1. СЛУХ О СМЕРТИ
Последние годы императора известны нам по скупым строкам «Хронографии» Феофана Исповедника да по отрывкам из сочинений Менандра о событиях той поры.
Перед нами — уже не прежний подтянутый энергичный политик с полноватым подбородком и ясным взором. Теперь это худощавый лысый старик с седой бородой. Морщины состарили его, а годы согнули. Единственное, что осталось прежним — пытливый взгляд умных глаз.
Царь дряхлел, а вместе с ним дряхлела и замирала жизнь всей империи. Сказано не в упрек: слишком много было войн и смут в это бурное царствование.
Если прежние годы наполнены событиями, то в 559 году у Феофана только одна запись: «…начал царь строить мост чрез реку Сагарис и, отведши поток в другое русло, создал пять громадных устоев, и устроил удобную переправу, тогда как прежде был деревянный мост».
Сагарий — это Сакарья, небольшая река в современной Турции, которая впадает в Черное море неподалеку от Стамбула. В XI веке здесь сражался с турками царь Алексей Комнин и обнаружил какие-то рвы. Ему объяснили, что это — остатки грандиозного канала, который собирался провести Анастасий Дикор. Но, возможно, здесь были и сооружения самого Юстиниана. Через полтысячи лет после смерти императора многое позабылось.
В молодости базилевс Юстиниан управлял из Большого дворца. Это не означает, что он постоянно находился на одном месте. Император ездил на богомолье во фракийские и малоазийские храмы, совершал инспекционные поездки, хотел быть в курсе событий и постоянно контролировать вопросы управления. Но в годы войн, которые вели его полководцы на рубежах страны, это выглядело мелко: путешествия по Малой Азии и Балканам против экспедиций в Африку и Испанию… Поэтому поездки царя по стране как-то затерялись среди подвигов и путешествий его полководцев. Зато после окончания войн мы видим, что значение царских поездок по стране вновь возросло. Писать стало не о чем, и повседневная работа царя попала в поле зрения авторов хроник.
В начале сентября 560 года Юстиниан серьезно заболел. Это произошло сразу после одной из инспекционных поездок по Фракии. Император много работал, вел сложную дипломатическую игру с аварами, а годы были уже не те. Характер болезни неизвестен: может быть, простуда или что-то иное. Феофан Исповедник пишет, что у царя сильно болела голова. Это могло быть переутомлением или реакцией на изменение погоды. Обычно энергичный и общительный, царь заперся во дворце и несколько дней никого не принимал. Злые языки распространили сплетню, что базилевс умер.
Столичная чернь ринулась грабить лавки. Люди хотели хлеба и выносили его из пекарен. «Ив третьем часу дня уже нельзя было найти хлеба во всем городе; и дождь сильный был в этот день; и затворены были мастерские», — сообщает Феофан Исповедник. Сенаторы всполошились и попытались попасть на прием к базилевсу. Сделать это не удалось, тогда они стали сплетничать о мнимой смерти царя. Часов через шесть сенаторы собрались на экстренное заседание. Пригласили эпарха Георгия — столичного мэра. К тому времени стало известно, что царь жив, хотя чувствует себя плохо. Его жизни ничего не угрожает, но нужно удержать народ от волнений. Находчивый эпарх предложил устроить иллюминацию по поводу мнимого выздоровления самодержца. Так и сделали, а через некоторое время Юстиниан действительно пошел на поправку. «И таким образом удержан был город от волнения», — добавляет Феофан.
Началось расследование — кто распространял слухи о смерти Юстиниана. Среди главных зачинщиков оказался бывший префект Евгений, один из чиновников, которые плодятся в любую эпоху и чувствуют себя великими, чтобы попасть в забвение сразу после отставки. Говорили, что Евгений хотел произвести переворот в пользу Феодора, одного из военных. Странная кандидатура для чиновников. Видимо, столичная бюрократия давно утратила популярность, и в воздухе витала мысль поставить во главе империи военного человека — одного из тех, что сражались на ее рубежах. Велисарий был для этого слишком дряхл, искали людей помоложе.
Евгений думал запутать ситуацию, сообщив, что в заговоре участвовал сам эпарх Георгий. Однако после проведенной следственной проверки выяснилось, что Георгий ни при чем. Тогда Евгения попытались арестовать и наложили секвестр на его имущество. Доносчик скрылся в храме и таким образом избежал тюрьмы. Эти склоки утомляли императора, но что еще было делать? Решать мелкие конфликты и восстанавливать страну после войны.
Вскоре эпарх Георгий был снят с должности. То ли он провинился, то ли просто получил новое назначение. Место Георгия занял некто Прокопий. Ряд историков полагает, что перед нами небезызвестный автор «Тайной истории» и «Войн». Если это так, можно сказать, что наш юрист и историк сделал блистательную карьеру. Правда, его должность оказалась беспокойной. Управлять городом было гораздо сложнее, чем писать книги. Поэтому продержался Прокопий недолго.
Жизнь шла своим чередом. Юстиниан выслушивал от своих чиновников доклады о происшествиях, и все они были невеселы. В декабре произошел огромный пожар в портовых складах Константинополя. Склады сгорели, а вместе с ними и несколько приморских кварталов. В Киликии и Северной Сирии бушевала чума, в большом количестве гибли люди. Император помогал семьям погибших, выделял деньги на строительство, сам ездил по городам и наблюдал за работой.
2. ДЕЛО ВЕЛИСАРИЯ
Из восточных провинций опять и опять доносили о религиозных смутах. Приверженцев антиохийского патриарха Севера не удалось ни покорить, ни уговорить. С ними сражались. Точнее, сами еретики сражались и бунтовали против насилия над совестью. «Было много убийств», — лаконично пишет Феофан Исповедник. Начались волнения, которые царь приказал подавить. Зимарх, комит диоцеза Восток, собрал внутренние войска, разогнал монофизитские демонстрации и приступил к наказаниям: «многих отправил в ссылку, лишил имущества, и казнил членоотсечением».
Подавление восточных бунтов и расследование их причин заняло и значительную часть следующего, 561 года. В этом году Юстиниан перебросил несколько военных подразделений из Вифинии во Фракию. Вероятно, он ждал нападения аваров и укреплял границы. Меры оказались небесполезны. Феофан Исповедник пишет о каких-то «фракийских гуннах», которые взяли несколько городов на Балканах. В действиях против них участвовал племянник царя — Юстин. Варваров удалось отогнать. Схватки продолжались в течение весны, а летом вспыхнул бунт в столице. В июле поссорились партии ипподрома — прасины выступили против венетов.
Юстиниан регулярно появлялся на бегах, но тут ссора началась до его прибытия. Когда император явил себя, побоище между членами партий было в самом разгаре.
— Жги здесь, поджигай там! — вопили венеты, вскакивая в ложи прасинов.
— Гей, гей! Все на середину! — орали в ответ прасины, стараясь держаться плотной массой.
Византийские блюстители порядка, дежурившие на ипподроме, не могли разогнать дерущихся. Много людей пострадало, были трупы. Наконец Юстиниан разгневался и подтянул стражу. Он счел виновными прасинов и приказал начать аресты. «Зеленые» скрывались в храмах, но церковники отказались предоставить защиту хулиганам. Бунтовщики попали в руки блюстителей закона «и наказаны были они многими муками». Прасины долго вымаливали прощение для своих сотоварищей, но Юстиниан смилостивился лишь к Рождеству и тогда снял опалу. Возможно, за этими беспорядками стояла политическая борьба, но не исключено, что мы имеем дело с обычной «футбольной» потасовкой.
563 год был омрачен новыми мятежами и заговорами.
В один из первых месяцев года «в день субботний вечером некоторые злоумыслили убить царя, когда он пребывал во дворце». Так начинает рассказ Феофан Исповедник. Крамольниками стали… ремесленники, рабы? крестьяне? Отнюдь. Главных деятелей заговора было трое. Их звали Авлавий, Маркелл и Сергий. Первый и третий — правительственные чиновники-финансисты, второй — банкир, племянник куратора Этерия. Эти события получили в истории название «заговор аргиропратов».
Конечная цель заговорщиков неизвестна. Чего они добивались? За что озлобились на царя? Имеем мы дело с обычным дворцовым переворотом или перед нами разветвленный умысел византийской знати? Первый вариант вероятнее. Несколько денежных тузов решили сменить власть, потому что царь мешал проворачивать финансовые дела. Напомним, что Юстиниан проводил последовательную политику «дешевых кредитов» для оживления экономики. Но банкиры, естественно, были заинтересованы в обратном: чтобы процент был велик и чтобы это позволило банкротить промышленные предприятия с последующей наживой.
Планировалось напасть на Юстиниана в триклинии (столовой), во время ужина. Заговорщики должны были навербовать сторонников и объявить во всеуслышание о передаче власти. На эти цели банкир Маркелл передал Авлавию 50 фунтов золота. Авлавий соблазнил несколько человек, а затем отправился к двум влиятельным людям — комиту федератов Евсевию и Иоанну-логофету. Злоумышленник попытался подкупить обоих бюрократов, но не преуспел. Евсевий помчался с докладом к царю и объявил о злом умысле. Юстиниан приказал арестовать заговорщиков перед самым роковым ужином. Под одеждой у них обнаружили мечи. Банкир Маркелл успел зарезаться на пороге триклиния. Сергий скрылся в церкви Влахерн, но был извлечен оттуда по благословению патриарха и предстал перед судом. Расследованием руководил не кто иной как эпарх Константинополя Прокопий. Вероятно, эпарх находился на плохом счету у Юстиниана, потому что хотел выслужиться. Он сфабриковал грандиозное обвинение о разветвленном заговоре, в котором якобы участвовала вся финансовая элита столицы, а конечной целью заговорщиков было возведение на трон престарелого Велисария, авторитетного полководца и недавнего спасителя Константинополя от болгар.
Обвинению подверглись несколько банкиров и один приближенный Велисария. Оба арестованных главных заговорщика «сдали» старого полководца, заявив о его стремлении захватить трон. Возможно, обоих подвергли пыткам. А может, они действовали из мстительной ярости, желая увести с собой в могилу как можно больше людей. Хотите признаний — вот они. О ком вы желаете слышать?
Если эпарх Константинополя и автор «Тайной истории» — одно лицо, если перед нами борец за правду Прокопий Кесарийский, — его подлость действительно велика. Целенаправленно оклеветать своего бывшего начальника только для того, чтобы сохранить должность столичного мэра — это отвратительно. Между тем даже Агафий, далекий от Велисария, отзывается с сочувствием о великом военачальнике. В общем, вполне ясно, что Прокопий был довольно подлым человеком.
Юстиниан наложил опалу на Велисария. Должно быть, полководцу стало очень горько. Человек, расширивший границы империи, стоял перед судом в ожидании казни. Вот благодарность за всё.
Юстиниан, однако, хотел разобраться до конца. Он собрал силенцион (тайный совет), куда пригласил несколько высших чинов империи и столичного патриарха Евтихия. В качестве обвиняемого вызвали Велисария. Стали читать материалы дела. «Велисарий, бывший тут же в совете и слышавший показания их, был крайне огорчен», — пишет Феофан Исповедник. Огорчение не помогло. Улики казались железными. Юстиниан приговорил Велисария к конфискации имущества, «забрал всех его людей» и посадил под домашний арест. О «всех людях» историки говорят вскользь, но похоже, что Велисарий стал жертвой общей политики по уничтожению частных армий. Ветерана эта напасть обходила, армии распускали только у богатеев. И вот теперь — час пробил. Велисария постигла опала, и он лишился войск.
Но и Прокопия это не спасло. Город волновался, эпарх управлял плохо. В апреле 564 года император отстранил чиновника от должности. Ясно, что хитрый мэр не нравился императору. Возникает мысль: уж не тогда ли Прокопий обнародовал свои тайные записки? Сочинял он их, конечно, уже давно, но момент публикации спорен. Логичнее всего было бы сделать это сейчас. Историка отправили в отставку, и он решил отомстить. Однако всё это вполне вероятно лишь при одном условии: эпарх и историк — одно лицо. Если перед нами два разных Прокопия, версия рассыпается в прах. О дальнейшей судьбе Кесарийца мы ничего не знаем. Он не попал под нож репрессий и, скорее всего, умер в забвении, поругивая ненавистного царя, которого считал порождением мира демонов, посланного на Землю, чтобы уничтожить латифундистов и правоведов…
Вместо Прокопия градоправителем назначили логофета по имени Андрей (мы встречали это имя во время битвы при Даре, но вряд ли перед нами одно и то же лицо: слишком много времени прошло с момента битвы). Тотчас выяснилось, что Андрей — ставленник венетов, а прасины его не любят. «Зеленые» швыряли в него камнями, венеты заступились за логофета, возникли митинги и драки, которые переросли в настоящее восстание. Прасины ворвались в тюрьмы, стали освобождать своих…. «И продолжалось побоище от десятого часа до вечера», — констатирует Феофан Исповедник. Это дает право предположить, что перед нами — взаимосвязанные события. После долгих лет молчания прасины рвались к власти и хотели сменить венетов у руля. Возможно, «заговор банкиров» тоже был звеном в этой цепи.
Царь послал против мятежников своего племянника куропалата Юстина с внутренними войсками, которые разогнали дерущихся. Но в середине ночи прасины опять вышли бунтовать и были арестованы. «И предавал их Юстин публичному позору много дней; а тем, которые бились мечами, были отсечены большие пальцы», — констатирует Феофан. Это было сделано, чтобы мужчины не могли взять в руки оружие. Город затих.
В этом сообщении очень важно имя человека, который подавил мятеж. Это Юстин, носивший звание куропалата («высочества»). Тогда оно означало командира дворцовой гвардии. Не нужно путать этого персонажа с Юстином сыном Германа, который сражался в Колхиде и Фракии. Перед нами — совсем другой племянник Юстиниана, чиновник, а не военный. Считается, что Юстин-куропалат родился около 520 года. Следовательно, в момент подавления мятежа ему было примерно 43 года. Он пошел по пути царственного дяди: обучился наукам, постиг тайны управления и постепенно доказал свою незаменимость. Юстина женили на Элии Софии (ок. 530 — после 601) — племяннице Феодоры. Это была дочь актрисы Комито и полководца Ситты. Вероятно, свадьба Юстина и Софии состоялась в начале 50-х годов, то есть уже после смерти базилиссы. И вполне возможно, что после смерти Германа. «Административная» партия стала продвигать во власть Юстина-куропалата, а военные — его родича Юстина сына Германа. Сперва было неясно, кто победит. Но после того как Юстин сын Германа зарекомендовал себя рвачом и хапугой во время войны в Колхиде, куропалат решительно вышел на первый план. О нюансах его продвижения по карьерной лестнице мы не знаем, но вот он уже стоит перед нами в полном блеске и выполняет важное задание по разгрому мятежных жителей столицы. Вернемся, однако, к последствиям отставки константинопольского эпарха.
Соратники Юстиниана стали разбирать злоупотребления Прокопия, а среди прочего опять вернулись к обвинениям против Велисария. Взялись допрашивать свидетелей, и постепенно открылась правда. Это произошло на первый взгляд неожиданно. Однако…
Прокопия отставили весной, а новое разбирательство по делу Велисария состоялось летом. Может быть, старый полководец забрасывал императора письмами с просьбой о повторном расследовании. Или Юстиниану самому было тяжко оттого, что он осудил соратника, и царь доискивался правды?
Лето выдалось жарким, в Константинополе даже пришлось закрыть общественные бани из-за недостатка воды, а у колодцев возникали драки. В это время тайные советники императора кропотливо разбирали документы о мнимом заговоре Велисария. Становилось ясно, что его оклеветали. В итоге Велисарий был оправдан. Извинился Юстиниан лично: это явствует из рассказа Феофана Исповедника. «19 июля месяца патриций Велисарий был принят царем, причем получил по-прежнему и все свои достоинства», — пишет Феофан. Наверно, реабилитация великого военачальника стала главным событием 564 года. Юстиниан не хотел умереть, совершив несправедливость…
Были и другие события. В октябре вспыхнул бунт в Питтакиях. Его подавили войска, после чего Юстиниан начал казни.
В Африке заволновались берберы. Их вождь Куцина получал от ромеев ежегодную дань. Куцина явился в очередной раз за деньгами, но был убит по приказу африканского префекта Иоанна, который счел себя достаточно сильным для того, чтобы покончить с позорной зависимостью от кочевников. Тотчас началось восстание. «Дети Кутцины (так в тексте. — С. Ч.) поднялись мстить за отеческую кровь и, учинив возмущение в Африке и производя грабеж, захватили некоторые провинции ее», — пишет Феофан Исповедник. Убийство бербера свершилось, несомненно, по приказу самого императора, потому что никакого наказания Иоанн не претерпел. Узнав о мятеже, Юстиниан послал в Африку войско под началом Маркиана — одного из своих племянников. Мавров удалось разбить, «и умирилась Африка».
В то же время было направлено посольство в Персию. Его возглавлял магистр (генерал) Петр. Это опять наш знакомец Петр Патрикий. Об этом посольстве мы уже упоминали. Петр пытался договориться с шаханшахом Хосровом о мире «относительно Лазики и восточных провинций». Хосров поначалу отказал, но затем подписал договор уже с новым византийским дипломатом. «Наконец римляне и персы согласились между собой не уступать друг другу ни крепостей, ни другого какого-либо из занимаемых ими мест и оставаться в том положении, в каком были до точнейшего рассмотрения спора», — пишет об этом историк Менандр Протектор, продолживший труд Агафия Миринейского.
Юстиниан словно спешил закончить земные дела, чтобы передать преемнику упорядоченную страну с богатой казной. Кстати, казна была полна вопреки тому, что говорит Прокопий в «Тайной истории». Но читатель, думаю, уже привык к постоянной лжи этого человека, а потому не будет удивлен.
3. СМЕРТЬ
Остаток года выдался тихим. Видимо, Юстиниан занимался исключительно богословскими проблемами. Его не устраивал патриарх Евтихий. Кажется, он не сошелся с императором в религиозных вопросах. Евтихию казалось, что Юстиниан делает слишком большие уступки монофизитам. Есть даже гипотеза, что государь готовил полную реабилитацию последователей Севера или изобрел новую примирительную формулу, которая оскорбляла православных. Так или иначе, царь готовил свержение патриарха. Не исключено, что с этой целью Юстиниан совершил поездку по стране. Официальным предлогом стало богомолье. Император отправился в город Термион в Галатии (сейчас эта область находится в центре Турции), то есть по-прежнему не боялся покидать столицу. О чем он советовался с губернаторами провинций и церковными иерархами пока ехал на свое богомолье — неясно. Однако отставка патриарха была подготовлена. Она состоится в следующем году.
В ноябре царь уже снова в столице. Здесь он принял послов от гассанидского царька Флавия Ареты (Харис ибн Джабал, 559–569), который доложил обстановку во враждебном Ираке и заодно договорился о вопросе наследования трона самих гассанидов. Арабское княжество оставалось безусловным вассалом Ромейской империи.
А потом настал последний год жизни Юстиниана. Он начался грустно. В марте 565 года скончался Велисарий — старый товарищ, испытанный вождь. Юстиниану не в чем было себя упрекнуть по отношению к нему. Велисарий побеждал — и получал великолепные награды. Затем был отставлен, но не из зависти, которую император не мог питать к нему, а за неудачи. Теперь пришла смерть. Велисария похоронили, а его имущество сдали в казну. Вероятно, к тому времени давно умерла его жена Антонина. Других наследников не осталось. Собственных детей он не имел.
Вскоре после смерти Велисария, 12 апреля 565 года, был низложен константинопольский патриарх Евтихий. Его сослали в город Амасия в Малой Азии, откуда он начинал карьеру. Когда-то здесь находилась одна из столиц понтийских царей, но в описываемое время регион был греческим и православным. На место Евтихия был поставлен Иоанн «из схоластиков, апокрисиарий Антиохии великой».
Юстиниан упорно пытался примирить монофизитов и православных. От этого зависела целостность империи. В 565 году царь «создал догмат о тленном и нетленном и разослал всюду ужас, чуждый благочестия». Так трактует события Феофан Исповедник. Документ, сочиненный императором, утерян, поэтому обсуждать нечего. Крупные византиноведы — такие, как Шарль Диль и Федор Иванович Успенский, — убеждены, что под конец жизни Юстиниан впал в монофизитскую ересь, но это недоказуемо. Ясно, что он нашел какую-то формулировку, которая позволяла примирить верующих, но ужаснула ортодоксов. Однако в чем состоял компромисс, мы не знаем.
Так или иначе, в византийской Церкви возникло брожение. Ждали новых религиозных споров, а может быть, и гонений: Юстиниан был жестким политиком. Но вдруг империю облетела весть: 11 ноября 565 года император скончался после 38-летнего царствования. Как он умер? В мучениях или тихо? Успел исповедаться, принял иноческий чин? С каким напутствием обратился к приближенным? Всё это остается неясным. У Юстиниана не было своих мемуаристов, а житие «святого Иустиниана», написанное церковниками, занимает всего полстраницы печатного текста.
Можно представить, какая возникла пустота после кончины Юстиниана. Царя могли не любить, могли ненавидеть, но его смерть после многолетнего правления казалась чем-то ужасным. Как жить? Какие потрясения ждут империю?
4. СУДЬБА ВИЗАНТИИ
Потрясений будет очень много. Впереди неудачи, расколы, территориальные потери. По какой-то роковой случайности история Византии станет историей мученичества православного суперэтноса, который живет и страдает в окружении грозных врагов. Врагов становилось всё больше, а территория православного царства уменьшается с каждым поколением. Правление Юстиниана уже лет через сто воспринимали как золотой век. Это был последний император единой Римской державы. И в то же время — первый настоящий византиец, который строил государство нового типа.
После смерти Юстиниана его преемником сделался племянник — Юстин-куропалат. Это был ставленник новой бюрократии, которая соперничала с военными. Вождь военной партии Юстин сын Германа был дискредитирован и убит по приказу нового императора. О Юстиниане теперь отзывались критически, но никакой позитивной программы новым правительством предложено не было.
Бюрократы зарекомендовали себя плохо. Они поссорились с монофизитами внутри страны и блестяще проиграли все войны на границах. Конфликт с персами перерос в позиционное противостояние. На Балканах Юстин поссорился с аварами и славянами, и те вторглись в пределы империи. Пройдет немного времени, и славяне дойдут до Пелопоннеса. На сторону аваров переметнулись лангобарды — старые союзники Византии, теперь изменившие дружбе. Лангобарды ушли из Паннонии в Италию и захватили север Апеннинского полуострова, который вновь стал ареной затяжного конфликта.
Но самое страшное было не это. Ромеи отбросят аваров, кое-как отобьются от лангобардов, сделают своими данниками славян… Гораздо более опасный враг придет с юга, причем его появление не мог предсказать никто.
Через 5 лет после смерти Юстиниана родится в Аравии младенец по имени Мухаммад. Он будет беседовать с Аллахом, летать во сне в Иерусалим и надиктует Коран, следуя которому его соратники объявят византийцам джихад — войну за веру. Веру Мухаммада назовут исламом, а ее последователей — мусульманами. Для Византии нашествие мусульман станет катастрофой, потому что монофизиты и несториане сдадут арабам восточные провинции. Однако империя выживет в смертельной борьбе и просуществует еще не одно столетие. Лишь в 1453 году Константинополь возьмут штурмом другие мусульмане — османы. Но даже после этого Византия не умрет окончательно. Ее культуру и ее идеи унаследуют русские. Дело Юстиниана не погибнет.