Для ее жертв император был безголовым демоном, куском мяса, ухмылявшимся на троне в предвкушении кровавого пира. Для историков — это человек, создавший оригинальную и по-своему замечательную империю, в которой уважали законы и права личности, а государство жестко вмешивалось в экономическую жизнь во имя гарантий для простых граждан на кров, одежду, еду и свободу. Духовной наследницей этой империи является Россия.
Конечно, данная книга не относится к жанру биографии в чистом виде. Это история Византии в бурное и великое время ее становления. История страны и людей, лидером которых являлся Флавий Юстиниан. История деяний, подвигов, сражений, дипломатии, завоеваний, интриг, внутренней борьбы. Византийцы заслуживают того, чтобы потомки помнили и знали о них. Одна из задач историка — вырвать из мрака забвения как можно больше имен. О людях, построивших великую империю — эта книга.
Часть перваяКРЕСТЬЯНИН НА ТРОНЕ
Глава 1. УТРО ВИЗАНТИИ
1. ГИБЕЛЬ ДРЕВНЕГО РИМА
В 363 году единая Римская империя распалась на две — Гесперию и Византию. С тех пор в западной и восточной частях страны правили самостоятельные императоры. В 394 году Феодосий Великий объединил государство на несколько месяцев, но после его смерти в январе 395 года произошел новый раздел. Этот раздел и остался в школьных учебниках как дата окончательного распада Великого Рима. Западная Римская империя (Гесперия) просуществовала после этого 80 лет и погибла под натиском варваров.
Восточная Римская империя — Византия — выстояла в борьбе. Но это была уже новая страна, вышедшая из Древнего Рима, как бабочка из кокона. Древний Рим был языческим. Новый — христианским.
Столица Восточной империи называлась Константинополь. Древнее название этого города — Византий. Поэтому всю империю современные ученые часто зовут Византийской. Однако сами жители именовали ее Ромейской — Римской. А себя — ромеями.
После падения Старого Рима во всем мире остался только один император, и правил он в Константинополе. Варварские короли Запада, обосновавшиеся в Галлии, Испании, Африке, считались федератами Рима (союзниками). Они заключали «федеративные договоры» с имперским правительством. Такой договор назывался по-латыни foedus (отсюда произошло слово «феод» — феодал ведь тоже заключал договор со своим сюзереном). По договору варвары получали часть римских земель, а взамен обязались охранять римские рубежи, то есть были кем-то вроде казаков. От императора они получали выплаты, которые назывались «стипендия».
Примеров можно привести много. Король франков Хлодвиг (481–511) имел звание патриция и управлял Галлией как уполномоченный императора. Испанию разделили другие федераты — вестготы и свевы, которые ни от кого не защищали эту страну, но исправно требовали «стипендию». Знаменитый италийский правитель Одоакр, которому выпала сомнительная честь расправиться с последним западным императором, был всего лишь римский генерал германского происхождения. Он носил должность «магистр милитум» («военачальник», «генерал армии») и был интегрирован в систему империи. Юридически все эти люди являлись римлянами. А фактически? Ослабевшая империя тешила себя иллюзиями. Франк, вандал, гот вовсе не были римлянами. Всюду торжествовал этнический принцип. Гот поддерживал гота, вандал беспокоился за вандала. Свои продвигали своих. Постепенно на месте Западного Рима возникла конфедерация.
Многие римляне считали, что это временно. Они по-прежнему владели собственностью в разных частях Средиземноморья. Вилла в Сиде, латифундия под Неаполем, усадьба на Ибице… По сравнению с этим власть германских военных вождей казалась пустяком. Сколько вандалов привел в Африку захвативший ее в первой трети V века Гензерих? Не более 10 тысяч бойцов. Чуть больше могли выставить вестготы в Аквитании. Свевов (осевших в нынешней Галисии и Северной Португалии) имелось и того меньше, тысяч восемь. Только франки могли выставить серьезную армию в 20–30 тысяч воинов. Зато все они (кроме, разве что, вандалов) признавали римское гражданство и приоритет императора. Римская империя жива! Рано или поздно она переварит пришельцев, как случалось уже не раз. Никто из римлян не думал, что распад страны — это навсегда.
Долгое время сохранялись экономические связи между Западом и Востоком. Купцы свободно передвигались со своими товарами, таможен не было, даже императорские эдикты издавались одновременно для Запада и Востока. Эти связи разрушат гораздо позднее арабы. Единство тогдашнего мира хорошо показал бельгийский историк Анри Пиренн в своей монографии «Мухаммед и Шарлемань» (в русском переводе — «Империя Карла Великого и Арабский халифат»), поэтому воздержимся от приведения множества доказательств и отошлем читателя к этой работе, которая недавно переиздана и доступна широкой публике.
Империя жива. В самом деле, разве может пасть Вечный город? Каждому обывателю настоящее кажется вечным. Да и не только обывателю. Западную часть империи населял в то время единый народ, говоривший на латыни. Этот народ назывался вельски. Правда, он был апатичен, равнодушен и не имел единого прошлого. Вельски — это этническая солянка. Среди их предков — иберы, галлы, иллирийцы, бритты, германцы, которые забыли собственные обычаи и усвоили латинский язык. Неужели горстка варваров способна разрушить это единство?
Но разница между вельсками всё-таки была. В нюансах поведения, во взаимодействии с природой — словом, в тех мелочах, которые образуют национальный характер. Вот этот факт и оказался ключевым. Произошло то, чего не могли предвидеть обыватели и кабинетные ученые. Потомки разных племен разбрелись по отдельным «квартирам» и смешались со своими завоевателями. Сперва появились галлоримляне, испаноримляне, италийцы; сегодня на месте древних вельсков мы видим итальянцев, французов, испанцев…
После распада империи судьбы людей разошлись. Ситуация та же, что в современной Латинской Америке. Ее населяют метисы, говорящие по-испански. Однако эти метисы разбежались по разным государствам в границах прежних индейских «империй». Объединить их не может пока никто. То же произошло с античным Римом. После варварских нашествий население Западной Европы приняло новых завоевателей и смирилось с судьбой.
А на востоке, в Византии, жили другие люди. Они обладали богатым воображением, невероятным упорством и сильной волей. Многие из них мечтали восстановить империю. Одним из таких людей был Юстиниан. Но прежде чем рассказать о нем, окинем взглядом страну, породившую этого человека.
2. МОЛОДАЯ ИМПЕРИЯ
В то время, когда Гесперию населяли пресыщенные патриции, безучастные земледельцы, продажные люмпены, в Ромейской империи — Византии кипели страсти. В муках и боли на свет появлялся великий народ — жертвенный, одаренный и творческий. То был этнос «братьев во Христе». Они говорили на разных языках, но жадно слушали Благую весть, которую несли людям адепты нового культа. Разница с вельсками очевидна! Те общались на одном языке, но были друг другу чужими. А византийцы разговаривали на разных наречиях, но ощущали внутреннее единство. Впрочем, оно быстро пропало, но не от равнодушия, а от кипения страстей. Об этом мы еще поговорим.
Лев Гумилев предположил, что Византию поднял пассионарный толчок I века новой эры. Именно тогда в Римской империи появились первые общины христиан. Прошло время, и они стали решающей силой.
В научной литературе считается, что первым императором собственно Византии был Константин Великий (306–337), который построил Константинополь и перенес туда столицу. Он декларировал равенство людей перед законом, выступал в роли покровителя средних и низших слоев общества (хотя и не очень удачно), а государство видел надклассовой силой, которая уравновешивает притязания социальных групп. Многие из этих идей восприняли более поздние императоры, в том числе герой нашей книги.
Константин первым из римских государей принял христианство. Церковь признала его Равноапостольным.
Конечно, этот император был бы крайне удивлен, если бы узнал, что является первым византийцем. По происхождению он иллириец (иллирийцы — предки современных албанцев). По духу — римлянин. Даже христианство Константин принял на смертном одре, зная, что новообращенному простятся на исповеди все грехи. А грехов у него было много, включая убийство сына. По этой причине император тянул с выбором веры до последнего. Коллизию с принятием христианства Константином иронично описал английский историк Эдвард Гиббон. Правда, Гиббон был масон и враг христианства, он не понимал ни Византию, ни византийцев. Вся тысячелетняя история этой страны для него — «история упадка и разрушения Римской империи». Поэтому верить этому историку можно далеко не всегда, но временами он делает очень меткие выводы.
Впрочем, не будем отвлекаться. Являлся Константин византийцем или нет, но он стал символом Нового Рима. Без таких символов, мифов, легенд не может жить ни один народ. Так немец Карл Великий стал символом Франции, француз Вильгельм Завоеватель — Англии, а кавказец Сталин — России.
Утро Византии — это «вечер» Древнего Рима. Империя Константина — это борьба между старым равнодушным язычеством и молодым культом христиан. Борьба двух группировок, которые совершенно по-разному видят мир и потому не могут ужиться друг с другом. Всё остальное для них — вторично. Но вот Константин умер, исчезла его Династия, прошло 200 лет, наступил век Юстиниана. Что же мы видим? Расстановка сил изменилась. Империя Юстиниана — это кипящий котел, где не только новое и старое боролись друг с другом, но и между новыми людьми началась борьба. Требовались стальная воля, громадный ум, нечеловеческая работоспособность, чтобы удержать эту империю. Юстиниан смог не только удержать, но и раздвинуть границы.
Противоречия буквально разрывали Восточную Римскую империю. В ней жили два этноса. Старый, усталый народ говорил по-латыни в суде, по-гречески на базаре, молился эллинским богам, в армии служить не хотел и ко всему на свете относился скептически. Это были люди уходящей античности. Им противостояли энергичные христиане, но всё же долгое время победа креста не была очевидна для современников.
Общественный строй Византии тоже хранил печать старины. Основой экономики являлось земледелие. Латифундии крупных землевладельцев обрабатывали свободные арендаторы и крепостные крестьяне. Многие ученые полагают, что на Востоке, в отличие от Запада, свободные находились в большинстве.
Аристократии не было, как и закона о престолонаследии. Любой гражданин мог выдвинуться, разбогатеть и даже стать императором. Сама империя называлась «республикой». В ней сохранялись сенат, консулы, преторы и префекты… словом — весь набор прежних должностей. Только назывались они всё чаще по-гречески. Городской претор (мэр) превратился в эпарха. Префект (генерал) — в стратилата. Самого императора стали звать на греческий манер базилевсом (если перевести на русский — царем). Римский патриций преобразился в греческого патрикия. Это звание давали отличившимся гражданам или выдающимся варварам, как, например, конунгу франков Хлодвигу или болгарскому хану Кубрату.
Кстати, здесь будет уместно сказать пару слов о «греческом» и «латинском» произношении. Латиняне произносили некоторые звуки в жесткой огласовке — не «вэ», а «бэ», не «эс», а «зэ». Греки поступали наоборот, особенно в позднее Средневековье. Допустим, латиняне говорили «базилевс», а греки — «василевс». Латиняне — «Белезар», а греки — «Велисарий». Латиняне — «Византин», а греки «Византия». Но и это еще не всё. Греческую букву «тэта» мы в основном читаем как «эф», а для англичан это межзубный звук «th». Мы говорим «Марафон», англичане — «Mapathoн». Мы — «Афины» и «Фивы», а древние греки — «Атеней» и «Тебай». С другой стороны, твердой системы. не существует. Например, возьмем слово «горячий» — «терм». О сохраняющем тепло сосуде мы говорим «термос», римские бани называем «термы», но известное греческое местечко «горячие ключи» называем «Фермопилы», а не «Термопилы». Еще сильнее путаница с названиями медицинских специальностей. Например, мы говорим «офтальмолог» и «ортопед». В обоих словах присутствует греческая «тэта». Если бы названия были унифицированы, следовало говорить «офтальмолог» и «орфопед». Или, соответственно, «оттальмолог». Поэтому читатель должен простить автора за отстутсвие системы в написании греческих названий. Ряд слов я пишу в «жесткой», латинской версии; например, «базилевс». Ряд — в «мягкой», греческой. Например, «Велисарий». Это тем более уместно, что в ранней Византии, населенной вельсками и греками, обе формы соседствовали.
То же самое касается географических названий и производимых от них терминов. Мы пишем в этой книге Халкедон, Мавретания, демы, Протектор, а не Халкидон, Мавритания, димы, Протиктор. Первые варианты более архаичны, и в VI веке преобладали именно они, особенно среди латинизированного населения, то есть среди таких людей, как Юстиниан. Единственное исключение в череде имен и названий — Кесария и Прокопий Кесарийский, а не Цезарея и Прокопий Цезарейский. Первый вариант прочтения имени историка и его родного города прочно утвердился в литературе, и замена означала бы крайнюю степень неуважения к читателю.
А теперь вернемся к рассказу.
В ромейских войсках служили наемники. Туда охотно записывались германцы, аланы, славяне, болгары, герулы… Так повелось издавна. Еще римский историк Аммиан Марцеллин, перечисляя имена офицеров, всё чаще говорит о германцах на службе у императора. Военный теоретик Флавий Вегеций Ренат с горечью пишет, что граждане больше не хотят служить в легионах. Римляне давно кормили чужую наемную армию и не замечали этого.
А что делали новые люди, появившиеся в результате пассионарного толчка, преобразившего империю? Они молились Христу, не желали подчиняться варварам и ненавидели рабство. Это и были византийцы. Им и их потомкам принадлежало будущее.
3. КАРЬЕРА ПРОВИНЦИАЛА
Одним из этих «новых» людей был Юстин — простой крестьянин, ставший императором Византии. Таким же «новым» оказался и его племянник Юстиниан — герой этой книги.
Дядя и племянник стали одними из тех, кому повезло. Простолюдины из балканской деревни сделались императорами ромеев. Но — обо всём по порядку.
Юстин родился в многодетной православной семье в селе Беде-Риана во Фракии. Кем он был по национальности? Место рождения ни о чем не говорит. Этого человека разные византийские историки зовут то фракийцем, то иллирийцем. Но это не национальность, а место жительства. Империя делилась на префектуры, диоцезы, провинции.
Балканский полуостров входил в префектуру Иллирик. В ее составе имелся диоцез Фракия. Это означает лишь то, что Юстин и его родня происходили с Балкан.
В поздних сербских легендах представителей этого семейства называют славянами, но это неправда. Массовое переселение славян на Балканы началось через несколько десятков лет после смерти Юстина.
Сербы утверждали, что настоящее имя Юстиниана — Управд. По сути, это калька его латинского имени. Так сказать, вольный перевод. Юстиция — по-латыни «справедливость». Юстиниан — это блюститель юстиции, «Управд».
Эдвард Гиббон в своей «Истории упадка и разрушения Римской империи» замечает, что по-английски «Управд» звучало бы как «upright»; всё это варианты одного и того же прозвища.
Но легенда возникла довольно поздно, в XVII веке, и противоречит всему, что мы знаем об этнической истории Балканского полуострова. По меткому замечанию известного русского византиниста Ф. И. Успенского, мнимый «серб» Юстиниан вообще не проявил себя как славянин. Дальнейшая дискуссия на эту тему становится беспредметной.
И всё же, если не славянин, то кто? Скорее всего, Юстин и Юстиниан были вельски, то есть валахи, румыны. Сами они называли себя ромеями. Их родным языком была разговорная латынь. Та самая, что легла в основу «романского» или «румынского» языка. Ведь и «ромей», и «румын» означает одно и то же: «римлянин». Однако это были особенные вельски: одаренные харизмой и множеством талантов. Их соплеменники на Западе вырождались и были равнодушны ко всему, кроме хлеба и зрелищ. Представители православной семьи Юстина отличались деятельным характером и богатым внутренним миром. Это были люди нового склада — пассионарии.
Вернемся, однако, к судьбе основателя династии.
Юстин родился около 450 года. Еще не погиб Западный Рим. Впрочем, темных крестьян на Востоке империи мало интересовала большая политика.
У свободной семьи православных земледельцев, к которой принадлежал будущий император, не было будущего. Чем больше у крестьянина детей — тем меньше надежд выбиться в люди. Поэтому Юстин и двое его братьев, как только подросли, решили записаться в армию. Вероятно, это произошло в начале 70-х годов V века.
Знаменитый историк Прокопий Кесарийский (мы будем многократно обращаться к его сочинениям) очень живо описывает, как три брата — Зимарх, Юстин и Дитивист — отправились на военную службу, «чтобы избавиться от нужды и всех сопутствующих ей бед, с которыми вечно приходилось бороться дома».
Всё убранство этой нищей троицы составляли войлочные шляпы, льняные штаны да козьи тулупы. В котомках за спиной — сухари (Прокопий не знает этого слова и пишет: «дважды пропеченный хлеб»). С таким багажом Юстин и его братья собирались покорить столицу.
Заметим, что Юстин и его родня — ромеи, а не варвары, вольные люди, а не крепостные. Сколько таких ромеев служило в армии? Неясно. Однако как раз в это время на них возник спрос. Если западные римляне не желали служить и добровольно отдали власть в руки германских военных вождей, то на Востоке дела обстояли иначе. С определенного времени военная служба становится престижной, а коренные ромеи получают возможность дослужиться до высших чинов. Но эта возможность появилась далеко не сразу. Понадобился дворцовый переворот с кровавыми жертвами, прежде чем ромеи почувствовали себя хозяевами в своей стране.
В Византии боролись за власть несколько группировок. Поначалу, во время всеобщего упадка, армейское командование захватили варвары-ариане (это еретическое ответвление христианства). Естественно, они старались не допускать ромеев на командные должности. Однако постепенно ситуация менялась. Ромеев становилось всё больше, и действовали они всё активнее. Никто не желал служить иноземцам и тем более иноверцам. Именно вера становилась способом отличить своих от чужих.
В середине V века византийской армией командовали Аспар и его сын Ардавур. По происхождению они были аланы, но руководили разноплеменными отрядами, в которых служили готы, древние болгары-кочевники, герулы и представители множества иных племен. По вере оба являлись арианами.
По-латыни командующий армией назывался магистр милитум. «Магистр» — это предводитель. «Милиция» — армия. В переводе на русский будет «военачальник». Пройдет 26 лет со дня рождения Юстина, и один из таких «военачальников» — Одоакр — свергнет последнего римского императора в Италии. Римляне безропотно примут эту перемену, потому что рисковать жизнью во имя абстрактных идей патриотизма и независимости будет некому.
Казалось, аналогичная судьба ждала Византию. Здесь тоже правили иноземцы-военные. Они назначали императоров по своему усмотрению. Однако ромейский этнос был другим, непохожим на западноримский. В Византии рождалось всё больше людей, которые хотели жить в великой империи и которым было не всё равно, кому подчиняться. Поэтому варвары какое-то время правили через посредство подставных императоров-базилевсов.
Когда Юстин и его братья решили начать карьеру военных, императором сделался Лев I Мясник (457–474) — простолюдин из Малой Скифии на Дунае, который в молодости занимался рубкой мяса, но затем подался в армию. Его заметил и выдвинул Аспар, чтобы управлять страной от имени своей ромейской марионетки. Карьера Мясника развивалась стремительно: с подачи Аспара он занял престол.
Варварам требовались послушные фигуры на троне. Как раз в это время Италией правил комес («граф») Рецимер — наполовину свев, наполовину вестгот; одним словом, германец. Он обладал безграничной властью, но не мог занять трон, так как являлся иноземцем. По этой причине он возводил и свергал императоров по своему усмотрению. То же самое проделывал Аспар на Востоке.
Однако император Лев Мясник оказался хитрым и сообразительным малым. Он почуял опасность, которая исходила от «варварских» покровителей, и упредил их. Аспар и Ардавур были казнены по обвинению в подготовке государственного переворота. Их родственники продолжали службу в византийской армии, но уже на вторых ролях.
Истребление военной верхушки не означало, что ромеи устроили массовую резню иноземцев; это было не в их характере. Истребили только командный состав, то есть национальная революция свершилась в формате дворцового переворота. Наемники в армии остались, но сменилось командование: вместо германцев начальниками стали ромеи. Армия постепенно становилась не варварской, а ромейской.
Варварские войска стоили дорого. Дешевле было содержать собственных солдат, хотя и от наемных дружин никто не отказывался. Правда, Лев Мясник попытался изгнать Дьявола с помощью Вельзевула.
Для того чтобы вытеснить аланов и германцев из столицы, он призвал отряды исавров. Небольшой, но воинственный горный народ исавров был вроде наших чеченцев и жил в горах Тавра в Малой Азии. Исавры то занимались грабежом, то мирились с имперским правительством. В Константинополе о них ходила дурная слава как о бандитах и забияках, однако они пользовались известностью как свирепые воины. Лев Мясник заменил аланов исаврами в своей столице. Вождя исавров, который навел порядок, звали Тарасикодисса. Это имя звучит дико не только для современного читателя. Его не воспринимали даже привычные к «варварству» ромеи. Поэтому Лев Мясник переименовал своего спасителя в Зенона. И всё же это был «свой», домашний варвар. Армия становилась национальной.
Поэтому Юстин и его братья оказались в нужное время в нужном месте. Лев и Зенон любили красивых сильных солдат. Их тщательно отбирали. Любовь к армии — один из показателей, что государство начало выздоравливать.
Юстин, Зимарх и Дитивист были как на подбор — рослые, физически развитые красавцы. Их скоро заметили и забрали в гвардию.
Рослые воины вообще были редкостью среди ромеев, а потому ценились безумно. Римский военный теоретик Вегеций, живший в V веке, писал, что в его время солдаты низкорослы, да и служить не хотят, поэтому приходится отдавать предпочтение варварам.
Вообще, вся книга Вегеция «Краткое изложение военного дела» наполнена сетованиями и причитаниями о том, что военное искусство Западного Рима погибло. Никто уже не умеет держать строй, разведка в армии налажена плохо, солдаты настолько ленивы, что не разбивают лагерь и становятся жертвами внезапных нападений. Они даже ленятся надевать доспехи, им тяжело носить панцирь. Легче погибнуть, чем утруждать себя военными упражнениями или ношением брони. Вот это и есть субпассионарность. Старый Рим подвергся вырождению.
На Востоке дела обстояли иначе, но и там мало кто из коренных жителей мог похвастать высоким ростом и красивым телосложением.
Поэтому статный и атлетически сложенный Юстин имел все шансы сделать карьеру в этом море пигмеев. Он воспользовался первой возможностью и стал продвигаться по службе. А его братья — нет. Они сгинули на государевой службе и умерли в безвестности.
Политические коллизии в Ромейской империи развивались своим чередом.
4. ПАДЕНИЕ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
Лев Мясник умер в 474 году. Перед этим он успел женить Зенона на собственной дочери Ариадне. У молодых родился ребенок, названный Львом в честь деда. Этого младенца и провозгласили царем после смерти Мясника. Слишком многие ромеи не желали видеть на престоле исавра. Поэтому на трон возвели Льва II, рассчитывая, что тот вырастет Цивилизованным ромеем.
Вероятно, среди тех, кто не любил исавров, был Юстин. Горцы вели в столице нагло, однако сила была на их стороне.
Маленький Лев II (474–475) царствовал всего год и умер от болезни. Тогда Зенон отбросил ложную скромность и провозгласил государем ромеев самого себя.
Его не приняли. Зенон являлся чужаком в Константинополе. Конечно, это был свой чужак, имперский. Но столичные жители не любили ни самого Зенона, ни его нахальных земляков.
В 475 году против исаврийского царя восстал полководец Василиск. Это был неудачливый воин, но способный интриган. В своей борьбе он не гнушался ничем и охотно использовал варваров. Он привлек остготов, живших на Балканах. Варвары поддержали мятеж, Зенон бежал в Малую Азию.
Василиск принадлежал к числу коренных ромеев и считался «патриотом». Но этот «патриот» оказался хуже иноземца. Василиск был тугодум, взяточник и лентяй. Он обладал весьма скромными способностями, и этот прискорбный факт стоил ему трона.
Зенон собрался с силами и бросил армию на Константинополь. Высланные навстречу войска Василиска перешли на сторону исавров. Их примеру последовали остготы. Зенон вошел в столицу. Василиск с женой и сыном укрылся в храме Святой Софии. Исавр обещал не проливать его крови, и Василиск покинул убежище. После этого Зенон без всяких колебаний приказал заточить Василиска с семьей в крепость, где всех уморили голодом. Оказывается, обещание не проливать кровь вовсе не означало, что Зенон подарил сопернику жизнь.
Такие коллизии происходили на Востоке. Этим воспользовался западный полководец Одоакр, который совершил военный переворот в Италии и сверг последнего императора Гесперии (476). Западный Рим пал.
Переворот был не только социальным, но и национальным. Западная армия состояла из варваров, а возглавлявший ее «магистр милитум» Одоакр происходил из германского племени скиров. Возможно, он не хотел начинать мятеж, но солдаты заставили его это сделать. Гражданский правитель Италии — Орест — был убит солдатней. «Одоакр убил патрикия Ореста в Плаценции, а брата его Павла [убил] близ Пинеты», — уточняет историк той эпохи, известный под именем Аноним Валезия. Юный император Ромул Августул — сын Ореста — сохранил жизнь. Этого никчемного юношу пожалел и спас Одоакр. Он не желал быть цареубийцей и сохранял пути для возможного примирения с Византией.
Гесперия прекратила существование. Вероятно, та же судьба ждала бы и Византию, если бы Лев Мясник заблаговременно не вырезал варваров в Константинополе.
История любит жестокие шутки. Распад империи юридически выглядел, как объединение. Одоакр вернул в Константинополь императорские регалии, а сам правил Италией в должности «военного магистра». На Апеннинах возникла военная диктатура: всё общество служило чужеземной армии. Лев Гумилев удачно назвал такой порядок «этническая химера».
Император Зенон принял от Одоакра императорские инсигнии (знаки), хотя и считал магистра наглым узурпатором. Так оно и было, но вмешаться в дела Запада базилевс не мог. Зенон провел жизнь в борьбе с мятежниками и еретиками: бунт Василиска был первым, однако не единственным. Всё это учитывал Одоакр и — пользовался ситуацией. Но это был еще не конец античного мира.
5. СПОР О ВЕРЕ
Идея империи на Западе не умерла. Тот же Зенон после недолгих колебаний признал императором Запада одного из претендентов, Юлия Непота, который засел в Далмации. Незадолго до краха империи Непот уже занимал римский престол (в 474–475 годах). Тогда он захватил трон с помощью византийских войск, но властвовал недолго: был свергнут Орестом, который, в свою очередь, правил несколько месяцев от имени сына и был убит Одоакром.
В конце концов Непот отказался от «империума», то есть от императорской власти. Но это его не спасло. В 480 году он был убит по приказу епископа города Салоны, после чего Далмация отошла к Одоакру.
Но что было делать с самим Одоакром? Этого Зенон не знал. Вплотную заняться итальянскими делами ему помешали распри в Византии. Там разгорелись споры о вере.
Пассионарный перегрев для любого народа не менее опасен, чем всеобщее равнодушие. Энергичные люди желают самовыражаться. Когда желающих становится слишком много, каждый тянет в свою сторону и наступает раскол этнического поля. Лев Гумилев называет это «акматической фазой этногенеза». Такая фаза и наступила в Византии в конце V века.
Самовыражаться можно по-разному. Ромеи делали это в религиозных дискуссиях. Неизвестно, имелся ли другой путь для разрешения противоречий, но этот — оказался губителен. Тут и там появлялись Разные толкователи Священного Писания. Из-за нюансов восприятия Библии возникали жестокие столкновения.
Время от времени какая-то секта захватывала лидирующие позиции, а проигравших объявляла еретиками. Перечислять всех ересиархов и все течения в тогдашнем христианстве бессмысленно, однако основные течения всё же стоит запомнить.
Читая византийские летописи той поры, временами трудно понять, кто прав, а кто нет в спорах о вере. Церковные иерархи, которые еще вчера считались праведниками, легко оступаются и впадают в ересь из-за пары неправильно выстроенных слов.
Разногласия между религиозными течениями кажутся мелкими и незначительными, но не нужно относиться к этим вопросам скептически. В религиозных дискуссиях рождались и обретали идентичность новые этносы. Религиозные вопросы помогали отличить своих от чужих.
Одним из первых и главных еретиков был знаменитый Арий (265–336). Он утверждал, что Христос сотворен Богом-Отцом, а значит, является лишь «подобосущным» ему. Проще говоря, ариане полагали, что Христос — человек, который только после вознесения стал Богом. Это утверждение довольно быстро отвергли ромеи, но охотно приняли варвары, особенно германцы. Бог в интерпретации Ария становился для них ближе и понятнее. Кроме того, принятие арианства казалось хорошим способом для германцев отличаться от римлян. Сам Арий трагически погиб. По преданию, он умер в отхожем месте, когда внутренности ересиарха вывалились через задний проход. Он скончался от кишечной инфекции или же был отравлен религиозными противниками. Несмотря на «позорную» смерть, его учению было суждено яркое будущее. Арианами сделались готы, лангобарды, вандалы, а также практически все германцы-наемники, служившие в Римской империи.
Противниками ариан стали православные, то есть «правильно славящие» Бога. Иначе их называли католиками («вселенцами», приверженцами Вселенской церкви, ведь разницы между католиками и православными еще не было).
Единство православных оказалось мнимым и вскоре было нарушено. На Востоке выделились две больших секты: несториане и монофизиты.
В этнической системе наступил перегрев, и ее разорвало в клочья. Единый христианский суперэтнос распался на несколько этносов. Некоторое время они жили в одном государстве, но враждовали друг с другом, считая еретиками всех, кто на них не похож.
К V веку расстановка сил сложилась так. Население Балкан и западной части Малой Азии исповедовало православие, принятое на Халкедонском вселенском соборе 451 года. В Армении, Западной Сирии и Египте обосновались монофизиты в двух разных вариациях — умеренной и крайней. Эти люди не признавали человеческое начало в Христе и настаивали только на одной сущности — божественной.
В Восточной Сирии постепенно возобладала еще одна версия христианства, названная по имени патриарха Нестория, отвергнутого и низложенного официальной Церковью. Несториане отрицали божественность Девы Марии и называли ее Христородицей.
В центральной части Малоазийского полуострова, в Афинах и на Пелопоннесе преобладали язычники (или, как тогда говорили, «эллины»).
Между прочим, и несториане, и монофизиты считают православными именно себя. А приверженцев Божественной Троицы, догмат которой признан Халкедонским собором, называют диофизитами — сторонниками двух природ Христа.
Убежденность в собственной правоте была у еретиков полная. Один из них как-то изрек проклятие: до тех пор, пока в Константинополе будут царствовать императоры-диофизиты, они не смогут передать престол от отца к сыну. Проклятие сбылось. Ни Зенон, ни его преемники не могли основать династию. Они или не имели детей, или погибали вместе с ними… Но сейчас речь не об этом.
Религиозные споры кипели на всей территории Византии. Германцы-ариане жили обособленно от ромеев. То же самое делали армяне в своих горах, копты — в Египте, арамеи — в Сирии. Удержать эти народы в рамках одной империи было сложно. Не помогали ни императорские указы, ни дипломатия. Лилась кровь. Весь Восток полыхал ересями. В самом Константинополе между православными и еретиками шла ожесточенная борьба за первенство. Этим пользовались язычники-«эллины». В столице они действовали тайно, в провинциях — явно. Возле больших городов стояли языческие алтари, где по-старому приносили жертвы богам Олимпа.
Пока не были улажены религиозные споры, Зенон не мог начать отвоевание Рима у Одоакра. Императору пришлось действовать с помощью дипломатии и сделать вид, что терпит господство варвара в Италии. Были и другие проблемы, сотрясавшие страну. В империи Углублялось неравенство. Постепенно усиливалось сословие крупных землевладельцев. Крестьяне и городские низы теряли имущество из-за происков. С другой стороны, многие винили в своих проблемах коррумпированную государственную власть, бюрократов. «Справедливые»
отцы-латифундисты казались недалеким людям лекарством от этой болезни, как сегодня нефтяной олигарх кажется лекарством от произвола и неэффективности бюрократии. Эти настроения опасны для империи. Византия была на развилке, за которой виделись два выхода: гибель или спасение.
6. МЯТЕЖИ И ВОССТАНИЯ
Зенон боялся усиления латифундистов. Император сделал ставку на союз с представителями торгового капитала. Влияние крупных землевладельцев он пытался ограничить законодательно, защищал крестьянские общины от посягательств магнатов и опирался на армию.
Однако авторитет императора среди значительной части византийцев был низок, заговоры в столице и восстания на окраинах не прекращались.
В 479 году часть столичных войск попыталась совершить переворот и убить Зенона. Во главе заговорщиков стоял аристократ Маркиан. Перед Большим дворцом закипела схватка. Было много убитых. Императора защищали дворцовые гвардейцы — экскубиторы, в число которых входил Юстин. Эти «королевские мушкетеры» сражались храбро, но понесли громадные потери. Однако и заговорщики потеряли убитыми не меньше людей. Маркиан побоялся продолжать наступление. Это его погубило.
Зенон подтянул верных исавров, подкупил часть сторонников Маркиана и подавил мятеж. Сам Маркиан отделался ссылкой.
На востоке вспыхнуло восстание самаритян. Это странное имя народ получил по имени областной столицы — города Самария. На самом деле область называлась Израиль. К югу от нее лежала Иудея с центром в Иерусалиме. Иудеи считали израильтян еретиками. Точно так, как «диофизиты» считали еретиками монофизитов. На самом деле израильтяне и иудеи были частью единого еврейского суперэтноса. Христиан они ненавидели. Последние платили тем же.
Восстание израильтян началось в 484 году. Они напали на христиан во время религиозной процессии, многих перебили, а местному епископу отрубили пальцы на руке. Потом захватили Кесарию (родину историка Прокопия), истребили христиан и провозгласили одного из своих предводителей, Юста, императором. Заметим, что этот израильтянин имел вполне «ромейское» имя. Следовательно, евреи удачно мимикрировали, выдавая себя за римлян, но не сливаясь с ними.
Восстание было подавлено византийскими войсками, расквартированными в Палестине. После этого в столице Сирии — городе Антиохии — прошел еврейский погром. Христиане преследовали без разбора иудеев и израильтян, не делая разницы между ними. Многие иудеи бежали на Запад, найдя спасение в Италии и Испании.
Наконец, в том же 484 году против Зенона восстала часть исавров. Они выдвинули своего императора из рядов византийской служилой знати и взбунтовали несколько городов в Малой Азии.
Тяжелая война с мятежниками продолжалась четыре года. Возможно, в ней участвовал Юстин. В источниках, правда, упоминается, что он принимал участие во второй войне с исаврами, о которой мы еще расскажем. Но не исключено, что и в первый раз его направили на исаврийский фронт, тем более что борьба была трудной и понадобилось вмешательство гвардии. С большим трудом бунт удалось подавить; его последние участники были схвачены только в 488 году. Тогда же Зенон решился вернуть Италию, находившуюся под властью варваров уже 12 лет. Царь натравил на Одоакра своих союзников-готов, которые жили в Паннонии и подчинялись конунгу Теодориху. Теодорих явился на Апеннины, сражался пять лет, убил Одоакра и захватил Италию. Но византийцам не удалось воспользоваться плодами войны. Когда Теодорих одержал победу, Ромейской империей правил уже другой базилевс.
Зенон умер страшной смертью. Он страдал эпилепсией. Один из припадков, случившийся в начале апреля 491 года, стал для него смертельным. Ходили слухи, что его похоронили заживо по приказу жены — императрицы Ариадны, которая не любила мужа. Говорят, из гроба доносились сдавленные стоны, когда его опускали в могилу.
7. «ТИШАЙШИЙ» БАЗИЛЕВС
Преемником Зенона сделался Анастасий Дикор (491–518), ставленник крупных землевладельцев. Ариадна вышла за него замуж, обеспечив царю легитимность. Новый император происходил из Диррахия в современной Албании. Считается, что его родным языком была латынь. То есть перед нами «римлянин», а не «ромей». Он дезавуировал аграрные законы Зенона и практиковал послабления для магнатов.
До своего восшествия на трон Анастасий пребывал во дворце в Должности силенциария (буквально — «блюстителя тишины»). Он Отвечал за соблюдение дворцового этикета, готовил перечень вопросов Для обсуждения на государственном совете, организовывал императорские аудиенции. Словом, был искушен в интригах и обладал влиянием во дворце.
К тому времени, когда Анастасий занял престол, ему исполнился 61 год. Византийский историк Евагрий Схоластик описывает базилевса как рослого красивого мужчину с седыми волосами и разными глазами: один глаз был голубой, а другой — черный. За это базилевса и прозвали Дикор (Разноглазый).
Вскоре Анастасий выяснил, что управлять империей гораздо сложнее, чем следить за порядком императорских церемоний. Царствование «тишайшего» базилевса прошло в войнах и бунтах. Константинополь превратился в арену борьбы между представителями разных конфессий и политических партий. В одной из уличных схваток погиб сын Дикора от первого брака. Выиграл от этого единственный человек — гвардеец Юстин, который возвысился при Анастасии.
Дела в Италии обстояли не лучшим образом. Теодорих добивал Одоакра, который заперся в Равенне с остатками войск и не желал капитулировать.
Но Анастасий не мог вмешаться в конфликт на Западе, потому что против него началось восстание на Востоке. Взбунтовались исавры. При Зеноне они находились на привилегированном положении, несмотря на омрачивший дружбу мятеж части племени.
Маленькая горная область Исаврия получала громадные государственные дотации. Чтобы не утратить уверенность в завтрашнем дне, исавры желали возвести на трон своего соплеменника.
Началась жестокая война (492–498), в ней принял участие Юстин. Неизвестно, в какой должности он прибыл в армию. Вероятно, ему доверили командовать воинским подразделением численностью до одного полка. Это было обычно для дворцового гвардейца.
Всей армией командовал византийский полководец Иоанн Кирт (Горбун). Легенда гласит, что он наказал Юстина за какую-то провинность и посадил будущего императора на гауптвахту. Проступок был настолько серьезен, что Горбун думал казнить гвардейца. «Но совершить это помешало явившееся ему между тем видение», — пишет Прокопий в «Тайной истории». Во сне Горбуну привиделся «некто громадного роста» и приказал освободить Юстина. Испуганный Иоанн немедля исполнил предписание. Если это не чистейший вымысел, то объясняется всё довольно легко. За Юстина вступились боевые товарищи.
«Некто громадного роста» — это, скорее всего, экскубитор, гвардеец. Возможно, даже один из братьев Юстина. Ведь именно экскубиторы отличались громадным ростом. Корпоративная солидарность у них была очень велика, а общее состояние армейской дисциплины в византийской армии оставляло желать лучшего.
Инцидент, произошедший с Юстином, никак не повлиял на карьеру гвардейца. Не старый еще «румын» продолжал восхождение по карьерной лестнице. Почему? Вероятно, проступок, за который Горбун хотел казнить Юстина, не был связан с изменой. Тогда с чем?
Возможно, здесь замешаны амурные дела. Думаю, что во время этого похода Юстин женился.
К началу исаврийской войны нашему гвардейцу исполнилось 42 года. Пора было обзавестись семьей. Полагаю, что именно в этом походе он нашел женщину по имени Луппикина — бывшую рабыню. Имя «Луппикина» имеет корень «лупа» — «волчица» по-латыни. Так называли проституток, которые выли волчицами во время половых актов. Не исключено, что Юстин выкупил ее из публичного дома — лупанария, причем сделал это наперекор военному долгу. То есть ослушался каких-то приказов Горбуна ради того, чтобы взять понравившуюся женщину. За это Горбун и приговорил его к смерти.
Впрочем, это всего лишь догадка, не имеющая документального подтверждения. Известно, что некоторое время Юстин сожительствовал с Луппикиной вне брака, а затем обвенчался. Детей у них не было.
А что же война против исавров? Осенью 492 года византийские войска разгромили мятежников. Два исаврийских полководца погибли. Однако война затянулась на несколько лет, потому что остатки исавров укрылись в горных крепостях, которые осаждали ромеи.
Вероятно, в это время Юстин и его конкубина (сожительница) уехали в столицу. Здесь гвардеец продолжал продвигаться по службе. Анастасию требовались верные люди. Малограмотный, но исполнительный Юстин демонстрировал верность.
Мятеж исавров был окончательно подавлен в 498 году. За это время конунг Теодорих укрепился в Италии…
В год окончательной победы над исаврами Анастасий издал указ отмене гладиаторских боев в цирке. С той поры слово «цирк» означало мирные развлечения. Кровавые побоища гладиаторов заменили гонками колесниц (поэтому цирк стали часто называть ипподромом — местом лошадиных бегов, хотя и старое название еще не вышло из Употребления). Конные ристания тоже представляли собою довольно рискованный спорт, но не столь откровенно жестокий, как бои насмерть между вооруженными спортсменами. Нравы христианской империи смягчались.
Анастасий был столь же искусным дипломатом, что и Зенон. Он не обладал ресурсами, чтобы подчинить Запад, и потому пытался лавировать между варварскими правителями, подчинившими Галлию, Италию и Испанию. Лишь далекая Британия, захваченная англосаксами, осталась вне сферы интересов византийской дипломатии.
Против Теодориха и испанских готов Анастасий попытался использовать франков. Их король Хлодвиг принял православие. Анастасий немедленно даровал ему консульскую власть и титул патриция. Хлодвиг разъезжал по захваченным галльским городам в консульской тоге и тем самым пытался склонить на свою сторону местное население. С готами-арианами он враждовал. Это обезопасило Византию со стороны Теодориха.
Однако самого Анастасия подозревали в том, что он еретик. Император симпатизировал монофизитам. Через некоторое время это приведет к религиозной войне.
8. «КРАСНАЯ АРМИЯ» ПЕРСИДСКОЙ ИМПЕРИИ
А пока византийцы вступили в войну совсем на другом фронте: восточном. Давним врагом ромеев был Иран. Социально-экономическую систему этой страны можно было охарактеризовать как «загнивающий феодализм». Шаханшах (император) конфликтовал с феодалами, а те притесняли крестьян и стремились максимально ограничить власть шаханшаха. Кризис продолжался до тех пор, пока не вспыхнула социальная революция. Во главе бунта встал маг (жрец) по имени Маздак. Он провозгласил социальное равенство и пресловутую общность жен, после чего начал расправу над местными феодалами. Маздакиты воевали под красными знаменами. Это дало повод многим ученым, включая русского академика В. В. Бартольда, назвать режим маздакитов «коммунистическим».
Социальная система Ирана настолько прогнила, что это понимал даже шаханшах. Он перешел на сторону маздакитов и принял участие в истреблении феодалов. Часть самих феодалов поддалась обаянию идей Маздака. История сохранила имя знатного иранца Сиявуша, который перешел к революционерам и возглавил народную армию.
«Общность жен», о которой впоследствии с ужасом писали историки, была вынужденной мерой. Иранские феодалы завели громадные гаремы. Возможно, женщинам жилось в них неплохо, но работали на них простолюдины, которые даже одну жену взять не могли — не было средств. В то же время иранское общество было устроено строго по кастовому принципу. Если ты родился в низшей касте — пути наверх не было, какими бы талантами ты ни обладал. Социальные лифты отсутствовали. Это была арийская идея в чистом виде, ведь Иран — страна арийцев. В результате такой политики рождаемость падала; коренные иранцы начали вымирать.
Маздак был намерен покончить с несправедливостью в вопросах секса, когда одним достается всё, а другим — ничего. Гаремных затворниц раздали простому люду вместе с другим имуществом богатых. Вот это и называлось «обобществление жен». Женщины, конечно, проиграли. Им пришлось трудиться, как простым смертным. Зато восторжествовала справедливость. Кроме того, они получили любовь и внимание мужей, ведь в гаремах затворницы могли месяцами не видеть своего господина.
Армия Ирана после революции резко усилилась. Ее пополнили новобранцы из числа бедноты. Сиявуш принялся обучать их военному делу, чтобы превратить разношерстную толпу в организованное войско.
Эту «краснознаменную» армию персы бросили на запад — против Византии. В 502 году ромеи потерпели несколько поражений от «революционных» персидских войск. Социальный переворот — всегда мучительная и болезненная вещь. Но он высвобождает огромные творческие силы в обществе, которые не находят выхода в обычной системе.
Союзниками персов стали арабы, жившие в Иракских степях, — лахмиды. С ордой всадников на верблюдах они форсировали пустыню и напали на Сирию. Персидский шаханшах Кобад (или Кавад, в византийской огласовке) атаковал в свою очередь Месопотамию, Малую Азию и Армению. Бои развернулись на огромном фронте. Действия «революционеров» отличались размахом.
Царь Анастасий поспешно собрал несколько армий и бросил их на Восток. В числе тех, кто отправился воевать с персами, был и Юстин.
Гвардеец не попал в число высших командиров. Он носил звание комита, который ведал вопросами снабжения. Правда, эта должность не исключала боевых столкновений, и комит отважно бился с врагом.
Вероятно, на иранском фронте Юстин получил опасную рану стрелой ногу. Много позже последствия этого ранения сведут его в могилу.
Понятно, что Юстин не только воевал с персами, но и внимал их идеям, как и многих мыслящих византийцев, не могла не заинтересовать доктрина маздакитов. Почему иранская армия обрела силу и начала побеждать на фронтах? Не потому ли, что персы догадались казнить несколько сот феодалов и вернули простым людям право завести семью, обрабатывать землю, не зависеть от продажных чиновников?
Думаю, что как раз в эти годы маздакизм просочился в Ромейскую империю и увлек многих. Уже через полтора десятка лет это увлечение обернется для Византии серьезными потрясениями.
Во время персидской войны Юстин свел дружбу с одним из главных полководцев Византии — Ипатием. Этот человек приходился племянником Анастасию.
Царский племянник был отвратительным полководцем. Он докажет это еще не раз. Никаких успехов в борьбе с персами Ипатий не достиг, а сама война завершилась вничью. Иранцев победила византийская дипломатия. Ромеи сумели натравить на персов кочевое племя Сабиров, жившее в Дагестане. Сабиры форсировали кавказские проходы и ударили иранцам по тылам. Шаханшах отвел войска, чтобы отразить нападение новых врагов.
Византийские армии закрепились на прежней границе, а в Месопотамии на персидском рубеже выстроили мощную крепость. Она возникла на месте деревушки Дара. Крепость назвали Анастасиополь в честь императора. Запомним это место. Через много лет полководец Юстиниана — знаменитый Велисарий — одержит здесь одну из самых громких побед.
В апреле 506 года с персами был подписан мир, подтвердивший статус-кво. Он оказался лишь передышкой. Персия будет одним из главных врагов ромеев еще на протяжении 130 лет, пока иранцев не сменят арабы.
9. ПОЯВЛЕНИЕ ЮСТИНИАНА
По окончании персидской войны Юстин вернулся в столицу и получил должность начальника гвардии. Ипатий замолвил слово за Юстина перед царем, и гвардейца продвинули по службе. Решение окажется роковым. В 532 году Ипатия казнит племянник Юстина — Юстиниан.
После персидской кампании Юстин больше не ходил в походы, ибо стал инвалидом из-за ранения. Гвардеец пребывал в Константинополе и с головой окунулся в интриги. Для того чтобы выдвинуться, недостаточно таланта и скромности. Чем выше должность, тем больше на нее желающих. Следовательно, необходимо устранять конкурентов, бороться с наветами, приобретать выгодных друзей. Юстин научился придворным хитростям и чувствовал себя в тайной борьбе как рыба в воде.
Во время воин и дворцовых похождении он накопил богатство, но управлять им было некогда. Поэтому Юстин вызвал из провинции своего молодого племянника. Того звали Петр Саббатий. Вероятно, родной отец юноши к тому времени умер. Юстин усыновил племянника. После чего, по римскому обычаю, пасынок взял имя отца с суффиксом усыновления. Под этим именем он и получил известность в истории: Юстиниан. Это — герой нашей книги.
Юстиниан родился в 483 году в местечке Тавресий возле Бедерианы. Оба названия идентифицированы с большой долей вероятности. Считается, что Тавресий — это Таор, а Бедериана — Бадер в окрестностях Скопье в современной Республике Македония. Первым эту идею выдвинул английский археолог Артур Эванс.
Отца Юстиниана звали Саббатий. Именно это имя называет Прокопий в «Тайной истории». Имя матери дано только в сербских Источниках. По мнению сербов, эту женщину звали Вигилянция. Она приходилась сестрой Юстину.
Об этом говорится в славянской книге «Жизнь Юстиниана», которую издал греческий гуманист XVI–XVII веков Никколо Аламанни.
Кстати говоря, этот же человек открыл сочинение Прокопия «Тайная история» и издал его. Причем долгое время книгу считали если не подделкой, то произведением другого автора, не Прокопия.
Автором книги «Жизнь Юстиниана» был некий священник Богумил, живший задолго до Аламанни. В этой книге Богумил и называет базилевса славянским именем Управд, что является калькой с латыни. Кстати, самого Богумила переводчик переиначил на греческий манер в Теофила. На наш взгляд, это окончательно снимает все вопросы к калькированию имени Юстиниана в сербском источнике.
Но указанное в книге имя матери Юстиниана — Вигилянция — скорее всего, подлинное. И вот почему: оно латинского происхождения, и Богумил не стал переводить его на славянский.
…Юстин выписал племянника в столицу не позже весны 506 года — сразу как вернулся с Востока. Юстиниану в это время едва исполнилось двадцать три.
А Юстину уже пятьдесят шесть. Большая часть жизни прожита, детей нет, денег и имущества — много. Братья сгинули (погибли или умерли своей смертью). Поэтому начальник дворцовой гвардии Передать свои накопления сыну сестры.
Неясно, что явилось причиной выбора. Съездил ли Юстин к своей родне в деревню? Или уже давно наблюдал за тем, как подрастает племянник? Так или иначе, выбор был сделан на редкость удачно. Юстин не только не ошибся, он нашел человека, который станет подлинным творцом Византии — тысячелетнего православного царства, знакомого нам по учебникам.
Молодой «румын» Петр приехал в столицу. Он был невысок ростом, склонен к полноте, но имел правильные и приятные черты лица: округлый подбородок с небольшой ямочкой, большие серьезные глаза и темные вьющиеся волосы. С годами волосы поредеют, и наш герой будет скрывать небольшую плешь на макушке.
Еще живя в провинции, Юстиниан не бедствовал. Всё-таки быть племянником видного гвардейского офицера — это почетно. На родине юный Петр получил начальное образование, то есть прибыл в столицу с некоторым интеллектуальным багажом.
Самое главное: Петр Саббатий получил от матери и отца строгое православное воспитание и рос очень набожным. Юстиниан с детства интересовался богословием, впитывал библейские истории, читал Евангелия и находил в них пищу для своего бурного воображения/ В ту пору, когда религия не была чем-то отвлеченным, а пронизывала] всю жизнь человека, это представлялось очень важным. Юстиниан, прекрасно знал все тонкости и различия между монофизитами, халкедонитами, арканами, несторианами. Впоследствии он будет писать вполне компетентные религиозные трактаты и пытаться примирить Церковь с еретиками.
В то время образование византийца стартовало в начальной школе. Там детей учили читать и писать, преподавали пение, знакомили с основами греческой и библейской мифологии. Подобные школы имелись даже в захолустье, поэтому большая часть византийцев росла грамотными людьми. Учителей звали «грамматистами». К такому грамматисту и отдали Петра Саббатия в 6 или 8 лет от роду. Отучившись три года, мальчик продолжил образование уже у грамматика. Здесь он учил латынь, аттический диалект эллинского языка, сочинения древних авторов, богословие. Вероятно, Юстиниан был двуязычен и хорошо понимал греческий язык, хотя и не достиг в нем совершенства. Столичные интеллигенты посмеивались над его «народной» речью, тогда как для настоящего аристократа считалось обязательным знание древнего языка эллинов и умение объясниться на чистом аттическом диалекте времен Перикла. Но у родителей Петра не было денег для того чтобы нанять дорогого учителя. Да никто и не готовил молодого ромея в императоры.
Юноша продолжил образование в Константинополе. Он учился юриспруденции, теологии, экономике, много читал. Духовная, светская литература, сочинения античных философов — Юстиниана интересовало буквально всё.
Вероятно, дядя отдал его учиться в так называемый «Константинопольский университет», открытый императором Феодосием II в 425 году. Здесь готовили будущих чиновников, и потому упор делался на гуманитарные предметы. Ученики должны были сочинять басни, небольшие рассказы, изречения и тезисы с обязательным их анализом, опровержения или подтверждения тезисов, похвальные речи (энкомии), сравнения двух персон, подробные описания памятников архитектуры или искусства, готовить семинары по специальным научным вопросам, делать обоснования предложенного закона. То есть у студентов развивали абстрактное мышление, память, логику, диалектику.
Затем переходили к составлению речей. Ученики выступали от имени легендарных героев, вели диалоги, составляли политические речи, импровизировали, учились правильно говорить, интонировать текст, избавлялись от провинциального акцента.
Затем студентов учили вести деловую переписку. Стиль должен быть кратким, содержательным, понятным. В нем использовались устойчивые обороты и фигуры речи, изречения, афоризмы. Чиновник должен был искусно пользоваться всем этим, но не утратить индивидуальность. Впоследствии Юстиниан выработает собственный стиль, с цветистыми оборотами и обращениями к Богу и справедливости.
Студентам преподавали также физику, математику, их посвящали в тайны и философию чисел, преподавали основной курс произведений классической философии… Думается, что на этом образование будущего императора закончилось. Существовали более углубленные курсы правоведения, юриспруденции, а самое главное — философских наук, но на это у Юстиниана просто не было времени. Дядя оплатил все то, что пригодилось бы его воспитаннику для практической жизни и Управления людьми, а остальным пренебрег. Он хотел видеть в своем племяннике управленца и набожного человека, а отнюдь не греческого философа.
В ходе обучения выяснилось, что будущий император феноменально работоспособен и схватывает знания на лету. Впоследствии Он стал одним из самых эрудированных людей своего века. Это был необычный человек. Такие «сверхлюди» встречаются и в нашей жизни. Природа щедро наделяет их умом, волей к власти, изворотливостью, работоспособностью. Обычный человек быстро устает, не может найти верное решение проблемы, не в силах усвоить знания. «Сверхлюди» делают напряженный труд смыслом жизни.
Юстиниан принадлежал к таким людям. У этого юноши-ромея были три мечты. Одна из них — вернуть Церкви первозданную чистоту и восстановить православие, потому что императора Анастасия считали монофизитом, и он приводил религиозные дела в беспорядок. Вторая мечта — социальная справедливость. Крестьянский сын остро переживал неравенство, которое окружало его, и жаждал переустроить мир. Возможно, к этому же стремился его дядя Юстин. Эти стремления вызовут страшное социальное потрясение в Византии, о котором мы расскажем в следующей главе. Мы бы условно назвали его «революцией Юстиниана». Оно имеет параллели с движением маздакитов в соседнем Иране.
Наконец, третья мечта — восстановление Римской империи. Петр Саббатий рос имперским патриотом и много размышлял о том, как возродить великую Римскую империю, рухнувшую в результате военного переворота, произведенного Одоакром. Эта империя простиралась в мечтах юноши от Евфрата до Пиренеев.
Юстиниан был такой не один. Многие молодые византийцы мечтали о том же. Их энергия искала выхода. Они записывались в армию, как Велисарий, или делали карьеру юристов, как Прокопий, или даже посвящали себя Богу, уходя в монастырь, но мечтали об одном: о восстановлении великой империи. Неправильно приписывать эту идею одному Юстиниану или противопоставлять царя-«римлянина» подданным-«грекам». Идея восстановления державы витала в воздухе. Без поддержки талантливых соратников Юстиниан ничего бы не добился. Имперски мыслящие люди нашли друг друга и сумели прийти к власти. Возможно, Юстиниан был лучшим из них.
10. ПАРТИИ ИППОДРОМА
Однако оставим Юстиниана в Константинополе постигать науки и вернемся к судьбе Ромейской империи. Ей суждено пережить новую бурю.
После окончания войны с персами выдалось несколько спокойных лет, но покой был только внешний. В государстве нарастали противоречия. Старая римская система сжимала новую Византию, как стальной обруч. Римская бюрократия с ее демагогией относительно строительства социального государства никого не могла удовлетворить. Этот лозунг придумал еще император Константин, но в него мало кто верил. В обществе царило неравенство. Крупные землевладельцы вели наступление на мелких, а городская верхушка разворовывала средства муниципальных бюджетов. Простолюдинов возмущали огромные латифундии, всех раздражало взяточничество чиновников, колебания цен, неповоротливость государственного аппарата, запутанность законов.
Мыслители и политики искали нечто новое для управления страной, но никто не мог понять, что именно. Император Анастасий пытался найти это новое в религиозной сфере. Он всё больше склонялся к монофизитам, но православная константинопольская чернь считала их еретиками и готова была восстать против императора. Даже многие столичные сенаторы выступали против базилевса-еретика. Анастасий был вынужден скрывать свои религиозные предпочтения.
Имелся еще один фактор, который ограничивал власть императора. Это партии цирка, демы. Их было четыре: «голубые» (венеты), «зеленые» (прасины), «белые» (левки) и «красные» (русии). Названия возникли от костюмов возниц и символизировали четыре стихии — огонь, воздух, землю и воду. Ученые до сих пор спорят, какие социальные силы стояли за этими партиями. Однако спор неконструктивен. Являлись ли голубые (венеты) партией сената, а зеленые (прасины) — партией торговцев? Вероятно, нет. В партиях состояли представители всех общественных слоев. Причина выбора гражданами «голубых» или «зеленых» состояла в каких-то политических нюансах, которые ускользают от нас. Возможно, перед нами традиция. Или следствие дележа городов на сферы влияния сенаторами и торговцами.
Но ведь, рассуждая о политической системе современных США, средний человек тоже вряд ли сумеет найти отличия между республиканцами и демократами. Я уже не говорю о партиях, представленных в Государственной думе России. В чем разница с византийскими группировками цирка?
Демы превратились в политические партии в первой половине V века, после того как начал угасать античный полис с его языческими истериями и общественными обязанностями граждан. Цирковые партии обладали большим влиянием. Самыми сильными были венеты и прасины.
Большой цирк Константинополя вмещал 60 тысяч человек и был лучшим местом для проведения досуга. Народных собраний в городах больше не было, дела решал небольшой горсовет — «курия», но стадные инстинкты греков никуда не делись, и роль народных собраний стали выполнять общества спортивных болельщиков ипподрома. Во время игр они подавали императору петиции, где могли требовать кадровых перемен или государственных преобразований. Они выражали одобрение или неодобрение выбору кандидатуры на императорский трон, а могли и сами выдвигать императоров. Всякого нового базилевса утверждали в то время сенаторы, демы и патриарх. Следовательно, перед нами — далекий прообраз парламентских партий, еще очень примитивный но всё же оригинальный.
Одной из партий обязательно покровительствовал император. Это были венеты или прасины. Оттуда набирались чиновники, которые лоббировали партийные интересы. «Красные» и «белые» были слабее и обычно примыкали к более сильным партиям.
Византия и здесь развивалась по-своему. Она соединила высокую политику с выступлениями группировок «ипподромных фанатов». Ведь ипподромные партии были не только политическими объединениями, но и сообществами болельщиков.
Филиалы партий работали во всех крупных городах Византии. Свои венеты и прасины были в Александрии Египетской, Антиохии Сирийской, в десятках других городов. Все они управлялись из центра.
Анастасий покровительствовал прасинам. Историки сделали из этого ложный вывод, что «зеленые» были партией монофизитов. На самом деле партии не имели отношения к религии. На это не указывает ни один источник. Зато, как уже говорилось, они представляли «кадровый резерв». Если Анастасий покровительствовал прасинам, то он набирал чиновников преимущественно из этой партии. Менялся император — менялись представители партий во власти.
Однако к концу правления Анастасия Дикора система стала давать сбои. Это произошло из-за религиозных предпочтений царя. Значительная часть населения Константинополя придерживалась православия. Монофизитские убеждения Анастасия ни для кого не были тайной. В 510 году певчие в дворцовом храме Архангела стали петь «Трисвятое» в монофизитской версии. Православный канон звучал так: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». Монофизиты отредактировали начало молитвы по-своему: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, что распался ради нас, помилуй нас». Место, выделенное курсивом, означало, что на кресте погиб не человек, но Бог, природа которого была едина, а значит, чужда материальному миру. Был, правда, один момент, который серьезно подрывал авторитет монофизитов. Считалось, что «Трисвятое» поют ангелы в потустороннем мире. Православные указали монофизитам, что ангелы не могут петь «распялся за нас». Это нелогично. Однако монофизиты игнорировали эту аргументацию. Назревал конфликт.
Монофизитская молитва произвела фурор в Константинополе. Православные, которых фактически поддержал патриарх, напали на певчих и избили их.
Анастасий обвинил в инциденте патриарха Македония (496–511). Базилевс принародно оскорбил патриарха, обвинив в беспорядках и неповиновении властям. В ответ Македоний обозвал Анастасия манихеем. Разрыв между патриархом и базилевсом произошел полный, но выступить в открытую против высшего церковного иерарха было нельзя. Тогда против него начали интригу. Патриарха обвинили в педофилии — растлении мальчиков. Македоний не растерялся. Он потребовал медицинского освидетельствования. В ходе него выяснилось, что патриарх — евнух и насиловать мальчиков по этой причине не может. Но император был непреклонен. Македония всё-таки свергли с патриаршего престола и выслали из столицы. Новым главой Восточной церкви сделался Тимофей (511–518). Он полностью подчинился воле базилевса. Последствия не заставили ждать: «Трисвятое» запели в монофизитской редакции уже в храме Святой Софии.
В Константинополе тотчас вспыхнул новый бунт православных. Толпы горожан ходили по городу, жгли дома монофизитов и низвергали статуи Анастасия. Дело было настолько серьезное, что сам «Разноглазый» царь выступил на ипподроме перед толпой. Он пришел без диадемы, с развевающимися седыми волосами, точно простой гражданин, и уговаривал прекратить бунт.
Не каждый день базилевс выходит к народу. Видно, опасность была велика. В этот острый момент царь не растерялся. Анастасий был очень убедителен в своих речах. Мятежники прониклись к нему жалостью и Разошлись. Часть из них по приказу императора впоследствии схватили и подвергли казни или отправили в ссылку.
Но эта расправа не могла скрыть главного: социальная база Анастасия сужалась. Постепенно ему стали отказывать в повиновении представители всех цирковых партий. Самое страшное, что недовольство перекинулось в армию. Вскоре православные полки взбунтовались.
Началась гражданская война.
11. МЯТЕЖ ВИТАЛИАНА
Во главе мятежа встал комит федератов (генерал) Виталиан. Он командовал мобильными войсками на Нижнем Дунае, в современной Добрудже. Тогда эта провинция называлась «Малая Скифия». Сам Виталиан был наполовину варвар. Его отцом называют гота по имени Патрикиол. Имя это, кстати сказать, не готское. Скорее это византийское прозвище, то есть отец Виталиана тоже был не чистых готских кровей. Матерью же его называли римлянку — то есть «румынку».
Варвары считали его своим, потому что определяли родство по отцу. Это помогло Виталиану наладить связи среди федератов, служивших империи. Ромеи тоже считали его своим: ведь обычно варвары- наемники исповедовали арианскую ересь, а Виталиан был православным. Это и есть ключевое определение национальной принадлежности. Православный — значит, ромей. Этот полуварвар вступился за интересы православных, попранных коренным «римлянином» Анастасием.
Восстание началось спонтанно. Общее командование византийскими войсками на Балканах осуществлял племянник Анастасия — Ипатий (в должности «магистр милитум»). Магистр заподозрил Виталиана в нелояльности и лишил его войска денежного довольствия. Недолго думая, Виталиан убил нескольких эмиссаров Ипатия, завладел армейской казной и распустил слух, что назначен императором новым магистром, а Ипатий смещен. Этой плохо исполненной интриге многие хотели верить, а значит, поверили. Анастасием были недовольны. В короткий срок Виталиан собрал шестидесятитысячную армию. (Так оценивает ее численность один из историков той поры, Марцеллин Комит.) Мятежный полководец объявил себя заступником за истинную веру и в мае 513 года повел войска прямо на столицу. Лозунг был выбран очень точно. Он помог завоевать симпатии православного населения Балкан. Монофизитские гнезда на полуострове были разорены во время этого мятежа, и с тех пор православие окончательно утвердилось в этих местах.
В армии Виталиана служили не только православные. В его войсках имелось много варваров, которые жаждали наград и добычи и были готовы поддержать любую смуту, если она сулила карьерный рост и обогащение. Население Балкан видело в вожде повстанцев заступника веры.
Однако при царском дворе так думали далеко не все. Например, начальник императорской гвардии Юстин хранил верность монофизитскому императору, хотя и был православным. Во-первых, он присягал Анастасию и не мог нарушить присягу. Во-вторых, не хотел развала страны. Можно думать, что Юстин опасался разрушить собственную карьеру, но дело, конечно, не только в этом. Он не посмел нарушить присягу императору, каким бы тот ни был.
На Балканах разгорелась гражданская война. Мятежники двинулись на юг и разорили Фракию до Одесса и Анхиала. Конечной целью бунтовщиков был Константинополь.
Анастасий не на шутку перепугался. Он приказал выставить на стенах Константинополя медные кресты, распустил слухи о своей верности православию и направил к Виталиану ловких агентов, чтобы договориться с мятежниками. Воинам обещали восстановить жалованье. Спор о вере предлагалось разрешить римскому папе как третейскому судье, независимому от императора.
Виталиан прекратил мятеж и распустил часть войск. От него ушли все посторонние, примкнувшие уже после начала бунта. Остались солдаты подразделений, расквартированных в Скифии. Численность войск Виталиана резко сократилась. Это ввело в искушение сторонников Анастасия. Не уничтожить ли мятежника пока не поздно?
Император назначил нового полководца в чине магистра войск для балканской армии. Его звали Кирилл. Этот человек прибыл в Одесс и захотел арестовать Виталиана. Однако о его плане стало известно мятежнику. Виталиан опередил Кирилла: ночью захватил Одесс с помощью хитрости. «А Кирилла, военачальника скорее медлительного, чем энергичного, Виталиан нашел спящим с двумя наложницами и, вытащив его, заколол готским ножом», — добавляет в своей «Хронике» Марцеллин Комит.
Весть о гибели Кирилла вызвала в столице переполох. Царь Анастасий объявил Виталиана врагом государства. Гражданская война возобновилась.
Наспех собрали правительственную армию. В ней было 80 тысяч человек (вероятно, вместе с прислугой). Во главе этого воинства встал неудачливый Ипатий — племянник царя. Вероятно, это назначение было со смыслом. Анастасий думал приучить подданных к своему племяннику и дать возможность Ипатию показать себя, чтобы впоследствии заслужить престол.
Но Ипатий оказался недостоин верховной власти. Это был слабовольный неудачник. Если бы такой человек возглавил империю, для нее настали бы невеселые времена. Но время работало против него: молодой Византии не требовались ипатии, она нуждалась в Юстинианах.
Племянник Анастасия действовал как всегда плохо: выступил навстречу Виталиану, угодил вместе с войском в засаду и потерпел страшное поражение.
Виталиан не стеснялся в средствах. Чтобы получить перевес, этот адепт православия призвал на подмогу конную армию язычников из-за Дуная.
Степи нынешней Украины и Валахии в ту эпоху занимали кочевники-кутургуры (западные болгары). Это были угры, дальние родственники современных венгров. Тогда угры селились гораздо шире, чем теперь. Их племена жили на Кубани, на реке Урал, в нынешней Башкирии (эту страну называли «Великая Венгрия») и даже на Алтае. Угорские племена часто враждовали между собой. Впоследствии эту вражду использует Юстиниан. А покамест Виталиан использовал их силу.
Кутургуры кочевали от Дона до Дуная. Они помогли одержать Виталиану победу. Что касается Ипатия, то он угодил в плен, откуда был выкуплен через некоторое время за крупную сумму.
Расстановка сил изменилась в пользу мятежников. Виталиан двинулся на Константинополь. Анастасий, который не любил риск, попытался вступить в переговоры и уладить дело миром. Виталиан вместо ответа ограбил императорских послов. Весной 514 года мятежники осадили имперскую столицу.
Терпеливый базилевс снарядил дипломатическую миссию. На сей раз во главе посольства встал сохранивший верность императору юный племянник Виталиана, сын сестры мятежника. Он носил имя Иоанн и заслужил репутацию честного человека.
Да простит нас читатель, но мы будем употреблять это имя (и другие имена в аналогичных случаях) в «восточной» конструкции — то есть Иоанн племянник Виталиана, а не Иоанн, племянник Виталиана. Мы ведь не пишем Усама, бен Ладен или Хасдай, ибн Шафрут. Между тем многие византийцы пользовались именно восточным вариантом конструирования имен.
Бунтовщики согласились на переговоры, и Виталиан продиктовал племяннику условия мира. Он просил 5000 фунтов золота для армии и должность магистра милитум Фракии — для себя. Среди прочих условий числилось подтверждение императором православных догматов.
Но самым важным был пункт о командовании во Фракии. Виталиан не повторил прошлых ошибок, сохранил армию и мог держать под ударом Константинополь.
Анастасий принял все пункты ультиматума, только бы мятежники сняли осаду столицы. Виталиан отвел войска и разместил их во Фракии. Он выиграл тактически, но проиграл по большому счету. Нужно было ковать железо, пока оно горячо, и захватить власть. Почему он этого не сделал? Может быть, сознавал, что полуварварское происхождение помешает занять трон? Или не хотел чувствовать себя обязанным кутургурам, которые грабили Балканы? Так или иначе, Виталиан выжидал.
Анастасий воспользовался передышкой, чтобы стянуть под стены столицы войско и флот. На это потребовалось около года. Почувствовав силу, император лишил Виталиана должности командующего.
Немедленно последовал новый мятеж. В 516 году Виталиан призвал на помощь кутургуров и снова выступил на Константинополь. На сей раз он не собирался мириться с Анастасием. Вероятно, он хотел либо сам занять трон, либо выдвинуть подставного императора. Но как быть с кутургурами? Отдать им на разграбление столицу империи было бы самоубийственно. Виталиан сознавал, что в этом случае останется в глазах ромеев врагом государства, а не защитником православия. Нужно было что-то придумать. И он придумал захватить столицу с моря. Для этого к стенам Константинополя мятежники подвели крупную морскую эскадру.
Анастасий принял вызов. Адмиралом он сделал своего приближенного Марина Сирийца, которому доверял. Прозвище указывает на происхождение адмирала. Он родился в восточных провинциях и наверняка был монофизитом. На это прямо намекает Марцеллин Комит в своей «Хронике». По его словам, именно Марин от имени императора приказал монахам константинопольских церквей добавить в «Трисвятое» монофизитскую формулу «распятый за нас». Следовательно, Анастасий мог положиться на его верность в борьбе против православного Виталиана.
Однако численное преимущество было на стороне мятежников, и Марин опасался вступить в открытый бой. Тогда Анастасий вспомнил, что в Афинах живет знаменитый философ Прокл — наследник эллинской мудрости. Это был философ в духе Архимеда: не только теоретик, но и военный инженер. Император вызвал его в столицу и спросил:
— Что я могу сделать против этого пса, который вредит и мне, и государству?
Под псом подразумевался Виталиан.
Прокл ответствовал в лучших традициях придворного, то есть как заправский льстец.
— Не отчаивайся, царь, ибо он обратится в бегство и удалится, как только ты пошлешь кого-нибудь против него.
Подхалимству и унижению византийцы научились у древних римлян. Впоследствии цивилизованные европейцы тоже усвоили эти правила общения с начальством и назвали их «этикетом».
Перешли к делу. Прокл сообщил, что в принципе может посодействовать разгрому врага — для этого у него есть несколько технических новинок.
При разговоре присутствовал Марин Сириец. Философ Прокл обернулся к нему и сказал:
— Возьми то, что я даю тебе, и выходи против Виталиана.
«И приказал философ принести большое количество так называемого божественного апирона (серы), повелев растереть его в мельчайший порошок, и отдал Марину», — пишет историк Иоанн Малала, который донес до нас эту беседу.
— Где бы ты ни посыпал этим порошком, — присовокупил философ, — в доме ли, на корабле ли, — тотчас загорится дом или корабль и будет уничтожен огнем.
Вероятно, это был прообраз пороха.
Марин Сириец выступил со своим флотом против Виталиана и начал сражение. Император с тревогой следил за ним с городских стен.
Дела развивались как нельзя лучше. Корабли мятежников удалось забросать снарядами с «божественным апироном» и поджечь. «Внезапно и одновременно все корабли мятежника Виталиана занялись огнем и пошли на дно», — пишет Иоанн Малала.
Сухопутные войска Виталиана тотчас отступили от стен столицы. Отставших истребляли в предместьях правительственные отряды. Виталиан ушел в Анхиал. Он был еще силен, но о захвате столицы больше не помышлял.
Двое ближайших соратников Виталиана попали в плен к Анастасию и были обезглавлены по его приказу. Во Фракии настало равновесие. Виталиан командовал войсками, а император словно не замечал его присутствия.
12. ИПАТИЙ, ПОМПЕЙ, ПРОБ
Анастасию оставалось жить два года, его здоровье ухудшилось. Остро встал вопрос: кого назначить наследником?
У императора было трое племянников: Ипатий, Помпей, Проб. Первого из них царь готовил к власти, давал ему должности, назначал командовать войсками, но всё без толку. Популярностью Ипатий не обладал, в войнах терпел поражения, администратором был бестолковым. У него отсутствовала харизма — искра Божья. Что это такое, никто не может объяснить толком, но наличие самого фактора сомнений не вызывает.
Базилевс обратил внимание на второго племянника — Помпея. Однако против него были настроены придворные. Представителям служилой знати не нравился бездеятельный и неопытный Помпей. А одних родственных связей было недостаточно, чтобы возглавить империю. Последний племянник, Проб, кажется, вообще ни на что не годился. Впоследствии его не тронул даже Юстиниан, казнивший Ипатия и Помпея.
Но кого-то надо было выбрать преемником. Еще один византийский автор, которого условно называют «Аноним Валезия», привел забавный анекдот о выборе царя. Однажды Анастасий накормил своих племянников плотным обедом, а затем предложил вздремнуть. В спальном покое были приготовлены три ложа. В изголовье одного из них император положил некий царский знак. Анастасий загадал, что передаст власть тому, кто найдет знак.
Племянники отобедали и отправились спать. Один улегся на «пустое» ложе, а двое других (из братской любви, уточняет Аноним) заняли соседнее, в котором тоже не было сюрприза. Ложе с царским знаком осталось не занятым.
Поразмыслив, Анастасий сделал вывод, что судьба против того, чтобы племянники унаследовали его власть. Император стал молить Бога, дабы тот указал на будущего преемника царской власти.
Молитвы были услышаны. Однажды Анастасий увидел во сне человека, который изрек:
— Первый, о ком будет сообщено завтра в покоях, и примет от тебя власть твою.
Император проснулся в крайнем удивлении. Утром блюститель опочивальни, могущественный евнух Амантий, доложил, что к царю прибыл с докладом комит экскубиторов (начальник дворцовой гвардии). Этим начальником был Юстин.
Ясно, что все эти байки распространили сторонники Юстина уже после того, как удачливый комит сделался императором. Это обычные царские легенды, призванные оправдать восшествие на трон случайного человека или случайной династии.
Другой инцидент, возможно, имел место. Однажды Юстин, охваченный желанием оказать почтение царю, наступил на край его багряных одежд. Анастасий пошутил над неловкостью старого служаки- гвардейца:
— Куда ты спешишь? Еще успеешь…
Позднее этой невинной шутке придали особый смысл: Анастасий, мол, предвидел восшествие Юстина на трон. На самом же деле ничто не было предрешено.
Император умер в начале июля 518 года в сильную грозу. Говорили, что он испугался удара грома, и сердце остановилось.
За наследство столкнулись три группировки. Одну возглавляли племянники покойного базилевса. Другую — Юстин вместе с дворцовыми военными. Третью — евнух Амантий и придворная камарилья. От победы одной из партий зависело будущее Ромейской империи. Выживет она или нет? Это должно было выясниться совсем скоро.