы оно было еще лучше для твоих дел. <…> Итак, да будут нам посланы оружие и солдаты в таком количестве, чтобы в дальнейшем в этой войне наши силы соответствовали бы силам неприятеля. <…> Римляне сейчас относятся к нам дружественно, но если их бедственное положение, как это и естественно, будет продолжаться, они не задумаются выбрать то, что для них лучше. <…> Смотри же сам, принесет ли тебе какую честь такая смерть Велисария».
Послание дошло до адресата и чрезвычайно взволновало Юстиниана. Император прекрасно понимал, что на карту брошено очень многое. Провалить войну из-за недостатка сил на фронте было нельзя. Тогда пропали бы все вложения в первую экспедицию, пал бы престиж правительства. Наверняка начались бы религиозные смуты… Следовательно, требовались деньги и люди, чтобы продолжать Готскую войну. Юстиниан приказал как можно быстрее собрать войско и флот. Начальниками этой экспедиции стали опытные византийские офицеры Валериан и Мартин, только что вернувшиеся из Африки. Они отправились на Апеннины в декабре 536 года, в канун зимнего солнцеворота. Было холодно, в море свирепствовали шторма. Пришлось зазимовать в Акарнании — области к югу от греческого Эпира. Базилевс дал знать об этом Велисарию. Полководец получил гарантию того, что ему помогут.
Византийцы подлатали стены, вырыли ров. Укрепления означали, что Велисарий не собирается вести маневренную войну, а хочет выиграть кампанию с помощью обороны.
Полководец не прекращал переговоры с остготами. Один из их военачальников, Пидзас, сдал Велисарию половину области Самний (совр. Абруцци) и часть Кампании, прилегающую к морю. Внутренние области Самния остались под контролем Витигеса. На сторону ромеев перешли все города Апулии и Калабрии, населенные греками. В распоряжении готов остались Равенна, Тоскана, Лигурия с Генуей и Миланом, а также Венетия. Это было всё, что уцелело от огромных владений Теодориха Великого. Государство остготов просуществовало еще меньше, чем королевство вандалов, — всего одно поколение.
5. НАСТУПЛЕНИЕ ГОТОВ
Пока готы мешкали и собирались с силами, Велисарий продолжал наступление на их земли.
Бесс занял без боя Нарнию — самый укрепленный город в Тоскане. Другой полководец, Константин (не нужно путать его с упоминавшимся выше Константианом, это разные люди), подчинил Перузию (Перуджу) — тогдашнюю столицу Этрурии. Окрестные маленькие города, расположенные в Апеннинских горах, наперебой стали сдаваться ромеям.
Витигес послал отряд, чтобы вытеснить византийцев из Тосканы. Готы попытались занять Перузию, но в предместье их встретил Константин. В схватке готы полегли почти все.
Витигес наконец понял, что пришло время выступить против Велисария самому и дать решающее сражение. Конунг двинулся на Рим, чтобы завершить войну в Италии одним ударом. По словам Прокопия, он вел с собой 115 тысяч воинов; «из них было много конных, одетых в кольчуги». Большинство историков воспринимает эту цифру некритически, хотя она сильно преувеличена. Ясно, что готская амия превышала силы византийцев, но насколько? Определить это невозможно. Однако 115 тысяч солдат для VI века — фантастическое число.
Кроме того, Витигес направил войско и флот в Далмацию, но византийский магистр Константиан собрал полки и у местечка Скардона нанес поражение готам. Те отступили к далматинскому городу Бурну. Вскоре к варварам подошли крупные подкрепления: франки позволили Витигесу набрать наемников в землях подчиненного им Швабского герцогства. Швабы (они же свавы, свевы, алеманны) поставляли франкам превосходную пехоту. Этих наемников Витигес перебросил в Далмацию.
Далматинская армия Константиана была относительно невелика. Он отступил. Готы и швабы дошли до Салон и взяли город в осаду. С моря приплыл неприятельский флот, чтобы замкнуть кольцо. Константиан вышел из гавани и разбил готскую эскадру, так что ромеи могли беспрепятственно получать продовольствие. Осада стала бессмысленной.
А главная готская армия выступила из Равенны против Велисария под началом самого короля. Витигес перешел Апеннины на юге Тосканы и оказался в окрестностях Вечного города. На расстоянии 14 стадий от Рима его остановило препятствие: мост на реке Тибр. Предусмотрительный Велисарий соорудил здесь башню, укрепил мост воротами и поставил стражу, а затем лично выехал навстречу готам во главе небольшого отряда кавалеристов, чтобы помешать переправе. Под Велисарием был великолепный конь: дымчатый с белой мордой. Варвары называли таких коней балан. Военачальник был надежно защищен доспехами, поэтому готы метили в благородное животное, пытаясь поразить его дротиками. Поднялся крик:
— Цельтесь в балана!
«Отсюда, — вспоминает Прокопий, — это слово разнеслось по всему войску готов… оставив всех остальных, большинство стало бросать копья в одного Велисария». К счастью, ни одно копье не попало в цель.
Завязалась схватка. Византийцы обратили в бегство готский авангард, вырвались из ловушки и ночью примчались в Рим, покрытые ранами и кровью врагов.
6. ОСАДА
Началась оборона Рима. Пожалуй, это наиболее славная страница в биографии Велисария. Римляне сражались неохотно, главную тяжесть борьбы вынесли византийцы. Чтобы подбодрить местных граждан, они выдумывали самые невероятные истории.
«В это время самнитская молодежь, — рассказывает одну байку Прокопий, — в большом количестве пасшая стада в своей стране, выбрав из своей среды двух крепких телом молодцов и назвав одного из них Велисарием, а другого Витигесом, велела им бороться друг с другом. Они вступили в ожесточенную борьбу, и случилось, что Витигес, побежденный в ней, упал; в шутку толпа ребят повесила его на дереве. Но тут случилось, что появился волк, и вся молодежь бросилась бежать, а повешенный на дереве Витигес, так как ему пришлось подвергнуться такому наказанию слишком долгое время, умер. Когда это стало известно самнитам, они не наложили никакого наказания на молодежь, но, считая это предзнаменованием будущего, были убеждены, что победителем в этой войне будет Велисарий».
Вполне возможно, что эти пропагандистские россказни придумывал сам Прокопий, а люди Велисария распространяли среди римлян.
Вскоре подошли войска Витигеса и обложили город. Тотчас выяснилось, что «огромная» армия готов даже не смогла расставить караулы у всех ворот Рима, коих было четырнадцать. Для атаки выбрали только один, хотя и большой, участок на севере, от Фламиниевых до Пренестинских ворот. Между ними было еще три въезда в город, загражденных воротами. Готы выстроили здесь шесть укреплений и начали готовиться к штурму. Все приготовления делались на восточном берегу Тибра, в виду знаменитого Мильвийского моста. Немного позже готы выстроили седьмое укрепление на западном берегу. Таким образом, еще двое ворот оказались под угрозой: Аврелиевы и Транстиберинские. Этот участок назывался Неронова равнина. Произошло несколько стычек, а затем готы отважились на штурм.
Когда римляне увидели движущиеся к стенам осадные башни и тараны, сердца их наполнились страхом. Это чужая война! Велисария называли бездушным и бесстыжим.
Остготы приблизились к городскому рву, Велисарий натянул лук и выстрелил. Полководец попал точно в шею облаченному в панцирь готу. Получив смертельную рану, гот упал навзничь. Римские ополченцы сразу изменили предпочтения в пользу Велисария и подняли невероятный крик, полагая, что небо ниспослало счастливое знамение. Если бы они знали, насколько ошибаются… Рим выдержит пять осад в эту войну, и многие из его жителей распрощаются с жизнью.
Велисарий опять пустил стрелу и — вновь пристрелил гота. «Римляне считали, что враги уже побеждены», — иронизирует Прокопий. Тогда Велисарий приказал пустить в ход все метательные орудия, а отборным лучникам велел стрелять в быков, которые волокли осадные башни.
Лучники византийцев работали на редкость эффективно. Они перестреляли всех быков, и осадные башни встали. Всё это произошло у Саларийских ворот. Витигес отчаялся и решил произвести атаку в другом месте. Он заметил, что рядом с Пренестинскими воротами стена понижается. Это место римляне называли «Вивариум».
Наконец, еще одна колонна готов напала на Аврелиевы ворота. Перед ними находился мавзолей Адриана: тот, что сегодня носит название Замок Святого Ангела. Он отстоял от укреплений примерно на полет камня, пущенного из пращи.
Начальником этого мощного форта Велисарий поставил Константина. Ему же поручалась охрана соседней стены, которая имела слабый гарнизон римских ополченцев. Река здесь протекала у самых стен, и Велисарий не ожидал серьезной атаки в этом месте.
Но внимание Константина готы отвлекли ложной атакой. Ему доложили, что враги пытаются перейти через Тибр. Военачальник спешно двинулся туда. В это время готы бросились на приступ ворот и мавзолея.
Готские воины имели на вооружении луки, стрелы и копья. Правда, лучники из них были никудышные, поэтому варвары, как обычно, полагались на ближний бой. «Они шли, выставив перед собою большие четырехугольные щиты, ничуть не меньше, чем плетеные щиты персов», — вспоминает Прокопий. Подойти к стенам удалось незаметно — колонну штурмующих прикрыла галерея, примыкавшая к храму апостола Петра.
Заметив врага, ромеи выставили балистру — метательное орудие, которое стреляло только по фронту. Готы обошли его, обезопасив себя. Обычных стрел и копий они не боялись: от выстрелов надежно защищали большие щиты.
Готы сами начали обстреливать врага. В то же время они окружили мавзолей и пошли на штурм. Засевших там ромеев охватил страх. Но когда враги пошли на приступ, испуг защитников уступил место решимости. Правда, при этом они совершили акт вандализма. Византийцы стали ломать великолепные мраморные статуи, украшавшие мавзолей, и метать глыбы в головы врагов, карабкавшихся на стены при помощи приставных лестниц. Эту картину с горечью описывает Фердинанд Грегоровиус в своей «Истории города Рима в Средние века», и мы разделяем его скорбь. Шедевры античного искусства погибли, но гарнизон выжил; штурм у Аврелиевых ворот провалился. В других местах неприятелю тоже не удалось прорваться.
Сам Витигес атаковал Вивариум с его низкой стеной. Готские воины уже взобрались наверх и сражались врукопашную. Командовавший здесь Бесс послал к Велисарию за подмогой. Велисарий лично поспешил на опасный участок вместе с подкреплением. Найдя воинов в смятении, полководец громовым голосом стал выкрикивать ободряющие восклицания. Его появление произвело чудесное действие на солдат: к ним вернулось мужество.
Витигес заметил, что стена Вивариума в одном месте расселась, и приказал готам подрыть или пробить ее. Велисарий спокойно наблюдал за действиями противника и стягивал силы к соседним воротам. У ворот собрались отборные воины, «в панцирях и с одними только мечами в руках». Готы пробили стену, но тут их ждал сюрприз: за нею оказалась вторая стена. Велисарий послал отряд под началом офицера Киприана, и ромеи устроили бойню: зажатые в Вивариуме готы практически не могли сражаться. Их перекололи и перестреляли. Готские отряды смешались, начали отступать. Этого и ждал Велисарий. Он приказал открыть ворота, сделал вылазку и атаковал противника во главе кавалерии с мечами наголо. Готы дрались в пешем строю, непривычном для них. Да и строя не было, все бросились кто куда. Ромеи гнались за беглецами и уничтожали их без счета. Добрались до метательных машин неприятеля. Велисарий велел их сжечь. Взметнувшееся пламя еще больше напугало готов, и они продолжали бегство.
У Саларийских ворот произошла аналогичная сцена. Ромеи сделали вылазку, напали на варваров, рассеяли их и уничтожили осадную технику. «Пламя высоко поднялось во многих местах около стен, — любуется Прокопий, — и готы стали отступать от всех укреплений». С обеих сторон поднялся крик: ромеи торжествовали, а варвары впали в панику. «В этот день у готов погибло тридцать тысяч, как утверждали их начальники, а раненых было еще больше», — пишет Прокопий. Правда, Кесариец сам понимает абсурдность этой цифры и осторожно ссылается на оценку готских «начальников». Думаю, цифру как обычно смело можно делить на десять. То есть готы потеряли убитыми около трех тысяч бойцов. Если вся их армия составляла 30–40 тысяч человек, это действительно громадная цифра. Тем более что посчитаны только убитые, а были и раненые. В общем, готы понесли крупное поражение, а Велисарий защищался блестяще. Это была битва при Даре в «западной» версии.
Сражение продолжалось с утра до поздней ночи. В темноте зловеще догорали костры из сожженной осадной техники. В Риме царила радость: защитники выпивали горячительные напитки и горланили победные песни; готы залечивали раны и оплакивали убитых.
А византийская пропаганда продолжала неутомимо работать. Прокопий приводит очередное сообщение из этой серии. «В это время в Неаполе случилось вот какое событие. Там на площади находилось изображение Теодориха, короля готов, сделанное из каких-то камешков, очень маленьких, но разных цветов. У этого изображения как-то еще ” при жизни Теодориха развалилась голова… очень скоро после этого пришло известие о смерти Теодориха. Восемь лет спустя камешки, образовавшие живот, внезапно развалились, и тотчас последовала смерть Аталариха… Прошло еще немного времени, упали на землю камешки около половых органов, и Амаласунта, дочь Теодориха, окончила свою жизнь… Когда готы приступили к осаде Рима… на этом изображении выпали все камешки от бедер до самого конца ног… и римляне, принимая в соображение это обстоятельство, утверждали, что на войне войско императора одержит верх <…>. В Риме же некоторые из патрициев огласили предсказания Сивиллы, утверждая, что опасность для Рима будет продолжаться только до июля; что предсказано, будто тогда явится у римлян некий император, благодаря которому Рим в дальнейшем не будет ничего бояться со стороны готов».
С помощью этой чепухи удавалось кое-как поддерживать энтузиазм италийцев. Ни на что другое они не реагировали.
7. ПОДМОГА
Велисарий постоянно тревожил готов вылазками. Витигес, однако, надеялся на помощь «пятой колонны» внутри города. В числе готских сторонников оказался сам римский папа Сильверий. Велисарию донесли об этом. Недолго думая, бравый вояка арестовал понтифика и выслал его в Грецию, а на вакантное место посадил другого человека. Этим человеком стал Вигилий (537–555). Он уже ездил раньше в Константинополь в составе церковных посольств, обзавелся связями, был представлен Юстиниану и Феодоре. Вигилий понравился им, демонстрировал известную свободу взглядов, был готов пойти на компромисс в спорах с монофизитами… Его возвели на папский трон.
Сильверий пострадал не один. Из Рима было изгнано несколько сенаторов по тому же обвинению — связь с готами. Велисарий не заточил их в тюрьму, не казнил, а просто выселил, чтобы предатели и маловеры не смущали народ.
В ответ Витигес приказал перебить заложников из семей римских сенаторов. Эти заложники находились в Равенне. Правда, часть из них сумела бежать и укрылась в Лигурии, где готской власти тогда почти не было.
Осада Рима шла своим чередом. Витигес захватил Порто — гавань, через которую Рим снабжался продовольствием. Эта победа сразу ухудшила положение осажденного города. Однако дней через двадцать после захвата Порто к берегам Лация прибыли Мартин и Валериан. Они привели 1600 всадников — «большинство из них были гунны, славяне и анты», сообщает Прокопий. С их помощью Велисарий произвел ряд коротких атак на неприятеля. Кавалеристы заманивали готов под стены, где врага расстреливали ромеи.
Наконец даже туповатый вояка Витигес понял, что его водят за нос. Он больше не подходил к стенам Рима, а на вылазки ромеев отвечал вяло, стараясь только отгонять врага от лагеря.
За это время многие ромеи зазнались. В армии царили шапкозакидательские настроения. Солдаты и офицеры требовали от Велисария генерального сражения.
Византийский полководец не был уверен в успехе, но всё же решил дать битву. Вылазка закончилась чувствительным поражением, получившим название битвы на Нероновом поле. Велисарий вернулся к прежней тактике мелких стычек. Впрочем, и сам полководец, и его секретарь Прокопий смогли затушевать масштабы поражения и перевалить вину за него на римлян, впавших в панику в решительный момент.
Возникла новая проблема: как платить жалованье осажденным в Риме византийским солдатам? Не грабить же город! Юстиниан собрал деньги и снарядил в Италию экспедицию для выплаты жалованья, предназначенного воинам. Начальником экспедиции, везшей казну, стал некий чиновник Евфалий. Летом он прибыл на корабле в Террацину, откуда послал гонца к Велисарию с письмом. Чиновник просил охраны, чтобы его с деньгами не захватили готы. Велисарий отобрал из своей свиты сотню ипаспистов и отправил их в Террацину. В то же время готов тревожили частыми вылазками, чтобы Витигес держал все силы под римскими стенами. Передача денег стала, таким образом, важной военной операцией.
После ожесточенного сражения караван ввели в город, воины получили деньги, и это усилило боевой дух армии.
Наступила осень. Бесплодная осада продолжалась уже около года.
Пришла весна 538-го. Стычки вокруг Рима всё продолжались. Прокопий насчитал их семьдесят семь. Постепенно положение осажденных стало ухудшаться. Похоже, Витигес разделил свои силы и попытался перекрыть дороги, по которым ввозили в Рим продовольствие. «У воинов хлеб еще был, — пишет Прокопий, — но из остального продовольствия ничего больше не осталось». К тому же Велисарий в самом начале осады разрушил акведуки, чтобы по ним враги не проникли в город. Нехватка воды привела к антисанитарии, начались болезни. Узнав об этом от дезертиров, готы остерегались сражаться, чтобы зараза не перекинулась к ним. Так прошла весна и наступило лето.
Среди купцов распространился слух, что в Италию направляются вспомогательные войска из Византии. Велисарий приказал Прокопию Кесарийскому немедленно отправиться в Неаполь и разузнать, так ли это. Если войска действительно прибыли, их следовало как можно быстрее отправить в Рим. Если же нет, задача усложнялась. Тогда Прокопию следовало «наполнить хлебом возможно большее число кораблей и собрать всех воинов», которые находились на отдыхе и лечении в Кампании. Кроме того, к ним нужно было присоединить часть войск из гарнизонов Южной Италии. Этот импровизированный обоз и военный корпус необходимо было доставить в Остию.
Гражданской частью операции командовал Прокопий. Для военных дел к нему был приставлен Мундила — один из телохранителей Велисария, судя по имени — германец. Впрочем, Мундила вскоре вернулся в Рим, а Прокопий благополучно достиг Кампании.
Пока собирались войска, Велисарий действовал. Он сам начал атаковать обозы готов мелкими отрядами, чтобы лишить врага пропитания и заставить снять осаду. Однако успех этих предприятий был ничтожен, и вскоре дело ухудшилось до такой степени, что Велисарий решился на временное расставание с женой. Он отправил Антонину под конвоем тысячи всадников в Неаполь. Уход Антонины — лучшее свидетельство, что Велисарий нервничал и чувствовал себя неуверенно.
Мы можем задаться вопросом, почему Юстиниан так скупо отправлял подкрепления в Италию? Одно из объяснений состоит в том, что как раз в это время началось большое восстание армян против ромеев. Отвлечемся ненадолго от событий, происходивших под стенами Рима, и перенесемся на Восток, в ущелья Армении.
8. ВОССТАНИЕ АРМЯН И ГИБЕЛЬ СИТТЫ
На византийских окраинах было неспокойно. Армяне разделились на две части: сторонников и противников Ромейской империи. Противниками были, конечно, монофизиты, и они стали бунтовать.
Началось с мелочи. Один из армянских нахараров (князей), Симеон, еще в конце 520-х годов передал византийцам ценный городок Фарангий с его медными месторождениями и получил взамен несколько деревень. Их населяли армяне-монофизиты, православный Симеон раздражал их. Он был убит, и убийцы бежали в Персию.
Юстиниан отдал освободившиеся деревни племяннику Симеона — армянину Амазаспу и назначил его «архонтом армян», то есть правителем пограничных с Персией армянских районов (возможно, это произошло в 534 или 535 году). Амазасп сумел поладить с армянами, но пал жертвой клеветы. Один из его приближенных, Акакий, состряпал искусный донос. В нем говорилось, что архонт притесняет армян и хочет сдать персам важный город Феодосиополь (современный Эрзерум). Юстиниан совершил крупную ошибку: приказал тайно убить Амазаспа. Эту деликатную операцию выполнил Акакий, после чего получил власть над армянами, жившими на востоке византийских владений (536 год). «Дурной от природы, он получил возможность проявить свой нрав, — так характеризует этого человека Прокопий. — Без всякого основания он грабил их имущество и обложил их неслыханным налогом в четыре кентинария». Акакий действительно вел себя плохо. Он вмешивался в местные обычаи, насаждал византийские порядки — словом, мешал армянам жить по-своему.
В Армении той поры царил феодализм, который насаждали еще древние парфяне, правившие этой страной до византийцев. Армяне хранили верность высшим князьям (ишханам, это нечто вроде герцогов) и феодалам более мелкого ранга — нахарарам («графы»), В то время как в Византии говорили о централизации государства, боролись с латифундистами, громили крупных помещиков, на окраине царил махровый «отсталый» феодализм. По мнению чиновников, да и самого императора, его следовало уничтожить, а то, что народ привык жить именно в этой системе координат, погоды не делало.
Если бы Акакий не вмешивался в жизнь народа, не ломал патриархальный уклад, армяне остались бы верными друзьями и надежными боевыми товарищами. Но глупость и алчность чиновника погубили дело и привели к межэтническому конфликту. Акакий продолжал закручивать гайки, заменял натуральные повинности денежными, пытался приобщить край к прелестям цивилизации… Армяне терпели этого прохвоста недолго, убили его, бежали в укрепленное поселение Фарангий (538 год) и подняли флаг восстания.
Сперва бунт возглавили представители рода Аршакуни. Это были потомки парфянской династии Аршакидов, которая правила Ираном и Арменией до тех пор, пока страну не захватили враги парфян — огнепоклонники-персы. Сами армяне были к тому времени христиананми.
Западная часть Армении отошла к православной Византии, восточная — к зороастрийскому Ирану. Потомки прежних государей Армении превратились в князей, фамилия которых произносилась на местный манер — Аршакуни. Эти-то люди и подняли бунт против несправедливого наместника. Их повел Артабан Аршакуни. Это он организовал убийство Акакия. Его соратниками были двое знатных армян — Арташир Аршакуни и Григор Мамиконян. Они захватили несколько гаваров (провинций) и принялись создавать регулярную армию для борьбы с византийцами. Вскоре к восставшим примкнули другие представители знати: в частности, Васак Мамиконян, женатый на сестре Артабана, и отец Артабана — Ованес. Вероятно, армяне собрали крупную армию.
Опасность для империи была так велика, что Юстиниан направил против повстанцев одного из лучших своих полководцев — Ситту.
Последний поначалу действовал мягко. Он понял, что причина восстания — глупость имперских чиновников, для которых нет различия между народами, а есть только статистика и указания сверху.
Но Юстиниан стал бранить Ситту, «сильно упрекая за медлительность». Это было новой ошибкой. Отчасти ее объясняют события на других фронтах. В это время Витигес осаждал Рим, в Африке угрожающе вели себя берберы. У Юстиниана сдали нервы. Он испугался, что медлительность Ситты приведет к отложению всей Византийской Армении.
Ситта как дисциплинированный воин стал готовиться к решающему наступлению, которое началось в следующем, 539 году, как только снег на перевалах растаял и они стали проходимы для пехоты и конницы.
Ситта погнал врага на восток, преследовал Артабана, но неожиданно угодил в засаду и принял бой. В пылу сражения с ромея сбили шлем. Армяне узнали византийского полководца и немедленно атаковали. Откуда-то показался еще один отряд мятежников, положение изменилось не в пользу Ситты, он бросился бежать. «С большим рвением враги погнались за ним, — говорит Прокопий. — Кто-то, настигнув его в лощине, ударил его мечом наискось по макушке. Кожа на темени была содрана, но череп оказался совершенно не задетым». Брызнула кровь. Ситта не чувствовал боли, нахлестывал коня и мчался сломя голову. Но погоня уже дышала в спину. Артабан Аршакуни гнался впереди всех. Он настиг Ситту, напал на него сзади и нанес мощный удар копьем. Ромейский военачальник упал замертво. «Так из-за пустяка погиб Ситта, недостойно своей доблести и постоянных подвигов, совершенных им в борьбе с врагом, — замечает Прокопий. — Он был очень хорош собой, храбр как воин и никому не уступал как полководец». Возможно, читателю будет интересно узнать, что дочь Ситты — Элия София — станет впоследствии императрицей Византии. Во времена ее правления подвиги Ситты будут помнить и превозносить.
Но это произойдет много позже. А пока ромеи потерпели поражение и были отброшены.
За событиями в Армении зорко следили персы, которые готовили новую войну против Византии. Может быть, персам стоило воспользоваться ситуацией и начать войну именно теперь. Но, видно, у Хосрова было не всё готово. События шли своим чередом.
После гибели Ситты базилевс направил против армян другого полководца — Вузу. Тот командовал кавалерийским полком в битве при Даре и пользовался известностью у армянских князей. Вуза привел подкрепления, собрал остатки разбитых войск Ситты и двинулся в армянские горы. Он объявил амнистию и предложил встречу армянским князьям. Однако свидание оказалось ловушкой, стоившей жизни одному из них — Ованесу (Иоанну) Аршакуни, которого Вуза предательски убил.
Тогда мятежные армяне, потеряв надежду прийти к мирному соглашению, отправились в Иран и попросили Хосрова принять их в подданство. Это случилось осенью 539 года.
Так шаханшах получил армию, состоявшую из армянских конных полков. Им наконец было принято решение напасть на Византию. Нападение планировалось произвести весной следующего, 540 года. К этому его побуждали и почти разбитые готы, приславшие посольство, о котором рассказ впереди.
А пока вернемся назад и возобновим повествование об осаде Рима.
9. ПЕРЕГОВОРЫ
Велисарий изменил тактику. Небольшие отряды, разбросанные византийцами в Лации и Кампании, начали малую войну против готов. Если сперва эта война велась вокруг Рима, то теперь фронт расширился. Витигес получил множество византийских армий вместо одной и не знал, что делать. Кроме того, рассредоточив силы, Велисарий решил проблему снабжения.
Мелкие нападения принесли плоды: осаждавшие Рим готы сами стали страдать от голода. Кроме того, Витигесу не удалось уберечь свое войско от заразных болезней. Готы умирали от них. А поскольку варварская армия была больше, чем византийская, процент заболевших оказался выше.
Пришла добрая весть: император Юстиниан направил подмогу в Италию. В Неаполитанский залив прибыло 3000 исавров под начальством Павла и Конона, в Гидрунт (Отранто) — 800 ромейских всадников, которыми командовал Иоанн племянник Виталиана, и еще тысяча отборных кавалеристов. Юстиниан присылал в Италию людей и припасы, следил за обстановкой и управлял ситуацией. Расхожий миф о том, что император бросил Велисария на Апеннинах с семью тысячами солдат, мы должны признать несостоятельным. Он возник из-за поверхностного изучения книги Прокопия позднейшими историками.
Иоанн племянник Виталиана явился в Кампанию и встретился с отрядом Прокопия Кесарийского. Затем войска разделились. Конники двигались вдоль берега с повозками, а пехота на кораблях была отправлена в Остию. Корабли и повозки нагрузили хлебом, вином и всем необходимым. Под стенами Рима пришлось выдержать битву, но караван благополучно прибыл в город. Стало очевидно, что ромеи могут держаться в Риме очень долго, а силы готов иссякли.
Наконец Витигес отправил в Рим послов для переговоров. Готы предложили мир и соглашались уступить ромеям Сицилию.
А мы разрешаем готам владеть всей Британией, — издевательски отвечал Велисарий.
Мы готовы предложить вам еще Кампанию и Неаполь, — смягчились готы.
Мы не полномочны договариваться о делах, касающихся императора, — отрезал Велисарий.
На этом переговоры прекратились, и послы ушли в лагерь. Готы отправили дипломатическую миссию в Константинополь, а в Италии заключили перемирие на три месяца.
В продолжение перемирия дела готов ухудшились. Из Африки к ромеям прибыли новые подкрепления. Их вел православный германец Хильдегер, зять Антонины. Готы добровольно оставили из-за недостатка припасов два приморских города — Порто и Центумцеллы. Оба пункта немедленно были заняты византийцами, и армия Витигеса попала в оперативное окружение. Готы отправили гонцов к Велисарию и обвинили ромейского полководца в нарушении перемирия. Велисарий «со смехом отослал их назад».
Приближалась зима. Велисарий постарался захватить еще несколько важных пунктов в Италии, чтобы обезопасить себя и стеснить готов. Византиец знал, что делал: римляне всё чаще отказывали варварам в повиновении. Вскоре к нему явилась делегация из Милана. Тамошний епископ Датис захватил власть и просил ввести в город ромейский гарнизон. Не чувствуя ни малейших угрызений совести, Велисарий пообещал выполнить просьбу миланцев.
В это же время он приказал казнить одного из своих офицеров, Константина, который отличился в битве за Рим. Константин присвоил имущество одного из римлян, но ограбленный человек пожаловался Велисарию. Ромейский главнокомандующий очень трепетно относился к таким вещам. Он не хотел, чтобы его воинов считали грабителями и насильниками, поэтому потребовал, чтобы Константин вернул украденное. В ответ Константин бросился с кинжалом на Велисария и попытался проткнуть живот своему начальнику. Офицера арестовали и вскоре казнили.
Мы видели, что Велисарий со спокойной совестью нарушал условия перемирия. Но и готы с их «германской верностью» действовали не лучше. Однажды они попробовали захватить Рим, воспользовавшись одним из законопаченных акведуков. Эту хитрость вовремя заметили и завалили акведук. Витигес отступил.
Велисарий задумал ответный удар. Призвав Иоанна племянника Виталиана, главнокомандующий приказал ему напасть с конным отрядом на область Пицен и разграбить готские поместья. Витигес отправил против него своего дядю Улифея. Иоанн разгромил его, преследовал и уничтожил готское войско почти полностью. Погиб и сам Улифей.
По дороге Иоанн взял город Арминий (Римини). Отсюда оставался один бросок до Равенны, где находилась резиденция конунга. Узнав о продвижении византийцев, Витигес снял осаду Вечного города и начал отступать к Равенне. Битва за Рим кончилась победой ромеев.