1. ФРАНКСКИЕ КОРОЛИ
Пока шла битва за Кавказ, в Италии византийцы терпели неудачи. Велисарий бесславно покинул эту страну в 548 году. Вскоре после этого в игру вмешались франки.
Их страна делилась на несколько уделов, которыми управляли братья — «длинноволосые короли», как их звали за глаза современники.
Один из них, парижский государь Хильдеберт (511–558), имел множество римских подданных-вельсков и провизантийскую ориентацию. Король направил к Юстиниану посольство. Франк хвастался, что его власть признает даже Британия. Впрочем, возможно, переводчики ошиблись, и он имел в виду всего лишь Бретань. Но Хильдеберт прислал в составе посольства нескольких «ангелов», то есть англов, живших именно в островной Британии. Юстиниан встретил послов приветливо. Он пытался использовать Хильдеберта против его родичей — хищных королей Австразии, столицей которых был Мец. Этим владением правили энергичные и жестокие люди — сперва Теодорих (511–534), затем его сын Теодоберт (534–548) и, наконец, внук Теодобальд (548–555). Австразийское королевство населяли в основном германцы, оно считалось «диким» и было враждебно Византии.
Какое-то время Хильдеберту удавалось сдерживать родичей (Теодорих приходился ему братом), но затем племянник — король Теодоберт — вторгся в Италию, захватил часть Лигурии, альпийские перевалы и почти всю Венетию.
Не исключено, что первоначально Теодоберт выступал как союзник византийцев, однако вскоре он заключил договор с Тотилой. «Условились, что, пока у готов идет война с ромеями, они будут владеть каждый тем, чем владеют сейчас». Если Тотила победит византийцев, то готы и франки заключат новый договор о разделе Италии. Таким образом Тотила обеспечил свои тылы и помирился с франками.
В 548 году Теодоберт умер. Власть перешла к его сыну Теодобальду. Юстиниан тотчас направил к нему дипломатическую миссию во главе с ромейским сенатором Леонтием. Теодобальду предлагалось заключить союз «для борьбы против Тотилы и готов». При этом византийцы потребовали, чтобы франки «удалились из тех мест Италии, которыми постарался завладеть Теодоберт незаконно».
Леонтий обличал вероломство франков:
— Император Юстиниан не раньше решился на эту войну и не прежде начал с готами военные действия, чем франки обещали ему помощь в этой борьбе, во имя дружбы и союза получив от него большие деньги. И вот, вместо выполнения обещаний, вы нанесли ромеям такие обиды, какие нелегко даже представить. Возобновите дружбу с императором и со всей силой двинтесь на людей, издавна вам враждебных.
Теодобальд ответил:
— Приглашая нас в союзники против готов, вы поступаете и нехорошо и несправедливо. В данный момент готы — наши друзья.
Король отослал Леонтия в Константинополь, причем без особых даров, как «человек бедный». Варвары привыкли к обратному: богатая империя одаривает их золотом, шелком и пряностями. Но ссориться с ромеями Теодобальд всё-таки не хотел. Вскоре он направил к Юстиниану посла Леодарда — знатного и образованного франка. Однако посольство завершилось ничем; войны между Австразией и Византией не было, но не было и дружбы. Франки копили силы и готовились поучаствовать в итальянской партии, которую разыгрывали Юстиниан и Тотила.
2. ИНДУЛЬФ
Ситуация в Италии зашла в тупик. У Юстиниана не хватало войск и денег для продолжения кампании на Западе. Если гипотеза Эдварда Люттвака верна, мы имеем дело с пиком последствий эпидемии чумы, когда армия потеряла большую часть личного состава, а казна недосчиталась сотен тысяч налогоплательщиков.
Однако при византийском дворе образовалась партия, которая выступала за продолжение войны. В нее входил римский папа Вигилий, как раз живший в Византии в эти годы. К ней примкнул еще один италиец — упоминавшийся нами римский сенатор Цетег. Он объявился в Константинополе, снесся с папой Вигилием, добился приема у Юстиниана и настаивал на том, чтобы в Италию послали новую армию. «Сказав, что он сам подумает об Италии, император большую часть времени проводил, занимаясь христианскими догматами, стараясь примирить встречающиеся там противоречия и весь отдавшись этим вопросам», — бросает вскользь Прокопий. Юстиниан по-прежнему искал формулу примирения с монофизитами, чтобы духовно объединить жителей империи, но поверхностный Кесариец не понимал этого.
Тотила одерживал мелкие победы. Его войска занимали обезлюдевшие центральные районы Италии, но в городах оставались византийские гарнизоны. Некоторые из них переходили на сторону готов. Одним из перебежчиков был Индульф (или, точнее, Гундальф) — бывший телохранитель Велисария.
Это один из главных героев романа «Русь изначальная», славянин с германским именем. О настоящем Индульфе известно немного. Он «родом варвар, храбрый и энергичный», который «случайно» (как утверждает Прокопий) был оставлен Велисарием в Италии, а затем «без всякого основания перешел на сторону Тотилы и готов». Дело в том, что и сам Индульф происходил из этого племени, а вовсе не был славянином.
Перебежчик умел воевать на море, а Тотила как раз построил флот, чтобы захватить прибрежные италийские города у византийцев. Впрочем, замыслы готского короля простирались дальше: он хотел нанести ромеям чувствительные удары за пределами Италии, чтобы принудить Юстиниана к миру.
Индульф вышел в Адриатическое море и разграбил пару селений на далматинском побережье в окрестностях Салон, причем действовал коварно как никогда. Многие знали Индульфа как византийского солдата. Перебежчик пользовался этим, входил в доверие, а потом грабил. Ромейский губернатор Далмации — вельск Клавдиан — снарядил эскадру, чтобы уничтожить пиратов Индульфа. Ее составляли так называемые дромоны — быстроходные военные корабли. Индульф разгромил эскадру, перебил множество ромеев и вернулся к Тотиле.
Тактический успех был налицо, но стратегическая ситуация складывалась всё-таки в пользу Византии. Иранцы терпели неудачи в борьбе за Лазику, лангобарды держались на Дунае и мешали готам объединиться с гепидами, Африку удалось замирить. То, что Тотила после этого продержался еще несколько лет, можно счесть чудом. Это был невероятный, жертвенный героизм во имя абстрактной идеи. Но какова цена этой политики? Тотила сеял смерть и опустошение. Он не был героем Италии, он являлся ее кошмаром.
Тотила лихорадочно искал новых союзников и обратился к кому-то из франкских правителей (неясно, к Хильдеберту или Теодобальду), попросив руку принцессы из семьи «длинноволосых королей». Однако франки отказали, заявив, что Тотила — никто, он даже не владеет Римом. Это заставило готского конунга попытаться еще раз захватить Рим.
Тотила разделил свои силы — часть воинов осадила Порто, а часть — сам Вечный город. Римские укрепления защищали 3000 отборных ромеев под началом Диогена, одного из телохранителей Велисария. Прокопий характеризует этого вояку как «человека исключительно умного и опытного в военных делах».
Рим сдали предатели. Ими в очередной раз сделались исавры. Пользуясь боевой неразберихой, горцы открыли ворота апостола Павла и впустили воинов Тотилы. Готы ворвались и учинили резню. «Лишь очень немногие… с трудом могли убежать; среди них, говорят, спасся и раненый Диоген», — вспоминает Прокопий.
Один ромейский отряд засел в мавзолее Адриана и отражал наскоки врага. Ромеев было 400 человек, ими командовал Павел из Киликии, грек, бывший домоправитель Велисария. Когда припасы у осажденных в мавзолее воинов подошли к концу, византийцы отважились атаковать врага, чтобы найти славную смерть в бою, но Тотила предложил капитуляцию в обмен на жизнь. Гарнизон сдался. Рим снова был в руках остготов. Впрочем, франкскую принцессу за Тотилу никто так и не отдал. В то же время франки быстрым броском оккупировали север Италии. Византийцы держались на юге и отчасти в центре Апеннинского полуострова. Прочие лоскуты прежних остготских владений оставались у Тотилы.
Сразу после взятия Рима король отправил в Константинополь какого-то римлянина, Стефана, с предложением заключить мир. Но император Юстиниан даже не принял готского посла, потому что не считал остготов воюющей стороной. Тотиле оставалось сражаться и погибнуть.
Он опять напал на Южную Италию, осадил Регий, взял Тарент и высадился на Сицилии, которую подверг разграблению. Готы захватили Панорм, осадили Сиракузы. Тотила задержался здесь надолго. Другой отряд варваров взял Арминий (Римини). Но это была ночь перед рассветом. Вскоре в Италии появятся новые ромейские солдаты, придут деньги, поступит продовольствие. Нужно было только дождаться, пока Юстиниан сумеет перестроить империю после натиска чумы и связанных с нею военных неудач.
Базилевс думал назначить в Италию нового главнокомандующего. Велисарий был полностью дискредитирован провалами последних лет. Старого служаку сбросили со счетов, даже Прокопий высмеял его в своей официальной истории и рассказал, какое жалкое существование влачил полководец по возвращении в Константинополь.
Базилевс поручил командование своему кузену Герману, который оборонял дунайскую границу. «Когда слух об этом дошел до Италии, он очень обеспокоил готов. У них Герман пользовался славой счастливого полководца», — пишет Прокопий. Не забудем, что царский кузен женился на Матасунте — последней представительнице Амалов. Это добавило ему популярности среди готов.
Герман должен был напасть с севера. А на юге готовилась вторая армия. Юстиниан передал ее старому римскому сенатору Либерию. Насчет его военных талантов были сомнения. Тогда базилевс неожиданно простил Артабана — покорителя Африки — и направил его вслед за Либерием на Сицилию с войском и флотом.
3. ВОЙНА НА ДУНАЕ И РАСПРЯ У ЛАНГОБАРДОВ
Тем временем родичи и союзники Тотилы — гепиды — повели наступление на Дунае. Они захватили у византийцев Сирмий и часть Паннонии, где еще жили остатки готов. Затем гепиды заключили союз с народом «склавинов» и взяли лангобардов в клещи. Лангобардский король Вако выдержал несколько тяжелых кампаний, отбил нападения врагов, но в результате его королевство находилось на грани распада.
Распря началась в самой королевской семье. У короля Вако долгое время не было сына, и наследником считался молодой племянник Ризнульф. «Все они были Литийги, так назывался очень знатный род», — пишет о них средневековый ученый Павел Диакон в «Истории лангобардов».
И вот буквально за несколько лет династия рухнула. Началось, как обычно, с женщины. Король женился на принцессе из племени герулов (речь, конечно, идет только об одной части этого разветвленного племени), обретя среди них родню и дружину. В 537 году у короля родился сын Вальтари (Вальтер). Однако племянник старого короля — Ризнульф — не думал отказываться от власти. Возможно, лангобарды приняли особый закон о наследовании трона — такой же, как был у славян, когда власть передавали старшему в роде.
Вако не устраивал этот порядок. Король заручился поддержкой нескольких герцогов из числа тех, кому доверял. Среди них был Авдоин (Эдвин) из рода Гаус — энергичный воин, верный королю. Поддержали его и местные герулы.
Но этого было недостаточно для того, чтобы изменить законодательство. Король Вако сфабриковал какое-то обвинение против племянника и приговорил его к изгнанию. Ризнульф бежал к северным германцам. Вако сплел интригу, и Ризнульфа убили, причем сам король оказался к этому непричастен. История германцев вообще пестрит подобными мрачными событиями: родичи уничтожают друг друга всеми возможными способами.
Однако у погибшего племянника остался сын Хильдегес, который бежал в Словакию. Союз «склавинов» в то время находился на подъеме. У него было три центра власти. Главный находился на Волыни, где жило племя дулебов. От него отпочковались дунайцы, поселившиеся в Молдавии, и западные племена, предки поляков, словаков и чехов. Дулебы считались старшими, Они приютили Хильдегеса и тем самым сделались врагами лангобардов. Следовательно, они были союзниками Тотилы, гепидов, кутургуров и персов.
В 540 году король Вако умер. Ему наследовал трехлетний Вальтари (540–546). Главным опекуном мальчика был могущественный герцог Авдоин Гаус. Вскоре выяснилось, что герцог сам мечтает о власти. «После того как Вальтари семь лет властвовал над лангобардами, он умер», — лаконично сообщает Павел Диакон. Очень похоже, что Авдоин попросту уничтожил своего подопечного. Вместе с Вальтари пресеклась древняя династия Литингов. Ее последним представителем остался принц Хильдегес, который жил у славян. Вероятно, после этого с лангобардами поссорились герулы, которые ушли к гепидам и стали сражаться на их стороне.
Славяне и гепиды вмешались в дела лангобардов. Началась война (546). Первым делом Хильдегес Литинг при поддержке своих славянских друзей попытался занять трон Лангобардии. Это не удалось: лангобарды поддержали новую династию в лице Авдоина (546–566). Возможно, Хильдегес обещал славянам за помощь часть лангобардских земель, тогда как Авдоин сыграл роль патриота Лангобардии. Так или иначе, Хильдегес оказался выбит из страны лангобардов, после чего отправился вместе с отрядом славян на помощь Тотиле в Италию. С дружиной в 6000 бойцов он прибыл в Венетию, разграбил эту область и разбил отряд византийского военачальника Лазаря. Однако затем славяне покинули Тотилу и ушли на Дунай. Вероятно, они возобновили войну с лангобардами. Против «длиннобородых» выступили также гепиды — старые враги. Авдоин отбросил и славян, и гепидов. Последние оказались в проигрыше, а вместе с ними и принц Хильдегес, который не смог вернуть власть. Он поселился у гепидского короля.
Откуда у лангобардов взялись силы? Ведь этот народ легко мог погибнуть под натиском славян и гепидов. Авдоина спасла поддержка золотом и шелком, которую оказал Юстиниан. Возможно, лангобарды привлекли наемников вроде воинов из племени саксов, которые, как пишут историки той поры, несколько раз выступали на стороне «длиннобородых».
Ненадолго оставив в покое Авдоина и его королевство, гепиды обрушились на Византию, чтобы разрушить связи между своими врагами. В 547 году войско гепидов напало на Далмацию, а уже через год — снова на лангобардов. На сей раз, когда связь с византийцами была утрачена, лангобарды стали проигрывать сражения. Авдоин находился на грани катастрофы. В какой-то момент императору Юстиниану стало ясно, что одними субсидиями не обойтись. Требовалась военная помощь.
Юстиниан собрал 10 тысяч всадников под началом Константиана, Вузы и Аратия. С ними соединился Иоанн племянник Виталиана. Возможно, Иоанн имел 5000 солдат. К этому нужно прибавить полторы тысячи герулов конунга Филемута, который тоже пришел на помощь. В результате получается крупная по тем временам армия. Всё это войско базилевс бросил в Далмацию, оно должно было соединиться с лангобардами и отбросить гепидов.
К тому времени племя герулов окончательно раскололось. Часть его (3000 бойцов) перешла на сторону гепидов и «склавинов». Этими герулами командовал Аорд. Он первым и начал военные действия, но потерпел поражение от византийцев и пал в бою. Гепиды перебросили против ромеев войска из Паннонии, где их отряды добивали лангобардов. С самими лангобардами король гепидов Торисмунд заключил сепаратный мир (550), точнее — перемирие на два года. Авдоину было некуда деваться, он практически проиграл войну, а теперь был спасен ромеями и воспользовался этим, чтобы получить передышку. Византийцы оказались в большом затруднении: союзники-лангобарды заключили сепаратный мир, и теперь ромеям пришлось выступить один на один против гепидов. Продолжать наступление войска Юстиниана не могли. Осталось одно: удерживать дунайскую границу. Так и сделали. На Дунае возник позиционный фронт.
Вскоре случилась новая неприятность: 3000 славян прорвали оборону на Дунае и разграбили Фракию. Этот набег описан в романе «Русь изначальная»… и тоже имеет очень мало отношения к реальным событиям. В художественной книге мы видим отряд наших предков, пришедших с реки Рось, чтобы разграбить византийские владения. На самом деле на Роси в то время жили германцы-руги, а отряд разбойников состоял, видимо, из дунайских славян.
Начальники ромейской пограничной стражи вступили в схватки со славянами, но были разбиты и отброшены. Против них выступил телохранитель Юстиниана — некто Асбад, который базировался с кавалерийским отрядом во фракийской крепости Цуруле или Тзуруле. Это были отборные всадники, но славяне не испугались. Византийцев разбили, Асбада взяли живым и бросили в горящий костер, предварительно нарезав ремней из спины. Чем насолил дунайским славянам этот ромей, понять легко. Вероятно, он служил уже не первый год и перебил в пограничных стычках немало славян, а теперь ему отомстили. Славяне разделились на два отряда. «После этого они стали безбоязненно грабить и все эти местности и во Фракии и в Иллирии, и много крепостей и тот и другой отряд славян взял осадой; прежде же славяне никогда не дерзали подходить к стенам или спускаться на равнину (для открытого боя), так как эти варвары никогда прежде даже не пробовали проходить по земле ромеев, — изумляется Прокопий. — Даже через реку Истр, по-видимому, за все время они перешли только один раз, как я выше об этом рассказывал». Собственно, эта реплика не оставляет камня на камне от гипотезы о славянском происхождении Юстиниана. Дальше — подробности о набеге.
«Они не щадили ни возраста, ни пола», — констатирует Прокопий. Автор смакует пытки, которым подвергались имперские граждане. «Они (славяне) убивали попадавшихся им навстречу не мечами и не копьями или какими-нибудь обычными способами, но, вбив крепко в землю колья и сделав их возможно острыми, они с великой силой насаживали на них этих несчастных, делая так, что острие этого кола входило между ягодицами, а затем под давлением (тела) проникало во внутренности человека. Вот как они считали нужным обращаться с ними. Иногда эти варвары, вбив глубоко в землю четыре толстых кола, привязывали к ним руки и ноги пленных и затем непрерывно били их палками по голове, убивая их таким образом, как собак или как змей или других каких-либо диких животных. Остальных же вместе с быками или мелким скотом, который они не могли гнать в отеческие пределы, они запирали в помещениях и сжигали без всякого сожаления. Так сначала славяне уничтожали всех встречающихся им жителей».
Вероятно, византийцы имели дело с представителями тайного союза «бойников» или «хоробров», которые действительно отличались крайней жестокостью.
Обремененные добычей славяне ушли за Дунай. В это же время кутургурский хан Забреган заключил союз с гепидами и начал готовить большой поход на империю. Следовательно, перед нами — разведка боем. Славянские и болгарские союзники Тотилы пытались спасти остготов, отвлекая на себя силы империи. Сам Тотила из последних сил продолжал войну на Апеннинах.
После набега славян Заберган послал на помощь гепидам 12 тысяч воинов. Однако гепиды быстро начали тяготиться присутствием союзников, и король Торисмунд придумал сплавить болгар в Византию. Можно убить двух зайцев: ослабить Юстиниана и найти подходящее задание для неудобных болгарских друзей. Никто не мог предположить, что с этого начнется гибель держав гепидов и кутургуров, а в степи через несколько лет появятся новые хозяева — авары и тюркюты.
В 551 году кутургуры переправились через Дунай в районе Сирмия и обрушились на Балканы. Набег был тяжелый. С. В. Алексеев в своем исследовании «Славянская Европа V–VI вв.» полагает, что Заберган мобилизовал славян, и отождествляет славянское вторжение в Иллирик с походом болгар. Эту гипотезу нужно отбросить, источники ясно говорят о двух разных вторжениях. Об этом пишет Прокопий, а он не склонен путать факты.
Итак, Балканы снова оказались под ударом. Тогда Юстиниан отправил послов к хану восточных болгар-утургуров Сандилху на Кубань. Послы осыпали Сандилха упреками за то, что тот не помогает ромеям и позволяет грабить византийские земли. «Указав всё это утигурам и богато одарив их деньгами, кроме того, напомнив, сколь много даров и раньше часто они получали от него, император Юстиниан убедил их немедленно двинуться походом на оставшихся кутригуров», — сообщает Прокопий.
Да не введут читателя в заблуждение названия племен у Прокопия — устоявшегося написания не было, ходили разные варианты. Под утигурами и кутригурами Кесариец подразумевает кубанских и днепровских болгар соответственно.
Сандилх форсировал Дон и напал на врага. Его союзниками стали крымские готы-тетракситы, которые выставили 2000 воинов. Заберган выступил навстречу с войском кутуругров и союзных племен, среди которых, возможно, были «склавины» с Волыни. «Битва затянулась надолго», но в итоге утургуры сломили сопротивление врага. «Лишь немногие бежали и спаслись». Затем наступление хана Сандилха захлебнулось. Он похватал добычу, пленных и вернулся домой.
Счастливым случаем воспользовались многие тысячи византийцев, которые находились в плену у кочевников. Когда Заберган стянул армию к Дону, пленные ромеи разбежались и, кто как мог, вернулись на родину. Это позволяет развеять миф, что «у варваров весело жить». При первой возможности ромеи пытались вернуться домой — к тяжелым налогам и взяткам, к законам, к своему императору и чиновникам… к своим. Кочевой мир болгар казался им тяжелее и хуже.
Теперь нужно было разделаться с кутургурами, которые бесчинствовали на Балканах. Но император Юстиниан не пожелал рисковать. Он послал на переговоры с варварами одного из своих военачальников, Аратия Камсаракана. Тот предложил кутургурам деньги в обмен на мир.
«Узнав о нападении утигуров и получив от Аратия большие деньги, варвары согласились не производить больше убийств, не обращать никого из ромеев в рабство и… удалиться отсюда», — пишет Прокопий. Часть кутургуров даже осела на византийских землях и сделалась федератами империи. Это дает основание С. В. Алексееву думать, что балканская армия кутургуров состояла на самом деле из славян. Действительно, на первый взгляд странно, что часть болгар готова покинуть своего хана и признать власть византийцев. Но мы не раз видели примеры, когда осколки кочевых орд меняют подданство. Тут речь идет о какой-то группе болгар, недовольных своим ханом. Юстиниан принял их и велел поселиться во Фракии. Хан утургуров Сандилх узнал об этом и почему-то обиделся на Юстиниана. Кажется, он заподозрил императора в нечестной игре. Если идет война — то это война. Почему император поселил у себя часть кутургуров? Может быть, он хочет использовать их в борьбе за днепровские степи? Сандилх послал к императору своих приближенных, «не вручив им никакого письма, так как и до сих пор гунны совершенно безграмотны, не слышат ничего о науках и не занимаются ими, нет у них даже и простых учителей, и дети растут у них, не изучая грамоты», с презрением говорит Прокопий.
Юстиниан принял послов в парадном облачении, окруженный придворными. «Император, всячески обласкав их и утешив массой даров, в скором времени отправил назад», но решения не изменил. Возможно, это было ошибкой. Правитель кутургуров Заберган остался злейшим врагом византийцев, а вот кубанские утургуры к ним охладели. Западноболгарский хан готовил новый удар по ромеям.
4. НАБЕГ СЛАВЯН
В 551 году, в разгар военных приготовлений Германа для похода в Италию, на византийские владения вновь напали отряды славян — союзники готов и кутургуров. Это и было второе нападение с севера на империю. Границу с гепидами тогда сторожила византийская армия (ею командовал Иоанн племянник Виталиана), 10 тысяч из которой составляла конница. Вряд ли славянам удалось бы прорваться через эти кордоны. Они выбрали другой путь — через Валахию. Валашские степи контролировали кутургуры.
Перейдя Дунай, славяне подошли к городу Наисс (современный Ниш в Сербии). «Многие подозревали, что Тотила, подкупив этих варваров крупными денежными суммами, направил их на ромеев», с тем чтобы император не смог организовать войну против готов, предполагает Прокопий. Ромеи захватили в плен некоторых славян и подвергли допросу. Пленные признались, что конечной целью вторжения является захват Фессалоник — второго по величине города на Балканах после Константинополя. Из этого можно сделать вывод, что войско варваров было очень крупным. Вероятно, это ополчение всего союза «склавинов».
Итак, Византия подверглась нашествию: в то время как 12 тысяч кутургуров сражались на Среднем Дунае и в Далмации, славянская армия рвалась к Фессалоникам.
Узнав о вторжении славян, император Юстиниан «пришел в большое беспокойство и тотчас приказал Герману отложить поход на Италию и защищать Фессалоники и другие города», пишет Прокопий.
Герман выступил против врага, прикрыл подступы к Фессалоникам, выставил караулы в горных проходах и распространил слух, что намерен вести со славянами беспощадную войну. Этого оказалось достаточно для того, чтобы славянские воеводы изменили планы. Они двинулись в Далмацию через Динарские Альпы — видимо, на соединение с болгарами. Возможно также, что «склавины» шли на помощь Тотиле, дабы соединиться с его войсками. Прокопий вообще не осведомлен о замыслах врага, византийская разведка на этом направлении работала плохо. Остаются предположения.
Путь по горам Далмации был труден, а славяне узнали, что Венетия занята франками. Попытка прорыва не удалась. Они обосновались на будущих землях Боснии и Хорватии. Это была первая зимовка славян на землях империи, но Герману они не доставляли хлопот. Тот рассчитывал, что враг уберется за Дунай по весне.
«Избавившись от этой заботы, Герман велел всему войску готовиться, чтобы через два дня начать поход на Италию, — рассказывает Прокопий. — Но какая-то злая судьба, поразив его внезапной болезнью, заставила его окончить свой жизненный путь». Полководец умер. Не поразила ли его вспышка чумы? Кесариец об этом молчит. Он лишь рассыпается в дифирамбах покойному. Герман был храбр, кристально честен и справедлив, умел мыслить самостоятельно. Словом, это был надежный игрок в команде Юстиниана и идеальный наследник.
В первые дни после известия о смерти Германа император был «очень огорчен». Снова пришлось пережить потерю, как пережил потерю императрицы Феодоры за несколько лет до этого. Император уже давно растворился в своих деяниях. Мы не видим ни проявлений характера Юстиниана, ни человеческих поступков. Есть только богословские споры, планирование стратегических операций, управление государством, кадровые перестановки, бесконечные консультации, встречи… А может быть, это не так уж и мало. По делам его узнаем его; «святой» император оставил после себя новую Византию, которая благодаря таким людям, как он, прожила тысячу лет.
…Базилевс не знал, кем заменить Германа на фронте. Поэтому вместо одной замены нашел сразу две. Это был второй по старшинству сын Германа от первого брака — Юстиниан, тезка императора. А также старый проверенный вояка Иоанн племянник Виталиана. Они возглавили балканскую армию и получили задачу выбить остготов из Италии. Племянник Виталиана оставил ради этого командование мобильным корпусом, расквартированным на паннонской границе и оборонявшим ее от гепидов.
Иоанн и Юстиниан сын Германа отправились в Далмацию, чтобы перезимовать в Салоне. Из-за этого сразу обострилась обстановка на Балканах. Зазимовавшие в Боснии болгары и славяне повернули на восток и разорили Фракию. Они разделились на три армии и принялись грабить поселения ромеев. Варварские отряды доходили до стен Адрианополя. Закрыть брешь в обороне было нечем: налицо стратегическая ошибка императора. Тогда базилевс приказал отвести конные войска с паннонской границы и использовать их для разгрома славян.
Он понимал, что разделение командования не принесет пользы, поэтому назначил единого командира на Балканах — евнуха по имени Схоластик. Заслуги евнуха неизвестны, но надежность не вызывала сомнений. Схоластик настиг один корпус славян у Адрианополя, на расстоянии всего пяти дней от имперской столицы. «Дальше уже варвары двинуться не могли; ведь они имели с собой бесчисленную добычу из людей, всякого скота и ценностей», — замечает Прокопий. То есть славяне утратили мобильность. Они стояли лагерем на горе, ромеи — на равнине. Никто не рисковал начать сражение. Проходило время. Византийские солдаты стали упрекать своих начальников за трусость. Рядовые ромеи рвались в битву. «Под их давлением военачальники начали сражение», — пишет Прокопий. Схватка была отчаянная. На вооружении у славян имелись копья и плетеные щиты, мечи были у немногих представителей знати. То есть вооружение присутствовало самое примитивное, но боевой дух и военная организация находились на высоте. Ромеи потерпели полный разгром. «Здесь погибло много прекрасных воинов», — констаирует Прокопий. Военачальники с остатками армии спаслись бегством. В руки славян попало одно из знамен ромеев, под которым сражался Константиан. Варвары подошли к «Длинным стенам», которые окружали Константинополь. Здесь начинались предместья города. Ромейские войска напали на один из отрядов славян, разгромили его и отбили знамя Константиана. Эта небольшая победа оказалась решающей. Славяне отступили и вскоре ушли со всей добычей за Дунай через обнаженную ромейскую границу.
5. О КНИГАХ ПРОКОПИЯ
Так обстояли дела на Балканах. Как видим, одна византийская армия, которая должна была вторгнуться в Италию, оказалась связана военными действиями против славян и болгар и понесла большие потери. Но имелась еще одна армия, которая должна была высадить десант на юге Италии. Ею командовал римский патриций Либерий; его должен был сменить Артабан, но Артабан собирал флот и десантную армию на Пелопоннесе.
Что касается Либерия, то он первым делом направился на Сицилию к Сиракузам, которые в это время осаждал готский корпус. Ромеи прорвались в гавань и засели в крепости, фактически сорвав попытку готов занять город.
Вскоре на Сицилию отправился Артабан с подкреплениями. Правда, в пути его ждала неудача. Флот попал в сильный шторм, многие корабли унесло ветром обратно к Пелопоннесу. Сам Артабан оказался выброшен на скалистые берега острова Мелита (Мальта), но остался жив. Теперь следовало переправиться на Сицилию.
Либерий оставил часть сил в Сиракузах, а сам с главными силами вышел в море, обогнул Сицилию с севера и захватил Панорм (Палермо). Тотила остался со своими людьми в центральной части острова и разграбил ее. Но было очевидно, что в оперативном отношении эта позиция не представляет никаких выгод. Разместив гарнизоны в четырех крепостях Сицилии, Тотила вернулся на материк.
И вот на этом интересном месте сочинение Прокопия… заканчивается. Очень жаль, ведь это наш главный источник по истории того периода. Но огорчаться рано. Вскоре Прокопий опять возьмется за стилос и напишет продолжение своей «Войны с готами». Это будут последние две части труда. Правда, эти две части — совсем другая книга и по целям, и по жанру.
Получается, что Кесариец завершил основной труд примерно в 552 году, после чего книги «Войн», по собственному признанию автора, были опубликованы и получили «широкое хождение» в империи. Возможно, в это же время был написан пасквиль «Тайная история». Однако вскоре карьера Прокопия резко пошла вверх, он позабыл о своей оппозиционности, а через несколько лет взялся за продолжение «Войн». Так родились две последние части работы «Война с готами». Они получились очень сумбурными, черновыми, поверхностными. Видно, что Прокопий не справляется с материалом и ему некогда. А может быть, изменились задачи писателя. Теперь он жил в столице и видел политику императора Юстиниана во всей полноте. Кесариец воспринимал события гораздо шире, чем в те времена, когда был секретарем Велисария и мотался вслед за начальством из конца в конец обширной империи. Постаревший опытный царедворец видел и оценивал многое по-иному, но у него уже не осталось таланта, чтобы дать описание всего увиденного и осмысленного. В первых книгах он излагал рассказы об отдельных войнах в виде монографий. В последних частях труда монографист превратился в летописца, но не смог изящно организовать материал. Получилось беспорядочное нагромождение фактов. Но даже и это очень ценно для современных историков.
А мы можем сделать несколько предположений о том, как и когда писались книги.
Записи о военных событиях Прокопий делал уже давно, еще смолоду. Он собирал документы, интересовался вооружением и тактикой армий, систематизировал факты из недавнего прошлого Италии, Персии, Вандальского королевства. После того как Велисарий вернулся из Италии в конце 540-х годов, Прокопий остался без работы. Тогда он принялся спешно дописывать книги, чтобы обрести деньги и славу. Вероятно, первой он издал книгу про войну с вандалами. Она не только лучше всех написана, но и заканчивается на 548 годе, причем финал сделан совершенно сумбурно — Прокопий явно торопился сдать рукопись.
Книга сразу обрела популярность. В ней было многое из того, что нужно народу: войны, победы, героизм, рассказы о трофеях… Какие-то главы из нее уже публиковались и раньше в виде путевых заметок или писем с фронта. Теперь свет увидело полное произведение. Казалось, дальнейшая судьба Прокопия определилась: пиши книги и почивай на лаврах.
Однако Прокопий попал в окружение сенатской оппозиции, с которой всегда был дружен. Юстиниан расправлялся с сенаторами и латифундистами, а значит, как это ни парадоксально, оставлял без работы целое сословие юристов. Если нет постоянных тяжб, если нельзя обходить законы, если не имеется богатых людей, которые платят тебе за твои способности найти бреши в законодательстве и отобрать землю у бедных или высудить деньги у конкурента… значит, во главе государства стоят никчемные люди. Императора интересует только богословие, но как далек Прокопий от всего этого христианства с его туманными догмами! Он эллин по духу, а с представителями эллинизма Юстиниан не церемонится. Платоновская академия закрыта, потому что император счел ее преподавателей персидскими шпионами. Открытых язычников увольняют с работы… Прокопий разочарован и мрачен, но он очень умен. И вот Кесариец пишет тайный пасквиль, где издевается над христианами как только может. Этот язычник превращает православного императора Юстиниана в антихриста, который расхаживает без головы по Большому дворцу. Заодно Прокопий собирает домыслы о Феодоре, причем делает это еще на службе у Велисария. Самому Велисарию тоже достается и в тайной, и в официальной истории. А что? Бывший начальник уже списан со счетов, его карьера закончена, он смешон. Прокопий без сожаления глумится над ним.
Но книга про вандалов пользуется успехом, и через пару лет Кесариец выпускает следующее произведение — о персидской войне. Эта книжка получилась еще интереснее, особенно, как всегда, в начале и в середине. Здесь Прокопий более откровенен, он смеется над юстиниановскими чиновниками и даже позволяет себе косвенно раскритиковать самого императора за недостаточную охрану восточных границ. Правда, финал у произведения смазан еще сильнее, чем в книге про вандалов. «Война с персами» заканчивается вообще ничем, какими-то бессмысленными маневрами в Лазике.
Но Прокопий настроился на волну, понял, чего ждут от него при дворе, и обратил на себя внимание нужных людей своей книгой. Вероятно, ее заметил Юстиниан. К умеренной критике по своему адресу император относился нормально, и книга показалась ему умной, честной, в меру острой. Ее издавали, переписывали, ею зачитывались повсюду от Далмации до Египта.
На гребне литературной славы Кесариец берется за сочинение о готских войнах, но доводит его только до 551 года и в таком виде отдает на суд читателей. Произведение опять пользуется бешеным успехом. За это время Кесариец обзаводится полезными связями и знакомствами, его представляют императору, и вскоре Юстиниан предлагает ему какие-то выгодные чиновничьи посты. Возможно, вершиной карьеры Кесарийца становится должность эпарха (градоначальника) Константинополя. В современной России эквивалентная этому должность — мэр столицы. Прокопий безмерно счастлив и пишет льстивый трактат «О постройках», в котором прославляет градостроительную деятельность Юстиниана. Для столичного мэра или человека, который собирается занять этот пост, — самое подходящее произведение. К тому времени Юстиниан постарел, власть его испортила, император утратил чутье к лести. Книга ему понравилась, Прокопий попал в элиту империи и позабыл о своих оппозиционных настроениях. Конечно, он не понял ни христианских принципов, на которых Юстиниан строил державу, ни многих нюансов политики императора, но осознал главное. Перед ним — великий человек, которому нужно служить, а не писать про него нелепые пасквили. И вот через несколько лет Прокопий берется за продолжение своей «Войны с готами». А мы следуем за нашим автором и рассказываем о том, как завершилась трагическая история Тотилы и его мятежа.
6. НОВЫЙ КОМАНДУЮЩИЙ
Обстановка в Италии принимала невероятный характер: огромная империя не могла победить горстку остготов, которая терроризировала Апеннинский полуостров и разграбила даже Сицилию.
Северная византийская армия под началом Иоанна племянника Виталиана (евнух Схоластик сдал командование после понесенного от варваров поражения), зимовала в Салонах. Южная находилась на Сицилии и осаждала оставленные там готские гарнизоны. Все ждали назначения единого командира. Юстиниан медлил.
Наступила весна 552 года. Иоанн рвался в бой, но император откладывал начало похода. Требовалось ключевое решение. В итоге оно оказалось совершенно неожиданным. На должность главного полководца базилевс назначил… евнуха-армянина Нарсеса. Многие при дворе удивлялись, включая Прокопия. «Почему императору было угодно так сделать, определенно никто этого не знал». Впрочем, Кесариец всё-таки высказался по этому поводу. Историк пишет, что Юстиниан не считал Иоанна достаточно авторитетным для того, чтобы командовать. Вероятно, между офицерами Балканской армии постоянно возникали ссоры и разногласия.
Зато Нарсес был талантливый дипломат и полководец. Такой человек и требовался Юстиниану. Умный евнух мог быстро приспособиться к меняющейся ситуации и заменить императора в далекой Гесперии.
Этот выходец из Армении был невысок ростом и худощав. Он отличался честностью и порядочностью в финансовых делах, обладал большой набожностью и все свои успехи приписывал покровительству Девы Марии. Считается, что Нарсес родился примерно в 478 году. То есть к моменту Италийского похода ему перевалило за семьдесят. До этого Нарсес участвовал во всех основных политических событиях. Он отвлекал повстанцев во время мятежа «Ника», интриговал против Велисария во время первой войны с готами, арестовывал всесильного префекта Иоанна Каппадокийца. Теперь евнуху предлагалось двинуться в Италию, чтобы завершить войну с готами.
Нарсес встретился с императором и сразу поставил условие: он примет командование лишь в том случае, если получит большие деньги, сможет навербовать на них солдат и выплатить жалованье тем, кто воюет против готов в Италии. В свое время одной из причин неудач второй кампании Велисария против готов оказалось скверное финансирование экспедиции; Нарсес не хотел оказаться в смешном положении. Юстиниан согласился с его доводами. «И действительно, он получил от императора Ромейской империи достойные такого высокого имени деньги, отборных воинов и оружие для ведения этой войны», — сообщает Прокопий.
Нарсес направился в Салоны из Константинополя сухим путем, но едва не угодил в плен вместе с армейской казной. В это время на Балканах всё еще бесчинствовали отряды болгар и славян. Нарсес кое-как прорвался в Салоны.
Со своей стороны Тотила готовился к схватке и выбрал для удара крепость Анкону. Он всё еще думал спасти себя и свое италийское недоразумение, которое получило в истории имя «королевство остготов».
Готский король дал трем своим военачальникам войско и флот в числе 47 кораблей. Флотом командовал Индульф, который стал специалистом по морским делам. Готы обложили Анкону с суши и моря, однако на выручку крепости пришла ромейская эскадра во главе с Иоанном и Валерианом, нарушив прямой приказ Юстиниана не покидать Салону. В большом морском сражении остготы были наголову разбиты, продемонстрировав полную беспомощность и отсутствие военного искусства. Византийцы окружали один готский корабль двумя-тремя своими и брали на абордаж или сжигали. Неповоротливые готы бесславно гибли.
Наконец Индульф выбросил часть кораблей на берег и сжег, после чего пешком явился в готский лагерь под Анконой и рассказал о поражении. Потрясенные этим фактом готы сняли осаду и убрались восвояси. Анкона была спасена. После этого Валериан вернулся в Равенну, а Иоанн — в Салоны. О битве доложили Юстиниану. Император рассудил, что победителей не судят, и за нарушение его приказа никто не пострадал. К военным базилевс действительно был мягок, считая их, как и монахов, солью земли.
Современные историки пишут, что именно эта битва стала решающим поражением остготов в войне против Византии. Это не так. Чтобы показать незначительность поражения, Тотила организовал набег на коренные византийские земли. Готы снарядили громадный флот из 300 кораблей и напали на греческие поселения в Элладе. Король во что бы то ни стало хотел устрашить Юстиниана. В это же время славяне и болгары опустошали ромейские владения на Балканах, и главное внимание базилевса было обращено туда. Нарсес пробирался черепашьим шагом в Салоны, то и дело совершая остановки, чтобы не попасть в лапы болгар…
7. КОНВУЛЬСИИ ВОЙНЫ
Тотила снова и снова отправлял дипломатов к Юстиниану. Король сулил византийцам Сицилию и Далмацию. За Италию Тотила соглашался вносить ежегодную дань. Кроме того, он обещал выставлять войско по первому требованию императора, заключить с ним союз и сражаться со всеми его врагами. Юстиниан не верил ни одному слову. Он выслушивал готов и «отсылал назад всех их послов: ему было ненавистно самое имя готов, и он хотел совершенно изгнать их из Римской империи», сообщает Прокопий.
У Тотилы возник новый план спасения. Он попытался захватить крупные острова Средиземного моря, чтобы получить базу для дальнейшей войны или вообще перенести ее в Африку. Готы выжигали и разоряли буквально всё, до чего могли дотянуться. Иногда становится понятна ненависть Юстиниана по отношению к ним.
Тотила вновь собрал флот и отправил в море. Первым делом готский десант высадился на Корсике. Врагов здесь не ждали, остров стал легкой добычей. Затем готы оккупировали соседа Корсики — остров Сардо (Сардиния). «Оба эти острова Тотила подчинил себе и наложил на них дань».
О Сардинии Кесариец сообщает любопытный факт. На острове росла какая-то ядовитая трава, попробовав которую люди умирали, корчась в страшных спазмах. Казалось, что покойники смеются — настолько искажали спазмы их лица. С тех пор подобный смех зовут «сардоническим» — сардинским.
Византийцы попытались выбить готов с островов, но потерпели неудачу. Лишь на Сицилии удалось добиться капитуляции варварских гарнизонов.
Тем временем на Балканах продолжалась борьба со славянами и болгарами. По словам Прокопия, войско славян было огромно. Юстиниан давно понял, что цель этих вторжений одна: уничтожить византийскую армию, которая стояла в Салоне и была предназначена для вторжения в Италию. Следовательно, эту армию ни в коем случае нельзя вводить в бой раньше времени.
Император лихорадочно импровизировал. Ои собрал новое войско и выслал его навстречу славянам. Во главе полков стояли сыновья Германа от первого брака — Юстин и Юстиниан. Император хотел использовать хотя бы имя покойного полководца, чтобы устрашить врага. Но одного имени, даже громкого, оказалось недостаточно. Перевес сил был у славян, и ромеям пришлось использовать партизанскую тактику: нападать на тыловые отряды и наносить потери врагу. Враг медленно отступал с огромной добычей.
Обратно через Дунай славяне переправлялись где-то выше современного Белграда. Их перевезли гепиды, причем не забыли о собственных интересах. За голову каждой скотины, которую славяне увели с собой за Дунай, гепиды брали золотую монету.
Юстиниан был «огорчен» фактом набега, как пишет Прокопий. Базилевс стал искать выход. Что делать? На помощь пришла дипломатия. Юстиниан в очередной раз натравил лангобардов на гепидов, причем союз Византии и лангобардов был широко озвучен. Лангобарды к тому времени немного восстановили силы после предыдущей войны.
Гепиды перепугались столкновения на два фронта и тотчас отправили послов в Византию, предлагая императору союз. Дипломатия Юстиниана сработала. «Он немедленно дал согласие на такой союз и подтвердил это клятвой». Текст договора отправили в сенат для ратификации. Двенадцать сенаторов по воле императора подтвердили соглашение и поставили под ним подписи. Получается, что теперь уже лангобарды были предоставлены сами себе.
Правда, мир продержался недолго, он лишь позволил византийцам собрать силы. Гепиды вскоре пропустили через свои земли новую шайку славян для грабежа византйиских земель. Юстиниан немедленно помог лангобардам войсками. Во главе этих войск встали сыновья Германа Юстин и Юстиниан, армянин Аратий, герул Свартус и остгот Амалафрид, внучатый племянник Теодориха Великого (его привез Велисарий в Константинополь как пленника в 540 году вместе с Витигесом, с ним попала в плен и родная сестра конунга, которую Юстиниан вскоре выдал замуж за лангобардского Авдоина).
Однако наступление захлебнулось. Внезапно в Иллирии вспыхнуло восстание против императора. Сыновья Германа остались его подавлять, и только Амалафрид с небольшой частью войск двинулся на помощь своей лангобардской родне.
На сей раз лангобарды собрали всех кого можно. Вероятно, они призвали союзников из числа германских племен — саксов, баваров, тюрингов, потому что собственные силы были истощены.
Гепиды вышли навстречу, произошла жестокая битва, и лангобарды остались победителями. Соотношение сил на Среднем Дунае стало меняться. Гепиды из нападавших превратились в защитников. Вероятно, лангобарды отвоевали у них часть земель и перебили большое количество вражеских воинов. Авдоин отправил послов в Константинополь, и те с гордостью рассказали императору о победе. Король не удержался от упрека: почему византийцы не помогли в этой тяжелой войне? А византийцы в это время подавляли иллирийское восстание. Кто восстал и почему? Прокопий пишет об этом смутно, другие авторы не пишут вообще. Мятеж вспыхнул «из-за тех разногласий, которые заставляют христиан сражаться друг с другом». Означает ли это, что перед нами выступление каких-то еретиков? Монофизиты — против православных? Или это восстание ариан — метисов, образовавшихся от браков с варварами? Скорее всего, так и есть, но точно сказать нельзя. Если это было действительно восстание ариан, то и здесь мы видим работу агентов неутомимого Тотилы: будучи сам арианином, он поддерживал единоверцев и пытался подорвать могущество Византии. Восстание было подавлено, момент для помощи лангобардам упущен, но они справились и без византийцев. Так что интриги гепидов и Тотилы пропали впустую.
Вскоре после этого на Элладу обрушилось страшное землетрясение, которое погубило много народа. Рушились города, море наступало на сушу, а между некоторыми островами, напротив, образовались сухопутные переходы. «Это землетрясение разрушило до основания бесчисленное количество поселков и восемь городов, в том числе Херонею, Коронею и весь Навпакт», — вспоминает Прокопий. Император опять восстанавливал города, помогал пострадавшим… но даже это не могло отвратить его от похода в Италию. Нужно было раз и навсегда ликвидировать угрозу со стороны арианского короля Тотилы, который сражался сам и выдумывал замысловатые коалиции, чтобы сокрушить Византию. Этот упорный враг должен был погибнуть.
8. БИТВА ПРИ ТАГИНЕ
В Салоны, где базировалась основная византийская армия, наконец прибыл Нарсес. Войска приветствовали евнуха. Верили: теперь начнется настоящая война, и готам придет конец. Юстиниан не зря копил в Салоне войска, не зря жертвовал придунайской обороной, не напрасно проявлял выдержку в боях с гепидами, славянами и болгарами, как бы ни пытался Тотила его отвлечь.
Нарсес вез с собой «очень много денег, полученных им от императора». На эти деньги можно было нанять дополнительных солдат и из этой же казны выплачивать жалованье имеющимся. «И в прежнее время император Юстиниан относился к этой войне с большим вниманием, но в последний момент он приготовился к ней с удивительной тщательностью», — полагает Прокопий.
Вот почему Нарсес двигался так медленно от города к городу и отсиживался в крепостях во время набегов. Он вёз с собой столько денег, что не имел права их потерять. Ну а теперь, когда вся казна находилась под охраной армии, можно было действовать дальше.
К евнуху присоединились отряды Иоанна племянника Виталиана, полки Германа. Юстиниан купил даже несколько тысяч лангобардов. Три тысячи всадников в помощь Нарсесу выставили герулы. Отдельное подразделение составили кутургуры из числа тех, кого удалось переманить Юстиниану и его дипломатам.
Император вспомнил также про гота Дагисфея — того самого, что сражался в Колхиде, но угодил в византийскую тюрьму по доносу грузин. Дагисфею удалось оправдаться, его выпустили на волю и назначили командиром особого отряда готов, который направлялся в Италию вместе с Нарсесом.
Прикупили и четыре сотни гепидов, коих вел молодой германец Асбад. Наличие этих людей было многозначительно. Юстиниан словно показывал остготам: смотрите, ваши сородичи перешли к нам и теперь процветают. Но большинство солдат составляли коренные ромеи.
Армия двинулась на север вдоль побережья Адриатики, по землям нынешней Хорватии. Тогда эти районы были плотно заселены потомками римлян, лишь позднее их вытеснят славяне. Византийское войско подошло к Венетии. Эту область оккупировали франки короля Теодобальда. Нарсес отправил вестников к франкским командирам и попросил права прохода, мотивируя тем, что франки и ромеи — друзья и союзники. Ему отказали. Предлог был выдуман мгновенно: в армии ромеев находится лангобардский отряд, а лангобарды — враги франков. Нарсес оказался в затруднительном положении.
При войске находились проводники из числа италийцев. Нарсес проконсультировался с ними, что делать. Проводники сказали, что если игнорировать франков, то византийское войско упрется в стены Вероны. Эту сильную крепость защищает Тейя, племянник Тотилы. Осаждать Верону, имея в тылу враждебных франков, было самоубийственно.
Выход нашел Иоанн племянник Виталиана, хорошо знавший эти места. Он предложил прокрасться по кромке побережья, среди венетианских лагун. В этих местах прячется много римлян, они помогут византийцам (пройдет немного времени, и здесь возникнет небольшой портовый город Венеция). А рядом, по морю, пусть плывут барки с продовольствием и снаряжением. Из этих барок можно будет сооружать мосты для переправы через реки. Таким образом армия достигнет Равенны и вырвется на оперативный простор. Нарсес так и сделал. Вскоре византийская армия достигла Равенны.
В Равенне войско отдыхало девять дней, пополнив запасы продовольствия. Затем евнух стремительно вторгся в Центральную Италию, создавая угрозу Риму.
Тотила разбил лагерь в Апеннинских горах возле местечка под названием Тагина. Вскоре сюда подошло войско Нарсеса. Стояло душное италийское лето 552 года.
Нарсес послал к Тотиле гонцов с предложением мира. Условия соглашения неизвестны. Скорее всего, евнух предлагал готам сложить оружие и покориться Юстиниану, а взамен гарантировал жизнь. Тотила и его соратники не могли пойти на унизительный мир. Им требовалась Италия, но это считал для себя унизительным уже Юстиниан.
Армии сошлись. Нарсес выставил 15–18 тысяч бойцов. Впрочем, американский византинист Джон Хэлдон приводит другие цифры. По его мнению, она насчитывала 20–25 тысяч воинов. Но последняя цифра завышена, если верить данным Прокопия (а другими мы не располагаем). Хэлдон считает, что готы немного превосходили византийцев числом, но этот исследователь поверхностен. К слову, такой авторитетный историк военного дела, как Бэзил Лиддел-Гарт полагает, напротив, что именно византийцы несколько превосходили готов числом.
Думается, что готов было, возможно, тысяч двенадцать, и для «рыцарского» конного войска это крупная цифра.
Тотила ждал подхода еще 2000 готских всадников с севера. Разведка докладывала, что эти воины уже близко, нужно продержаться несколько часов.
Тогда готский король устроил для византийцев цирковое представление с собой в главной роли. Он выехал вперед и начал джигитовку. Конунг пускал коня по кругу, а сам во время скачки подбрасывал копье. Этими трюками король-акробат затянул время до позднего утра. Наконец Тотила дождался прибытия 2000 всадников и отправился завтракать в свой шатер. Это был последний отдых перед решающим сражением.
И грянул бой — знаменитый бой при Тагине.
Готы действовали бестолково, но храбро. Их кавалерия ударила в центр византийской армии, где стояли 8000 спешенных конников. Ромеи выдержали удар. В это время византийские лучники на флангах методично расстреливали варварских кавалеристов. Это был средневековый вариант Сталинграда, Курска или битвы на Чудском озере, где недалеких германцев с их шаблонной тактикой били опытные противники. Если бы Тотила отважился на маневр, он мог бы сохранить бойцов для дальнейшей войны. Но королю изменил ум, и у него сдали нервы.
Битва продолжалась до вечера. Нарсес умело управлял своей разноплеменной армией, парировал удары врага и методично уничтожал готов. Наконец атаки врага выдохлись, варвары подались назад. Тогда евнух подал знак перейти в наступление. Когда колонны ромеев и наемников двинулись на врага, готы обратились в бегство.
Тотила пытался спастись. Он сбросил панцирь и бежал в темноте в сопровождении пяти преданных воинов. Ромеи преследовали. Больше всех хлопотал Асбад, романизированный гепид на имперской службе. Ирония судьбы: гепид преследовал своего родича-гота, чтобы убить. Впрочем, отношения между родственными германскими племенами никогда не отличались добросердечием.
Асбад уже догонял. Один юноша из свиты Тотилы напомнил, что гепиды были когда-то вассалами готов. Юноша закричал:
— Что ты, собака, так стремишься убить своего господина?!
Вместо ответа Асбад с яростью вонзил копье Тотиле в спину. Готский король был серьезно ранен, но держался на коне. Асбада ранил в ногу один из телохранителей Тотилы, Скипуар (похоже, франк). Гепид кубарем скатился с коня, а Скипуара прикончили подоспевшие ромеи. Бешеная скачка продолжалась. «Тотила получил смертельную рану, и душа уже покидала его тело», — пишет Прокопий. Наконец готы оторвались от погони и достигли какой-то деревни. Тотила еще дышал. Его пытались лечить, но безуспешно. Вскоре наступила агония, и король испустил дух. Так бесславно завершилась карьера одного из самых упорных врагов Византии.
9. ТЕЙЯ
Теперь нужно было добить врага в Северной Италии. Там оставалась еще одна база готов: город Тицин (Тичино). Туда бежали остатки войск, разбитых при Тагине. В числе спасшихся были Индульф и племянник Тотилы — Тейя. Последнего выбрали королем. Это произошло в июле. Тейя (552) будет править всего несколько месяцев и погибнет уже в октябре.
Оставались другие мелкие отряды готов, разбросанные по стране. Часть из них обороняла Рим, и Нарсес атаковал Вечный город.
Тотила, когда был жив, выстроил укрепления вокруг мавзолея Адриана вплотную к старой стене, свез туда всё самое ценное и оставил гарнизон защищать именно эту импровизированную цитадель.
К стенам Рима евнух привел не более 10 тысяч солдат. Готов было несколько сотен. Дальнейшая осада превратилась в фарс. «Всей линии римских укреплений вследствие ее величины не могли ни ромеи штурмовать, ни готы охранять, — вспоминает Прокопий. — Разбившись на отряды, первые штурмовали, где придется, а вторые — отражали в зависимости от обстоятельств».
Наконец евнух атаковал сразу четырьмя отрядами в разных местах. Пока три отряда отвлекали внимание готов, четвертому сопутствовал успех. Ромеи оседлали стену и теперь могли открыть любые ворота. В сражении наступил перелом в пользу ромеев, Вечный город вновь оказался у них в руках.
Остатки готов укрылись в мавзолее Адриана. Нарсес обложил мавзолей. Готы были полностью деморализованы и готовы сдаться под гарантию неприкосновенности. Ромеи никогда не отличались злобой и не воевали на истребление. Нарсес дал гарантии, и гарнизон мавзолея капитулировал. Так Рим в пятый раз перешел к византийцам, а Юстиниан мог отпраздновать пятый триумф. Нарсес послал императору ключи от ворот Вечного города. Юстиниан через своих агентов распространил информацию, что с падением Рима власть готов над Италией кончилась. Собственно, так оно и было.
Готские гарнизоны покидали мелкие крепости и уходили на север. По дороге они беспощадно избивали мирное римское население. Естественно, позднейшие историки всю вину за эту резню взвалили на Юстиниана. Отряды готов терпели одно поражение за другим.
Тейя видел, что обстановка стремительно меняется в пользу ромеев. Единственное спасение заключалось в союзе с франками.
Австразией по-прежнему правил Теодобальд. Тейя отправил к нему послов, предлагая союз «и обещая великие сокровища», как пишет Кесариец. Они были накоплены за 10 лет систематического грабежа Италии. Часть этих сокровищ Тотила оставил в Тицине, другую часть — в южном и сильно укрепленном городе Кумы в Кампании. Начальником гарнизона Кум был брат Тотилы. Византийский историк Агафий Миринейский называет имя этого брата — Алигерн. По-германски было, вероятно, Хильдегер. Помощником при нем состоял Гермоген, один из византийских перебежчиков.
После долгих размышлений король Теодобальд дал уклончивый ответ послам Тейи, а сам принялся собирать войска. Однако цель этих сборов была никому неясна.
А в Италии продолжались военные действия. Нарсес направил отряд для осады Кум. Тейя прервал переговоры с франками и бросился с остатками войск на юг — спасать сокровища. Здесь к нему подошел флот, еще остававшийся у готов после всех поражений.
Евнух с большим искусством и знанием дела перегородил все дороги так, что Тейя оказался в ловушке на берегу Тирренского моря. К Кумам ему прорваться не удалось. Красивым маневром Нарсес свел на нет судорожные метания конунга. Готы оказались заперты в амфитеатре, который образуют Везувий и соседние горы у Неаполитанского и Гаэтанского заливов. Здесь они оказались как в крепости. Осада продолжалась три месяца. Наконец к византийцам пришла крупная эскадра из Сицилии, и их перевес на море стал очевиден. Тогда командир готского флота изменил Тейе и перешел на сторону Нарсеса вместе с экипажами и кораблями. После этого византийцам достались Корсика и Сардиния. Тейя приказал отступить в глубь горного кряжа.
10. НА МОЛОЧНОЙ ГОРЕ
Конунг остановился возле Молочной горы. По-латыни это название звучит как Mons Lactarius. Она была расположена неподалеку от Везувия и входила в систему прибрежных гор. Нарсес ограничился блокадой. Горная дорога трудна и опасна. Зачем губить людей?
Готы страдали. Муки голода становились всё сильнее, франки не приходили, Нарсес вел осаду, вариантов для маневра не было. Становилось как никогда ясно, что вся готская стратегия по ограблению Италии, придуманная Теодорихом и логически завершенная Тотилой, потерпела крах. Что оставалось готам? Погибнуть. Варвары выступили против ромеев.
Сражение началось рано утром. Тейя вышел в первый ряд с копьем и щитом. Вокруг короля собрались телохранители и ближайшие родичи. Здесь и начался главный бой. Византийцы стремились убить Тейю, понимая, что его смерть означает конец войны. Одни метали в него дротики, другие старались достать копьем.
Битва продолжалась целую треть дня. Король дрался, как атлет на арене. В его щит вонзилось 12 копий, рука затекла, Тейя не мог защищаться от ударов. Он позвал одного из своих щитоносцев. Телохранитель принес щит, и Тейя быстро сменил его. На какое-то мгновение грудь короля приоткрылась, и ловкий ромей с силой метнул дротик. Удар был такой силы, что пробил доспехи Тейи и поразил их обладателя прямо в сердце. Тейя умер мгновенно.
Вокруг тела убитого короля произошла короткая схватка. Византийцев охватил какой-то бесшабашный порыв, и они оттеснили врага. Мертвому Тейе отрубили голову и водрузили ее на острие копья, чтобы всем показать: король остготов погиб. Впрочем, этот устрашающий жест не помог. Поутру готы выстроились и опять сражались до самой ночи.
Но жажда жизни оказалась сильнее. Варвары направили к Нарсесу делегацию для переговоров о мире. Готы сообщили: они поняли, что борются с Богом и «чувствуют противоборствующую им силу». Ввиду этого готовы сложить оружие в обмен на амнистию. Нарсес был счастлив, что победил.
Договорились, чтобы готы взяли свои деньги, ушли из Италии «и больше уже никогда не вели войны с римлянами». Когда соглашение было составлено и утверждено, из расщелины Молочной горы вышла тысяча готов под предводительством Индульфа. Это было всё, что осталось от армий Витигеса и Тотилы.
Вымышленный Индульф из «Руси изначальной» уехал далеко на восток и поселился на берегах реки Рось. Настоящий Индульф тотчас нарушил клятву, удалился в Тицин и перешел на сторону франков.
Юстиниан мог вздохнуть спокойно. Его стратегия принесла успех. Оба Рима — италийский Вечный город и Второй Рим на Босфоре — находились в пределах одного государства. Империя возродилась.
«Так… на восемнадцатом году закончилась эта война с готами, которую описал Прокопий», — завершает Кесариец свои сочинения, посвященные войнам Юстиниана. Однако царствование великого императора продолжалось, до его конца было еще далеко. Империю ждали новые войны, победы, поражения, испытания.
К счастью, императору повезло с писателями. Сочинение Прокопия продолжил другой автор — Агафий Миринейский (536–582). Он не столь колоритен, как Кесариец, но обстоятелен и оттого незаменим для каждого историка, который берется писать о последнем периоде жизни Юстиниана.
Агафий родился в Миринее в Малой Азии. Он был сыном адвоката, но не пошел по пути правоведения: Юстиниан оставил многих юристов без работы. Агафий стал поэтом и прославился как автор эротических стихотворений. Однако душа просила иной славы. В то время как вся страна поднялась на борьбу против внешних врагов, а герои- византийцы агрессивно расширяли империю, Агафий Миринейский со своими любовными стишками считал себя человеком второго сорта. И тут в его руки попадает книга Прокопия «О войнах». Молодой поэт зачитывается ею, как и все византийцы того времени, и берется продолжить. Для современных историков решение поэта стало подарком судьбы. Хорошо образованный, умный и патриотичный Агафий оставил прекрасный источник для изучения той эпохи. К сожалению, его труд не закончен. Вероятно, Агафий пал жертвой очередной вспышки чумы.
Итак, в 552 году император находится на вершине могущества. Но это не значит, что наступил отдых. Нужно устроить управление Италией, укрепить дунайскую границу, урегулировать отношения с персами, разобраться с франками… к тому же появилась еще одна проблема, которую базилевс держал в поле зрения. Начались смуты на дальнем западе — в государстве вестготов.