НА ВЕРШИНЕ ВЛАСТИ
ГЛАВА 1. ВИЗАНТИЙЦЫ В ИСПАНИИ
1. ВЕСТГОТЫ
После того как византийцы разгромили остготов, новым противником на Западе стали вестготы, создавшие свое королевство на Пиренеях.
Мы не имеем возможности подробно рассказать об истории появления вестготов в Испании. Да это и не нужно. Изданы главные источники для изучения этого периода. Всё, что необходимо прочесть, — несколько последних страниц сочинения Орозия «История против язычников», а также два небольших труда испанских сочинителей римского происхождения: «Хронику» Идация и «Историю готов, вандалов и свевов» Исидора Севильского. В наше время историю вестготов исчерпывающе описал известный советский и российский ученый Юлий Циркин, с обобщающими выводами которого можно согласиться. Интересующего читателя мы отсылаем к его монографии «Испания: от античности к Средневековью».
В 50-е годы V века вестготы заняли большую часть Испании. На северо-западе Пиренейского полуострова еще раньше обосновались свевы (швабы), на северо-востоке обрели независимость баски. В самом королевстве вестготов нормальным состоянием были анархия и смута. Оно оказалось такой же химерой, как Остготское или Вандальское королевство. Поэтому постоянные кризисы, династическая резня и междоусобица шлейфом тянулись за историей вестготских владык.
Православное испанское население не любило своих господ-ариан. Варваров было тысяч сто вместе с семьями, они жили в основном вокруг Барселоны в современной Каталонии да в Септимании у побережья Средиземного моря. Несколько раз против готов поднимали восстания так называемые багауды (кельтское слово, означавшее «борцы») — испанские крестьяне. Однако местные латифундисты договорились с варварами, отдали им часть земель и предали своих же земляков- багаудов. Принцип этнического единства больше не работал. В Испании жили два народа: помещики и крестьяне, причем те и другие были друг Для друга бесконечно чужими. Лишь южные города сохранили известную автономию. Готские безобразия не нравились их жителям. Южные испанцы хотели вернуться в состав Римской империи и вели тайные переговоры с Юстинианом.
Сами варвары стремительно вырождались, причем не только в политике, но и в быту. Один из последних королей вестготской династии Балтов, Амаларих (по материнской линии — внук Теодориха Великого), швырял навозом в собственную жену, а однажды собственноручно избил до крови. Об этом пишет франкский хронист Григорий Турский. Супруга происходила из династии «длинноволосых королей», и Амаларих обвинил ее в шпионаже в пользу франков. Франки вторглись в Испанию, Амаларих потерпел поражение, бежал в свою столицу Барцинон (Барселону) и был убит телохранителем. Королем стал его приближенный Тевдис (531–548), имя которого мы упоминали в книге несколько раз.
Тевдис (Тьюдо) — человек из знатного остготского рода, бывший телохранитель Теодориха Великого, посланный в Испанию опекать Амалариха. Здесь опекун женился на богатой римлянке и получил в приданое огромные латифундии, навербовал собственную дружину и был достаточно силен для того, чтобы провозгласить себя королем после смерти опекаемого конунга.
Центр власти Тевдис перенес на юг. Сперва его столицей была Барселона, затем Толет (Толедо), а в последние годы Гиспалис (Севилья). Конунг пытался подчинить южные испанские земли, и в этом состояла единственная цель его политики. На юге Испании существовали полусвободные римские города. Тевдис лишил их вольностей и расставил в Южной Испании своих графов. Туда стали переселяться вестготы. Римляне роптали, но ничего не могли сделать вследствие полного вырождения. На современном языке это называется «взвешенная политика», когда наглости варваров противопоставляются невнятные рассуждения о том, что необходимо «сохранять стабильность». Латифундисты и чиновники дрожат за свои богатства, чернь дезорганизована и борется за выживание. С таким народом можно делать всё, что угодно. Кто-то надеялся на Юстиниана, но в свои силы римляне уже не верили.
…Тевдис с тревогой следил за расширением Византии. Поначалу он осторожничал. Когда вандальский конунг Гелимер попросил о помощи, Тевдис отказал. И правильно сделал: полуразрушенные вандальские владения стали легкой добычей византийцев. Но вскоре начались Готские войны. Тевдис, будучи остготом по крови, счел нужным вмешаться и помог соплеменникам. Он прислал в Северную Италию отряды тяжелой конницы для войны с византийцами, которые помогли одержать последним остготским королям ряд побед.
Эти короли были родственниками Тевдиса. Его племянником являлся Хильдебад, правивший остготами в 541 году. В свою очередь, Тотила приходился племянником Хильдебаду (был сыном его брата). Тейя и Алигерн — племянники Тотилы (впрочем, они правили уже после того, как Тевдис был убит), то есть перед нами очень знатный готский род, который захватил власть в Испании и Италии.
Тевдис предоставил поддержку Хильдебаду, но Юстиниан немедленно договорился с провизантийски настроенным парижским королем Хильдебертом, и тот повел большую армию франков в Испанию. Вестготы были каплей в многомиллионном море испаноримлян. Франки превосходили готов численностью, тем более что мобилизовали в войско православных галлоримлян. Поэтому вторжение оказалось очень опасным.
Хильдеберт сперва пошел на север, напал на независимых басков и захватил их столицу Памплону, а оттуда двинулся на принадлежавший вестготам город Цезаравгуста (Сарагоса). Вестготов застали врасплох. После короткой осады Сарагоса пала (об этом сообщает Исидор Севильский). Григорий Турский осведомлен хуже, по его версии город отбился. Вероятно, причиной путаницы стало то, что вскоре после падения Сарагосы франки потерпели поражение от вестготов и вернулись восвояси. Их разбил герцог Теодегискл (или Теодегизел), который командовал восточной армией. Вероятно, готам удалось использовать преимущества своей тяжелой кавалерии против франкской пехоты. Но ресурсы франков были велики, и уже в 542 году их новое войско явилось в Испанию. Тогда сам король Тевдис пришел на берега реки Эбро и атаковал франков. Тем временем герцог Теодегискл окружил франков и нанес им новое поражение. Войска «длинноволосых королей» убрались за Пиренеи и прекратили войну. Тогда же родич короля Тевдиса, Тотила, захватил Италию. Вестготское королевство получило передышку.
Тевдис воспользовался ею своеобразно. Подчинив большую область Бетику на юге Испании, король стал соседом византийцев, которые владели Северной Африкой. Тевдис переправил небольшую армию через Гибралтарский пролив и захватил византийский Септем (Сеуту).
Юстиниан слишком ценил свои западные приобретения, чтобы уступить. Они были удобным плацдармом и связующим звеном между империей и живущими в Южной Испании римлянами. Базилевс прислал в Сеуту подкрепления, они выбили вестготов.
Неудачи подорвали авторитет Тевдиса. Против него организовал заговор популярный среди вестготов герцог Теодегискл. Тогда Тевдис попытался сблизиться с испано-римлянами. Он даже принял императорскую фамилию Флавий, как сделал в свое время Теодорих Великий. Это означало, что для вестготов Тевдис был конунгом, а для римлян — сенатором и патрицием, облеченным властью. Возможно, король пошел на это под влиянием своей римской жены, но это его не спасло. Мы видим в поведении Тевдиса те же черты, что привели к гибели остготов в Италии. Там Теодориху наследуют про-римски настроенные Амаласунта и Теодат. Здесь сам Тевдис из варварского короля превращается в цивилизованного и либерального монарха, любящего римлян. Этническая химера пытается выжить любой ценой.
Но противоречия между арианами и их православными подданными никуда не делись. Если король покровительствовал одной партии, другая выступала против него. Герцог-арианин Теодегискл убил Тевдиса в 548 году. Более неудобного времени для этого трудно было придумать. Африканский префект Иоанн, ставленник Юстиниана, как раз покончил с остатками мятежников в Карфагене. Тотила находился в стратегическом тупике в разоренной Италии. Испанские римляне с нетерпением ждали освобождения от власти чужаков-ариан, ограбивших Пиренейский полуостров и отобравших часть земель у прежних владельцев.
2. «ГОТСКАЯ БОЛЕЗНЬ»
Автор церковной истории франков Григорий Турский не удержался от черного юмора: он пишет о «готской болезни», которая заключается в убийстве королей. Практически ни один король вестготов не умирал своей смертью. Либо он погибал на поле сражения, либо становился жертвой заговора. Новым королем сделался Теодегискл (548–549). Несмотря на полководческие способности, этот вояка оказался никчемным правителем и вскоре утратил власть вместе с жизнью. Кстати, имя короля было вроде бы остготское, мы встречаем такое же у одного из остготских принцев — сына конунга Теодата.
За свое короткое правление Теодегискл заработал устойчивую репутацию насильника и развратника. Не исключено, что у него закружилась голова от власти. Но вестготы-придворные недолго терпели эти безобразия: король был убит во время пира.
Варварская аристократия выбрала из своей среды нового короля — знатного вестгота Агилу I (549–554), который презирал римлян, не любил византийцев и демонстрировал свою приверженность арианству. Это была попытка вестготов отказаться от компромисса с порабощенным населением Пиренейского полуострова. Она едва не привела к гибели королевство. Но, к сожалению, не привела, хотя его ждали жестокие потрясения.
Агила был бездарен, бескомпромиссен и труслив. Он прекрасно знал, что властью готов больше всего недовольны на юге страны, в Бетике. Здесь было много римских городов, население которых ненавидело варваров. В каждом крупном городе заседал свой сенат, в каждом имелись группы уважаемых людей — торговцев, домовладельцев, интеллигентов, которые поддерживали контакты с византийцами. Благо теперь до Византии было рукой подать — стоило лишь переплыть Гибралтарский пролив, и ты оказывался в Сеуте и Тингисе (Танжере) — ромейских городах.
Многие историки не устают повторять заклинание о том, что в Византии жилось тяжко, что власть варварских королей была легче. Но до сих пор никто не мог объяснить обаяния власти Юстиниана и притягательности идеи империи. Византия не была чем-то закрытым, туда ездили купцы и сенаторы, да и простые римляне могли совершить путешествие. Они возвращались восхищенными этой империей, тянулись к ней и готовы были отдать жизнь ради единства. А ведь еще недавно было не так, и римлян переполняла безысходность… Впрочем, в Испании дела обстояли сложнее, чем, скажем, в Италии. Здесь население выродилось сильнее. Поэтому в центре страны, в Толедо, оно сохраняло равнодушие. Зато на южной окраине, в Бетике, византийское влияние было очень сильным. Тогда Агила развязал войну с этой окраиной. То есть король воевал с собственными гражданами, которые недовольны его правлением. Знакомая ситуация для вырождающегося режима!
Сегодня Южная Испания — это лучшее, что есть на полуострове.
Именно здесь — душа страны. Красивейший портовый город Малага, расположенный на берегу уютной бухты, раскинувшаяся в горной долине Гранада с прекрасным садом Альгамбра на горе, откуда открывается великолепный вид на десятки маленьких домов средневекового квартала, окрашенных в белый цвет… Если пересечь горные хребты, можно очутиться в долине реки Бетис и посетить восхитительную Севилью с ее готическими соборами, узкими улочками и усыпальницей Колумба. А к востоку от нее Кордова. Река разделяет ее на две части — старый и новый город. Новый похож на все современные городки, а в старом прелесть арабской архитектуры причудливо сочетается с суровым стилем западного Средневековья. Городские кварталы соединяет так называемый «римский» мост, но построен он опять же в Средние века.
Конечно, древние города Испании выглядели совсем иначе. Скорее о них могут дать представление окрестности каталонской Таррагоны с их акведуком или ее исторический центр с амфитеатром, на котором недавно закончились реставрационные работы. От римских домов и дворцов, к сожалению, в Таррагоне ничего не осталось. Но они были, и в VI веке здесь теплилась жизнь.
Конунг напал на Кордубу (Кордобу, Кордову) и Гиспалис (Севилью). Первый город атаковал лично, во второй послал знатного герцога Атанагильда с крупным войском. Это произошло в 550 году, когда Юстиниан собирал армию для окончательного покорения Италии.
И вот — в Южную Испанию пришла война. Первым делом готы начали глумиться над православными реликвиями и осквернять храмы. «Начав войну против города Кордобы, Агила, в знак презрения Католической веры, повредил церковь благословенного мученика Ацисклия. В разгар борьбы с горожанами Кордобы этот недалекий человек осквернил священное место захоронения Ацисклия останками своих врагов и их лошадей. За это святые покарали его», — пишет Исидор Севильский.
Агила столь зверствовал при наведении порядка во время своей «антитеррористической операции», что Кордова восстала. Да еще как! Горожане собрали ополчение, напали на вестготов, отобрали у них награбленное добро и выгнали остатки вражеских войск из города. Это удалось сделать в ходе уличных боев, ибо в открытом поле готская кавалерия превосходила римлян. Агила потерпел серьезную неудачу. «В этой кампании он потерял и сына, убитого вместе со значительной частью армии, и огромные сокровища», — замечает Исидор.
Итак, король оказался вне городских стен с остатками войск и почти без денег. Это не могло понравиться его дружине. Знатные варвары тотчас вспомнили про «готскую болезнь» и стали искать замену Агиле. Замена нашлась мгновенно. Ею стал герцог Атанагильд, который находился в Севилье со своими отрядами. Он поднял открытое восстание в 551 году перед этим вступил в сношения с императором Юстинианом и попросил помощи. Агила с остатками войск обосновался в Эмерите (Мериде), пытаясь прикрыть свои центральные и северные владения. Он не мог платить жалованье воинам и утратил всякий авторитет.
3. ЛИБЕРИЙ НА КОСТА ДЕЛЬ СОЛЬ
В это время византийцы сражались на Балканах со славянами и гепидами, в Италии с остготами, в Лазике — с персами. Войны велись с огромным напряжением сил, но мог ли Юстиниан отказаться от новой возможности расширить страну? Никогда. Он немедленно ответил Атанагильду согласием помочь и принялся снаряжать войско.
На сторону Атанагильда переметнулись автономные города Бетики — Малага, Кордова. Севилья, где стояла дружина герцога, воспринимала его теперь не как завоевателя, но как союзника. Имя Юстиниана было у всех на устах. Испанские римляне ждали освобождения, знаменем которого сделался Атанагильд, превратившийся из ненавистного вестгота в друга римлян и византийцев. Но хитрый герцог вел свою игру. Впрочем, как и Юстиниан — свою.
Для экспедиции в Испанию император нашел неожиданного начальника — патриция Либерия (того самого, что недавно воевал на Сицилии против остготов). Этот человек родился примерно в 465 году, то есть перед самым падением Гесперии. В молодости служил Одоакру но, как только пришел Теодорих, переметнулся на его сторону и занялся переделом земли для новых хозяев, который успешно завершил в 507 году. Либерий действовал так искусно, что уберег латифундии знатных римлян от раздела, отобрав земли в основном у бывших вояк Одоакра. Затем он получил тогу сенатора и должность губернатора Прованса. В общем, был приспособленцем. Впрочем, другой сенатор-приспособленец, Кассиодор, характеризует своего коллегу Либерия как «приятнейшего в общении, славного заслугами, выдающегося красотой, но еще более украшенного ранами, отмеченного заслугами трудов своих».
Варваров Либерий не уважал и мечтал о приходе византийцев. Мечты сбылись. Как только византийские войска высадились на Апеннинском полуострове, он в числе других сенаторов перешел на службу империи — подался к своим. Верная служба Римской державе — это был единственный принцип для беспринципного человека. Его легко осудить, но ведь и сегодня есть множество интеллигентных людей, которые служат тому или иному режиму для пропитания, однако хотели бы жить совсем в другой империи. Либерию повезло больше: он запасся терпением, долго ждал и дожил до победы, когда германцы были истреблены, а православный император воцарился над римлянами.
Весной 552 года византийский флот под командой Либерия отбыл к берегам Южной Испании. Эта дата приводится по Иордану, который упоминает об экспедиции в своей брошюре по истории готов.
Юстиниан знал, что Либерий не блещет полководческими талантами, но ценил дипломатические способности этого человека. Думается, Либерий поддерживал связь с южноиспанскими римлянами, которые ненавидели готов и привыкли к самостоятельности. Сенатор обещал им свободу от имени византийского царя. Он не лгал. У Юстиниана не было сил, чтобы покорить Испанию и установить там жесткую централизованную власть. Следовательно, император намерен был предоставить городам широкие вольности. Вообще, империя — это всегда федерация и калейдоскоп владений, спаянных единой идеей и удерживаемых где-то военной силой, а где-то — искренней приверженностью людей. Так что ничего необычного в решении Юстиниана нет.
Либерий провел против вестготов три кампании: в 552, 553 и 554 годах. Детали боевых действий неизвестны. У Испанской войны не нашлось своего Прокопия. Краткие записи Исидора Севильского страдают множеством неточностей. Например, Исидор говорит, что византийская экспедиция в Испанию началась в 554 году. Но верить нужно Иордану — современнику событий.
Как только Либерий высадился на полуострове, он заставил Атанагильда заключить пакт (договор). Вестготы признавали власть римского императора, а сами становились его федератами. Лишь на таких условиях Юстиниан соглашался терпеть их на земле Испании.
Начались действия против незадачливого короля Агилы. Византийцы захватили кромку Средиземноморского побережья. Сейчас здесь находятся великолепные курорты Коста дель Соль — Солнечного Берега.
В этом районе обосновался старик Либерий во время своего вторжения в 552–554 годы. Он захватил Малагу, Гадес (современный Кадис) и еще несколько городов, включая Новый Карфаген (совр. Картахена). Севилью передал византийцам Атанагильд. Кордова перешла в ромейское подданство добровольно. Кажется, здесь не было даже византийского гарнизона: полагались на верность горожан.
По договору Атанагильд становился королем федератов на службе империи и обязался охранять центральные области Пиренейского полуострова от нападений басков и свевов, живших на севере. Договорившись об этом, герцог отправился в Центральную Испанию воевать против Агилы. Кампания продолжалась примерно год (553). Агила действовал неудачно и терял города. В конце концов против него взбунтовались войска, и конунг Агила погиб. Новым королем вестготов сделался Атанагильд. Это изменило ситуацию в Испании.
У Либерия было крайне мало воинов, он опирался на ополчения южноиспанских городов, но эти города не желали воевать в дальних землях: 10–15 миль в окружности — вот их кругозор. Северная Испания была для них чужой страной, она располагалась за труднодоступными горными хребтами… Зачем идти далеко и воевать непонятно за что, за абстрактную идею империи? Города отстояли свободу, заключили выгодные договоры с Юстинианом… Этого достаточно! Из-за такого шкурного подхода завоевание Испании остановилось, едва начавшись.
Юстиниан подтвердил федеративный договор с новым королем Атанагильдом (554–568) и создал на отвоеванных у вестготов землях обширную провинцию Spania. Она просуществовала до 626 года.
Заканчивая тему Испании, достаточно сказать, что Атанагильд вскоре попытался порвать с Юстинианом и начал неудачную войну за восстановление контроля над югом страны. Но об этой войне мы тоже ничего не знаем. Неясно даже, был ли еще жив старый Либерий или император прислал другого полководца ему на смену. Нападение Атанагильда удалось отбить, и граница надолго стабилизировалась. Внимание Юстиниана отвлекли другие, более важные и жестокие войны.