ГЛАВА 1. РЕВОЛЮЦИЯ КАТИТСЯ ПОД ОТКОС
1. ВОСХОЖДЕНИЕ НА ТРОН
Вскоре Юстиниан получил плату за то, что отвернулся от стасиотов (если только наша реконструкция верна). Император Юстин официально провозгласил его соправителем. Причем вместе с женой — бывшим «пехотинцем» Феодорой. Историк Прокопий вне себя. Он приписывает это и все другие решения слабоумию Юстина. «Был он на редкость слабоумен, — жалуется Кесариец, — и поистине подобен вьючному ослу, способному лишь следовать за тем, кто тянет его за узду, да то и дело трясти ушами».
Церемония провозглашения Юстиниана состоялась в Священном Палатии 1 апреля 527 года, за три дня до Пасхи. Вообще-то в такое время обычно не принимались важные государственные решения, но тут случай особый.
Старый базилевс был очень плох. Его мучили нестерпимые боли от старой раны в бедре. Поэтому Юстин торопился. Он призвал сенаторов, церковников, крупных чиновников, военных и провел церемонию посвящения. В торжественной обстановке Юстиниана провозгласили соправителем. Высшие чины государства безропотно приняли это, склонив головы. Но какова была цена признания? И надолго ли оно?
Юстиниан вышел в цирк и показался народу. Толпа ликовала. Далеко не все знали о сговоре между сенаторами и царским семейством. Людям казалось, что к власти приходит крестьянский император, революционер, который устроит Византию по христианским образцам равенства и братства. Действительность оказалась иной.
Сама церемония прошла довольно скромно. Современники упоминают о ней как-то вскользь, а Прокопий ворчит, называя Юстиниана «простоватым». Более поздние авторы, такие как Феофан Исповедник и Константин Багрянородный, приводят иную дату инаугурации — не 1, а 4 апреля. Возможно, 1 апреля было принято решение, а через три дня состоялось само венчание на царство. Флавий Петр Саббатий Юстиниан (527–565) сделался августом и соправителем империи. Его супруга Феодора стала августой. 1 августа 527 года Юстин умер, и его наследник Юстиниан обрел полноту власти. После отпевания и похорон одного монарха последовало венчание на царство другого.
Правительство квестора Прокла было тотчас отправлено в отставку. Вскоре квестуру получит юрист Иоанн, которого сменит Фома, а затем Трибониан. Вместе с Проклом ушли магистр Келер и другие деятели «православной партии», то есть сторонники умеренных реформ. Их дальнейшая судьба неизвестна, однако они выжили. Вероятно, эти люди постепенно превратились в обычных политиков на пенсии и утратили влияние на государственные дела. Начался век Юстиниана Великого.
Юстиниан понимал, что нужно соблюдать осторожность во внутренней политике, иначе правящее сословие уничтожит «народного» императора. Во время недавней болезни он пережил неприятности, которые научили быть бдительным с представителями элиты. Но осторожность не означала, что царь отказался от своих «маздакитских» идей. Он должен был лавировать и провести государственный корабль между старой знатью и радикальными стасиотами, обеспечив стабильность, порядок и создав справедливое православное царство. Такова была конечная цель.
Затем начались перемены. Вместо отставленных чиновников царь окружил себя выходцами из партии стасиотов, преследовал богатых и выдвигал на первые роли простолюдинов. Мы видим это в столице; аналогичные процессы шли, конечно, и в провинциях. Но возникла странная ситуация, которую невозможно было предвидеть. Простолюдины потрясающе быстро интегрировались во власть и стали такими же коррупционерами, как и их предшественники. На первых порах государство Юстиниана оказалось столь же далеким от социальной справедливости, как империя Анастасия.
Политический порядок, включая должности и дворцовый церемониал, внешне остался прежним. Институт частной собственности тоже никто не тронул. Юридически уцелело рабство. Это разочаровало многих стасиотов. Получается, что Юстиниан оказался Робеспьером и Наполеоном в одном лице: он начал революцию и сам ее завершил.
Первым делом царь успокоил православное население империи, издав указ, что государственные должности могут занимать только христиане-халекдониты. «Эллины» (язычники) и иудеи получали трехмесячный срок для перемены веры; в противном случае им закрывалась дорога к государственной службе. В общем, император хотел опереться на надежных людей — единоверцев, но пожал бурю.
Первый заговор против базилевса возник почти сразу. Против него объединилась земельная знать, бюрократия времен Анастасия и, видимо, часть сената. Среди них было много «эллинов» и монофизитов.
Вождем недовольных стал Проб — один из племянников Анастасия Дикора. Но политическая разведка у нового императора работала прекрасно. Функции тайной полиции исполняли дворцовые чиновники, которых называли «силенциарии» — блюстители тишины. Шпионы донесли о поведении Проба. Юстиниан назначил разбирательство. Вина заговорщика была доказана, однако поскольку до мятежа дело не дошло, император проявил милосердие. Он вызвал Проба, зачитал ему обвинительный акт, а потом разорвал свиток с обвинениями и сказал заговорщику:
— Я прощаю тебе то, что ты сделал против меня. Молись, чтобы и Бог тебя простил.
«И восславил сенат василевса», — с умилением замечает Иоанн Малала.
Нам интересно другое: был заговор или нет? Возможно, Юстиниан счел Проба простым болтуном. Если так, царь ошибся. Заговорщики притаились на время, но продолжали свою работу. Они хотели свергнуть царя.
Какие аргументы шли в ход для разжигания страстей? Мы видим их в сочинении Прокопия Кесарийского. Византийские диссиденты толковали «на кухнях» о безголовом Юстиниане, который бродит по дворцовым покоям, рассуждали о блудном прошлом царицы Феодоры. Но самое главное — обвиняли царя и царицу в стремлении отобрать собственность у богатых и переделить всё имущество. Вот за что Юстиниана объявляли Антихристом!
А он проявил благодушие, свойственное многим революционерам. Отпустил Проба, захотел примириться с сенатом, искал соглашения с представителями бюрократии… Только все эти компромиссы не помогли, и через несколько лет Константинополь ожидала такая резня, какой еще не было.
Случай с Пробом показывает, что Юстиниан был, конечно, хитер, но не злобен и не злопамятен. Это не Калигула или Нерон, который казнит сенаторов направо-налево. Юстиниан считал себя мастером компромисса, «великим кормчим». Поэтому он пытался договориться с представителями разных группировок, прощал врагов, примирял друзей и даже порой закрывал глаза на неподобающее поведение ряда чиновников.
2. ПОРТРЕТ ЦАРЯ
Каким был Юстиниан в то время? Ему исполнилось 45 лет. Для мужчины это — зрелость. Для политика — молодость. Словесный портрет Юстиниана нам оставил Прокопий.
«Ростом он был не очень высок, но и не очень низок, можно сказать, среднего роста; он был не худым, скорее в надлежащей мере полным, — говорит Кесариец. — Лицо у него было круглое и не лишенное красоты; даже после двухдневного поста у него играл румянец». Перед нами вполне здоровый человек, среднего роста, румяный, с умным взглядом темных глаз. «Чтобы одним словом описать всю его фигуру, можно сказать, что он был очень похож на Домициана, сына Веспасиана», — уточняет Прокопий. Сравнение не случайно. Домициан считается одним из худших римских императоров, который уничтожал сенаторов и латифундистов, поощрял римскую чернь и пытался на новых принципах строить империю вместо прежней республики (хотя республиканский фасад сохранялся очень долго, и даже Византию нет-нет да и называли «республикой»). Эту империю роднила с Византией идея государственного вмешательства в экономику, хотя цели, средства и масштабы вмешательства были совершенно иными.
Домициан пал жертвой военного заговора, и все памятники непопулярного политика были уничтожены за исключением одного, который сделала его жена и разместила у Капитолия. Вероятно, это изображение видел Прокопий, посетив Рим в эпоху Готских войн, о которых мы еще расскажем. «Фигура Юстиниана, — свидетельствует Прокопий, — поразительно похожа на эту статую, как будто его двойник, равно как общий его облик, так и все характерные черты лица».
Дальше историк начинает описывать характер своего антигероя и здесь не жалеет красок. «Это был человек коварный и переменчивый, которого по справедливости можно назвать злобным дураком; сам он не был правдив с имеющими с ним дело и всегда во всех своих поступках и словах был лжив; с другой стороны, всякому, кто хотел его обмануть, он легко поддавался. В нем уживалось какое-то необычайное сочетание глупости и низости».
Итак, факты закончились, историка захлестнули эмоции.
Каким был Юстиниан на самом деле? Кесариец утверждает, что «был этот император полон иронии и притворства, лжив, скрытен и двуличен, умел не показывать своего гнева, в совершенстве владел… способностью скрывать свои мысли, обладал искусством проливать слезы не только под влиянием радости или печали, но в нужную минуту по мере необходимости; лгал он всегда, и не только случайно, но дав торжественнейшие записи и клятвы при заключении договоров, и при этом даже по отношению к своим же подданным. Он быстро отказывался от своих обещаний и клятв».
Этим не ограничивается перечень недостатков базилевса. Друзьям он не верен, к врагам беспощаден, всегда жаждет крови и денег, очень любит «ссоры и всякие перемены». Итог печален: «казалось, природа собрала от всех людей все низкие качества и сложила их в душе этого человека».
Было ли, однако, в Юстиниане что-то доброе и хорошее? Вроде бы нет, но Прокопий постепенно начинает проговариваться.
Во-первых, базилевс удивительно работоспособен. Спит он мало, всего несколько часов в день. Всё остальное время работает: пишет документы, читает деловую почту, рассматривает жалобы, а самое главное — принимает решения, от правильности или ошибочности которых зависят судьбы империи.
С самого начала Юстиниан хотел взять дела государства в свои руки, а звание царя воспринимал как ответственность за жизнь и благополучие сограждан. Император прост в обращении. По мнению Кесарийца, это недостаток, хотя Прокопий в данном случае нелогичен и противоречит сам себе. В другом месте книги анекдотов историк утверждает, будто Юстиниан был оторван от масс и чванился императорским титулом. Но не будем удивляться: подобного рода противоречиями пестрит вся «Тайная история».
Ест император тоже умеренно. Едва притрагивается к фруктам, пьет воду, не злоупотребляет мясом и овощами. Иногда кажется, что он оставляет блюда вообще нетронутыми. Он и одевается просто, и вообще старается подчеркнуть скромность. В одном только базилевс невоздержан: в сексе, утверждает Прокопий. Но и тут его не в чем упрекнуть. Юстиниан обожает жену и не имеет порочащих связей. Вот почему Прокопию требовалось унизить Феодору! Он хочет показать, что царица — не та женщина, которую стоит любить.
Но как обличить самого Юстиниана и перевернуть его достоинства, превратив их в недостатки? Выход есть. Прокопий придумал две версии: для язычников и для христиан. Для язычников он сообщает, что Юстиниан — таинственный демон, принявший человеческий облик. В старину про многих политиков говорили, что они порождение демона. Самый известный из этих людей — Александр Македонский, «отцом» которого был гностический змей. Так что сравнение не было непривычным.
Для христиан — другая версия. Юстиниан — это сам Антихрист. Ест мало, почти не спит, часто совокупляется, губит уважаемых людей. Вывод ясен.
Наконец Прокопий сообщает, что некоторые придворные видели Юстиниана блуждающим ночью по дворцу без головы. Но тут Прокопий соображает, что окончательно изолгался, и делает оговорку, что сам, мол, этим байкам не очень верит. Однако для очернения неприятного политика все средства хороши. А то, что император одновременно — простоватый дурак и хитрое, коварное, фантастически работоспособное порождение зла — читатель, может быть, не заметит. Хотя эти рассуждения отделяет всего пара страниц…
Кого же мы видим на троне? Грамотного политика, который не выдает эмоций; скромного человека, простого в общении; аскетичного и воздержанного православного христианина, который не злоупотребляет ничем, кроме половых сношений с законной женой (кстати говоря, Юстиниан очень хотел ребенка от Феодоры, и вскоре женщина родила, но ребенок оказался нежизнеспособен, а больше забеременеть царица не смогла). Православие Юстиниана — это отдельная тема. Прокопий и здесь пытается очернить базилевса и посеять сомнения в чистоте веры. Однако ясно, что Юстиниан верил искренне, был набожным человеком и неплохим богословом. Вскоре ему придется доказать свои познания в религиоведении на практике, и у читателя будет возможность оценить глубину подготовки императора в этих вопросах. Итак, перед нами, несомненно, выдающийся человек… или демон, если так угодно считать Прокопию Кесарийскому.
Юстиниан был аскетичен и трудолюбив, но Феодора вела себя как настоящая выскочка, дорвавшаяся до власти. Такое бывает часто. Правда, нужно заметить, что царица никогда не переходила границы дозволенного. Кроме того, она была набожна, православна и верна Юстиниану как женщина.
Однако у Прокопия, как легко догадаться, совершенно иной взгляд на царицу. Феодора, оказывается, обожает роскошь и красоту. «За своим телом она ухаживала даже больше, чем это было нужно, но меньше, чем ей хотелось, — рассуждает Прокопий. — Тотчас после сна она шла в баню; очень долго пробыв там и омывшись, она закусывала, а закусив, отдыхала». Так начинался день. Царица не утруждала себя работой, зато пользовалась всеми царскими привилегиями. «За завтраком и обедом она приказывала подавать кушанья и питье самые изысканные. Время сна у нее было всегда очень продолжительно, днем — до сумерек, ночью — до восхода солнца».
Странные фразы. Перед нами — царица. Что же удивительного в ее поведении? Но Феодора — покровительница стасиотов. Следовательно, в молодости она была приверженкой равенства и социальной справедливости. Тогда всё встает на свои места. Прокопий упрекает не базилиссу, но бывшую бунтарку, которая изменила своим идеалам.
И всё же читателю может показаться, что автор модернизирует ситуацию, а гипотеза о духовном родстве Юстиниана, Феодоры, стасиотов и маздакитов — слишком смела. Хорошо. Тогда давайте просто заменим одно слово на другое — например, понятия «коммунистический» и «маздакитский» на слова «эгалитарный» и «уравнительный». Наконец, будем говорить не о попытке революции, а о «стремлении к социальной справедливости». Получится громоздко, туманно и осторожно, но вполне допустимо.
Конечно, гнев императора и его супруги был направлен на представителей высшего сословия, планомерное уничтожение которого велось при Юстиниане. Но каковы были взгляды этого человека? Набор принципов достаточно прост. Император вышел из крестьян, он приучен к труду и желает, чтобы все его подданные трудились. Он не любит ни аристократию, ни люмпенов. Кстати, те и другие объединятся против него во время восстания «Ника». Как крестьянин, он уважает собственность. Частное владение для него священно. Однако всех людей он считает равными по рождению. Следовательно, богатству нужно положить предел. Но как? В этом и крылось противоречие. Кто определит справедливую меру? Сперва Юстиниан решил, что это сделают законы. А также люди, управляющие страной. Он собрал из этих людей новую команду.
3. ПЕРВЫЕ ЛЮДИ ИМПЕРИИ
Список людей, которые окружали Юстиниана в первые годы его правления, хорошо известен. Император умел грамотно подбирать кадры. Главным критерием была эффективность для решения конкретных задач. Правда, увольняя одних воров, Юстиниан часто заменял их другими. В этом он напоминает русского императора Петра Великого, который тоже произвел великий социальный переворот. Но только в этом. В отличие от русского царя-еретика, Юстиниан отличался строгим православием и не порабощал крестьян, как это сделает Петр.
Базилевс открыл дорогу к власти для недавних «революционеров». Люди низкого звания могли легко при нем сделать карьеру, но так же легко — провороваться и пасть. Это случалось. В то же время за ними ревниво следили представители другой группировки — старые чиновники и землевладельцы, которых постепенно отодвигали от власти. Причем отодвигали так хитро, что сам момент утраты влияния был заметен не всегда и не всем.
Первым в отставку отправился юрист Прокл, советник Юстина и один из главных людей империи. Для нового правительства он уже не годился. Дальнейшая судьба квестора неизвестна.
Юстиниан решил исправить законы, чтобы ввести революцию в правовое русло. Он собрал команду молодых юристов. В группу законников попал Трибониа н, который вскоре выделился, стал квестором Священного Палатия («министром юстиции») и возглавил работу над новым законодательством.
Этот человек происходил из области Памфилия в Малой Азии. «Трибониан был талантлив от природы и достиг высокой степени учености… — говорит о нем Прокопий, — но он был безумно корыстолюбив и ради выгоды всегда был готов торговать правосудием». Нужно заметить, что Кесариец пишет об этом не в тайной истории, а в официальной — в «Войне с персами». Следовательно, эта характеристика опубликована еще при жизни Юстиниана.
Как сделал карьеру молодой юрист? Как попал ко двору? По каким причинам возвысился? Предполагают, что он родился около 500 года. Следовательно, к началу правовой реформы квестору не исполнилось и 30 лет. Вероятно, Трибониан закончил юридическую высшую школу в Бейруте. Затем вступил в партию венетов, примкнул к ее радикальному крылу — стасиотам — и помогал им избежать судебных расправ после беспорядков и убийств. Возможно, этим и вызваны нападки Прокопия, который не может сказать о них прямо в официальной истории, но ограничивается намеками. В истории тайной он вообще мало говорит о Трибониане. К моменту написания этой книги квестор умер, его начали забывать.
Возможно и другое. Юстиниан начал подбирать кадры, еще будучи простым управителем имущества своего дяди. Тогда он нашел часть своих соратников. Но никак не Трибониана: юрист был слишком молод в то время. Он выдвинулся именно в тот период, когда Юстиниан входил в имперское правительство и боролся за власть, используя движение стасиотов.
Юстиниан отставил Трибониана в 532 году, но затем опять взял на службу. Трибониан управлял квестурой до 542 года, когда умер от чумы. После этого вскрылись многочисленные злоупотребления, которые допускал предприимчивый юрист. Об этом открыто говорилось всеми, включая Юстиниана и его окружение.
Прокопий Кесарийский отчаянно завидовал Трибониану. Кесариец ведь тоже был юрист, тоже получил образование в Бейруте. А каков итог? Молодому квестору достались слава, почет, деньги. Прокопий тоже не мог жаловаться на бедность, но Трибониан обошел его по всем статьям. Кесариец сделался советником Велисария — и только. Нужно знать чиновников, чтобы понять, как высоко они себя ценят, как сильно завидуют соперникам и как рвутся к власти.
Еще один выдающийся человек, которого подобрал и возвысил Юстиниан, был финансистом. Его звали Иоанн Каппадокиец. Назначение Иоанна произошло в 531 году, когда в отставку отправили прежнего префекта претория Юлиана — проходную фигуру, поставленную на должность, как видно, в качестве компромисса с латифундистами и сенаторами.
Иоанн происходил из Малой Азии, а точнее, из Каппадокии. Эта высокогорная страна славится своими пастбищами и конями.
Кем был Каппадокиец? Крестьянином, пастухом, городским плебеем? Как попал в столицу? Кто мог порекомендовать его императору? Надо думать, те же стасиоты. Каппадокиец был малограмотен, толст, подвижен и очень умен. Академий он не кончал, обширными связями обладать не мог. Выдвигаться начал во времена всеобщих бунтов и борьбы партий. Ясно, что Иоанн принадлежал к радикальной группировке. Он был в числе тех, с кем запросто общался Юстиниан — этот «недалекий и грубый, но хитрый царь», по мнению Прокопия. Каппадокийца Прокопий рисует примерно такими же красками. Оба вылеплены из одного теста с Юстинианом: простолюдины, выскочки. Только Юстиниан стал царем, а карьера Каппадокийца со временем покатилась под откос.
Для Иоанна Прокопий не пожалел черных красок в официальной истории. Каппадокиец оседлал фортуну. Коль скоро началась кампания по борьбе с богатеями, почему бы не воспользоваться ею? Он разорял богачей и беззастенчиво присваивал себе часть их имущества, наживался на армейских поставках, находил другие способы воровства, но при этом умел изобретать новые налоги, выколачивать средства У населения, а самое главное — расширил налогооблагаемую базу.
Не слишком ли смелым будет предположить, что Иоанн и Трибониан всеми правдами и неправдами выводили крестьян из-под патронажа латифундистов, тем самым освобождая земледельца, но увеличивая число налогоплательщиков? Тогда многое станет понятным.
Третьей опорой императора был Флавий Велисарий (ок. 504–565), бывший телохранитель Юстиниана. Велисарий — это величайший полководец Византии за всю ее историю. Позднейшие ученые позволяли себе усомниться в его военном даровании, но зря. Велисарий часто побеждал врагов, причем действовал малыми силами и ограниченными ресурсами. Кабинетные теоретики приписывали его успехи простому везению, но это мнение может высказывать лишь дилетант, незнакомый с принципами управления людьми и основами военного дела.
О начале карьеры Велисария мы тоже ничего не знаем. Существуют гипотезы, что он славянин, хотя никаких доказательств нет. Скорее всего, Велисарий был ромей, то есть грек или вельск. Но это всё, что можно утверждать наверное. Конечно, разница между греком и «румыном» не меньше, чем между французом и валлийцем, но точнее идентифицировать происхождение Велисария мы не можем. Он появился ниоткуда, как Иоанн и Трибониан. Следует в очередной раз удивиться чутью Юстиниана и умению подбирать кадры. Невозможно понять, как это происходило. По блату? По родственным связям? Вряд ли. Слишком виден почерк самого Юстиниана в формировании управленческой команды. И слишком она эффективна для того, чтобы состоять из случайных людей, вся доблесть которых — родство по крови с правящим домом или знакомство с родственниками императора.
Что касается Велисария, то он устроился на военную службу к Юстиниану в то время, когда последний возвысился, получил право собрать частную армию и воспользовался этим правом. Солдаты такой армии назывались «ипасписты» (щитоносцы, это название мы уже употребляли выше) и «дорифоры» (копьеносцы). Формально это был отряд телохранителей. Фактически — маленькое войско в несколько тысяч человек. А кроме того — кузница кадров: Юстиниан вырастил в своей гвардии несколько способнейших полководцев. Велисарий был среди них лучшим, но не единственным. Кстати, он нашел себе жену в императорском окружении. Его супругой стала бывшая актриса Антонина, женщина алчная, хитрая и развратная, наперсница Феодоры. Антонина уже имела сына и дочь от предыдущего брака, а новому мужу наставляла рога с его же солдатами. Однако Велисарий словно ослеп. Прекрасный полководец оказался беззащитен перед альковными интригами.
Таковы были кадры, с которыми император приступил к реформам.
4. СВОД ЗАКОНОВ
Уже вскоре царь издал первые законы. Прежде всего он обрушил гонения на манихеев, что вполне объяснимо: православному человеку отвратительна секта жизнеотрицания и разврата.
Затем начались исправления финансовой и налоговой политики. Базилевс отменил налог на «готское дерево-масло» (в 528 году). Об этом пишет Малала. Его современные комментаторы считают, что речь шла о налоге, взимавшемся на востоке империи в пользу готов. Советский ученый 3. В. Удальцова полагает, что это прибавка к ежегодному чрезвычайному налогу — анноне, состоявшая в поставках населением оливкового масла и дров для всех варварских отрядов, расквартированных в империи. Так или иначе, базилевс демонстрировал торжество национальных интересов и отменял несправедливые поборы. Одновременно с этим он ограничил права архонтов (правителей областей, вообще знатных людей) и запретил передавать наследство незаконным детям (это постановление было призвано ограничить круг наследников под видом соблюдения нравственности). Выморочное имущество поступало в казну.
Товарно-денежные отношения достигнут в Византии времен Юстиниана огромного размаха. Это один из косвенных признаков процветания страны. Следовательно, развивалась оптовая торговля, банковское дело и его более мелкая разновидность — ростовщичество. К моменту начала правления Юстиниана ссудными операциями занимались все, кто обладал капиталом, включая сенаторов. Это не считалось зазорным. Но банкиры утратили всякое представление о совести и логике. Они стремились получить сверхприбыль, норма в 20 % годовых на ссуженный капитал возмущала общественность.
Поэтому сразу после прихода к власти «крестьянский император» ударил по ростовщикам. В 528 году Юстиниан издал закон, согласно которому сенаторам разрешалось получать не более 4 % прибыли в год, ремесленникам и торговцам — не более 8 %, а прочим лицам — не более 6 %. Этот закон привел к появлению дешевых кредитов и оживлению экономики. Исключение было сделано только для венчурного (рискового) капитала — там банковский процент оставался высоким. Купцы и вообще деловые люди, начиная от строителей и заканчивая земледельцами средней руки, приветствовали это распоряжение.
Началась борьба с коррупцией. Юстиниан запретил губернаторам провинций покупать земли в тех же провинциях, где они служат. В 529 году он запретил частные тюрьмы. То есть у него есть чему поучиться даже сегодняшним правителям многих крупных держав, начиная с США и заканчивая Россией.
В 530 и 531 годах император издал два закона, которые уравнивали вольноотпущенников в правах с остальными гражданами, а саму процедуру освобождения рабов упростил.
То были первые законы Кодекса Юстиниана.
Однако всё это отдельные штрихи, исправления, а Юстиниану требовалась система. В то же время император преследовал политические цели. Ему нужно было срочно успокоить народ, взбудораженный революцией, и обуздать латифундистов с их частными армиями и купленным правосудием на местах.
13 февраля 528 года — менее чем через год после прихода к власти — император создал особым эдиктом (указом) комиссию для исправления законов. В ее состав вошли десять правоведов во главе с бывшим квестором Священного Палатия Иоанном. Число участников комиссии напоминало римские комиссии децемвиров, которые делили землю или исправляли законодательство. То есть решение апеллировало к глубокой древности и прикрывалось ее авторитетом. В состав комиссии вошел уже известный нам Трибониан.
Работали быстро, причем ритм задавал император, которого льстецы назвали «Бессонным» за привычку трудиться по ночам. Задача была невероятно сложна: систематизировать законодательство, отбросить ненужное и оставить «живые» законы. Но не только. Имелся и политический аспект. С помощью законодательной работы нужно было успокоить латифундистов, показав, что никто не посягает ни на их латифундии, ни на их рабов. В этом крылось лицемерие императора. Он продолжал вести подпольную войну с земельными магнатами вопреки собственным законам. Поэтому работать с законодательством Юстиниана историку следует крайне осторожно, учитывая этот важный момент. Зачастую исследователи этого не делали и не делают, воспринимая все статьи буквально.
Через год и один месяц после создания комиссии законоведов Юстиниан объявил сенату Ромейской империи, что труд завершен. Был принят новый свод законов, который получил название «Кодекс Юстиниана». Император обладал тщеславием — это распространенный порок среди провинциалов. Окончание законодательного труда было обставлено с помпой и в самых пышных выражениях. Но гордиться было нечем: Кодекс получился громоздким, законы противоречили один другому, а самое главное — он никого не удовлетворил. Книга до нас не дошла, и мы можем строить догадки, какой неудачной она оказалась. Ясно, что Кодекс оставил недовольными и сенаторов, и латифундистов, и стасиотов. Первые решили, что император слаб и заигрывает с ними, последние — что он окончательно предал революцию.
На этом правовая работа не закончилась. 30 декабря 530 года император собрал новую комиссию, на этот раз из 16 человек. В нее опять вошел Трибониан, который выдвинулся во время составления Кодекса как один из лучших законников Византии. Комиссии надлежало собрать все сочинения древних юристов, имевших силу закона, и свести их в многотомное издание. Византийцы должны были знать, на чем базируется правоведение. Как сказал сам Юстиниан, «не зная древних законов, нельзя понять современное право». Так в советских университетах на юрфаках изучали законы Двенадцати таблиц и уложения Хаммурапи…
Труд завершили за три года. В результате на свет появилось громоздкое произведение под названием «Дигесты» (или «Пандекты», то есть «извлечения»; от этого слова произошло современное английское «дайджест»; иначе говоря, юридические штудии времен Юстиниана были «дайджестом» античного правоведения). Эта книга бесценна для историка, но для рядового читателя интереса не представляет. Ее объем — 7 частей (томов), 50 книг, 432 титула (главы) и 9132 отдельных фрагмента. Впрочем, мы забежали вперед. Вернуться к юридическим изысканиям императора придется немного позже, после описания мятежа «Ника».
Законодательная деятельность Юстиниана постоянно прерывалась массой неприятных событий — природными бедствиями, войнами, апофеозом же стал грандиозный бунт в столице. Но прежде чем рассказать о нем, посмотрим на причины.
Для строительства городов внутри страны и ведения войн за ее пределами император остро нуждался в деньгах. Пронырливый Иоанн Каппадокиец доставал их всеми возможными способами, но в результате Уронил престиж правительства и довел кипение народного недовольства До высшей точки.
5. ФИНАНСОВЫЙ ГЕНИЙ
В этом параграфе речь пойдет о деятельности Иоанна Каппадокийца. Его правильно было бы назвать злым гением императора и…его спасителем. Без Иоанна были бы невозможны те грандиозные достижения первой половины царствования Юстиниана, о которых мы поведем речь.
Каппадокиец вошел в государственную элиту еще в самом начале правления Юстиниана; влияние хитрого финансиста ощущается с 528 года. Заняв важный пост префекта претория (или эпарха двора, как пишет Прокопий) в 531 году, Иоанн еще более рьяно взялся за дело. Должность не имеет аналогов в современности: тогда практиковались иные технологии управления. Иоанн ведал финансами и императорской почтой, чинил суд и контролировал работу наместников провинций (губернаторов), он собирал налоги и даже издавал эдикты (указы) в сфере своей компетенции. Для простолюдина, каким являлся Каппадокиец, это невероятный взлет. Ясно, что его вознес вверх политический переворот после падения правительства квестора Проба. Это был прямой результат мятежей и волнений стасиотов, которые образовали «народные правительства» в провинциях, по выражению Феофана Исповедника. Не в одном ли из таких правительств начал свой труд Иоанн? В общем, он обскакал по карьерной лестнице многих родовитых аристократов и могущественных сенаторов, включая самого Ипатия — племянника императора Анастасия. Пока аристократы дрожали за себя, Иоанн действовал.
Юстиниан поставил перед ним простую задачу: отладить расшатанную после «революции» систему управления и выкачать как можно больше денег из представителей всех сословий, включая магнатов, купцов и крестьян. Иоанн буквально за год произвел в своем ведомстве решительный переворот, но обрел всеобщую ненависть.
Он стремился централизовать финансовое и административное управление. Прежняя система, когда налоги собирали сами землевладельцы и значительную часть присваивали себе, должна была уйти в прошлое. Теперь эту функцию осуществляло государство. Кроме того, Иоанн стремился покончить с финансовой самостоятельностью полисов. Представители «народных правительств» в городах должны были подчиниться императорским фискалам и сдавать деньги в казну, а не оставлять их у себя якобы на городское развитие (ибо значительная часть средств при этом разворовывалась). Иоанн боролся с коррупцией и злоупотреблениями на местах. Он ликвидировал налоговые льготы магнатов. Деньги рекой потекли в казну. Правда, крупные землевладельцы пытались переложить повинности на плечи крестьян, но Юстиниан и Каппадокиец мешали этому, в том числе посредством новых законов. Латифундистам запрещалось приобретать заброшенные государственные земли и расселять там своих клиентов. Наконец, Иоанн под покровительством императора начал борьбу с взяточниками в государственном аппарате. Казалось, простолюдины должны были возлюбить Каппадокийца, но произошло обратное. Почему? Прокопий утверждает, что Иоанн принялся воровать, брать взятки и вообще всячески пользоваться своим служебным положением. Кроме того, он притеснял не только богачей, но и чернь.
Начнем с последнего обвинения. Царь и его префект были феноменально трудоспособны и требовали работы от всех. Это означало, что государственные подачки люмпенам должны сократиться, а затем исчезнуть. Так и произошло. Пролетариат Константинополя заставляли искать работу и трудиться. Это восстановило против Каппадокийца столичных простолюдинов.
Затем Иоанн взялся выкачивать средства из провинций. Систематическое истребление знати во время «революции» привело к тому, что фонд государственных земель резко вырос. Это породило проблему управления государственным земельным сектором и повышения доходности государственных поместий, которые были разбросаны по всей стране. Юстиниан слил эти имения в единый комплекс, не делая разницы между личными и государственными владениями. Это упростило управление.
Иоанн придумывал новые косвенные налоги и чрезвычайные платежи. В этом смысле его можно сравнить с изобретательным канцлером Петра Великого — знаменитым Шафировым, который тоже добывал деньги «из воздуха».
Иоанн широко внедрял «монополии». Государство за известную сумму отдавало право частным корпорациям устанавливать цену на тот или иной товар; например, хлеб. Продавцы платили за это государству постоянный взнос — монополиум, но тотчас компенсировали его за счет конечной цены. Страдали покупатели, особенно бедный люд. Иногда товар продавали через государственные магазины. Тогда операции с хлебом становились еще беззастенчивее. Государство покупало зерно в Египте по принудительно низким ценам (эта закупка называлась синона), а затем продавало перекупщикам подороже или занималось производством низкокачественного хлеба, чтобы не нарушить монополию. Такой государственный хлеб был наполнен золой и невкусен, хотя и дешев. Естественно, потребителям это не нравилось, тем более что многие из них не могли постоянно покупать дорогой хлеб. Кишащий люмпенами Константинополь и другие крупные города сделались рассадниками недовольства, но Юстиниан и его префект утратили контроль над реальностью. Все происходило слишком быстро.
Иоанн был неистощим в своих выдумках. В 528 году он устроил внутреннюю таможню на Дарданеллах. С купцов и судовладельцев взимались пошлины за перевоз товара в Европу из Азии и обратно. Официально таможенники боролись с контрабандой, но фактически обеспечивали казну поступлениями. Решалась и еще одна задача: разоренный войнами и набегами Балканский полуостров защищался от конкуренции богатых восточных провинций. Но популярности правительству эта мера не принесла. Купечество возненавидело Юстиниана и его префекта. Лишь впоследствии, уже после восстания «Ника», Юстиниан сделает выводы и создаст все условия для активности деловых людей.
Добавим к этому, что Иоанн ввел режим экономии государственных расходов, урезал затраты на содержание почтовой службы и пытался сократить военные расходы (в начале своего правления сам Юстиниан и его выдвиженцы с Велисарием во главе противились попыткам Каппадокийца урезать военный бюджет). Немудрено, что в короткое время префект вызвал всеобщую ненависть. Особенно отвратительно было видеть, что этот экономный финансист и борец с коррупцией живет на широкую ногу и берет взятки.
Но ведь Каппадокиец был только одним звеном системы, созданной Юстинианом. Она вызвала недовольство у многих — от революционных идеалистов до латифундистов и представителей деловых кругов. Начались тайные консультации представителей цирковых партий. Ситуация оказалась взрывоопасной — достаточно было поднести фитиль. Но император не заметил этого за государственными заботами, которыми занимался с удовольствием и жадностью нового человека. Одним из важных направлений была внешняя политика. Император активно воевал и интриговал. На это тратились значительные средства из тех, что добывал Иоанн.
6. ПОПУЛИЗМ
В то же время, чтобы усилить авторитет власти, Юстиниан и Феодора пытались реализовать, как бы мы сказали, «социальные программы» по поддержке неимущих слоев населения.
Базилевс отстраивает пострадавшие от землетрясений города, снижает налоги и продолжает репрессии против богатых, что позволяет получать дополнительные ресурсы и освобождать крестьян. Отмена ряда налогов находится в вопиющем противоречии с обвинениями, сделанными Прокопием в «Тайной истории», однако — тем хуже для Прокопия. Со своей стороны Феодора замаливает грехи мужа и всюду демонстрирует благочестие.
«В то же самое время, — пишет Малала, — благочестивая Феодора после других своих добрых дел сделала следующее. Так называемые содержатели притонов шныряли вокруг, высматривая повсюду бедняков, имеющих дочерей, и, дав им обещания и немного номисм, они забирали тех [девиц] якобы на воспитание. [Сами же] выставляли их публично, пользуясь их несчастьем и получая низкую выгоду от [продажи] их тел». Городская стража переловила столичных содержателей притонов. После этого Феодора выкупила у них девушек, дала освобожденным «секс-рабыням» по одной номизме (золотой монете) и отпустила по домам. Неизвестно, понесли какое-то наказание торговцы женщинами или нет. Возможно, что нет. Император и его жена всячески демонстрировали свое милосердие в этот период. Лишь позднее придет понимание, что власть должна проявлять жестокость для устранения зла.
Богачей преследовали не всех. Иоанн Малала приводит трогательную историю, которая показывает Юстиниана и его жену с неожиданной стороны, как благотворителей и защитников состоятельного человека, который пострадал несправедливо.
Пострадавшим был некий Евлалий, комит доместиков. Эта должность означала предводителя гвардейцев, когда-то ее занимал сам Юстиниан.
Дом Евлалия сгорел по какой-то причине, и его хозяин утратил всё достояние. Чтобы прокормить семью, вояка набрал кредитов, но вскоре умер, а перед смертью составил завещание в пользу Юстиниана. «В завещании он написал, чтобы благочестивейший Юстиниан давал его дочерям ежедневно по 15 фоллов», — пишет Малала. Фолл или обол — медная монета. Сумма в 15 фоллов невелика. На нее можно было купить еду и одежду. Правда, в завещании имелось еще условие: когда девушки достигнут брачного возраста, пусть каждая получит в приданое десять фунтов золота. «И чтобы долги его были оплачены его наследником, — прибавляет Малала. — После этого Евлалий умер».
Чиновник-куратор отнес завещание базилевсу. Юстиниан приказал принять наследство. Куратор, придя в дом, где жил Евлалий, сделал тщательную опись имущества. Он обнаружил, что все богатства умершего офицера составляют 564 золотые номизмы. Это было меньше того, что ожидалось.
Аккуратный чиновник сообщил царю, что наследство невелико.
— Принять наследство, — повторно распорядился Юстиниан.
Куратор заметил: оставленное имущество недостаточно для выполнения пожеланий завещателя. Царь отмахнулся:
— Почему ты мешаешь мне принять наследство и сделать благочестивое дело? Иди, оплати его долг и исполни то, что он завещал. Трех дочерей его повелеваю отвести к августе Феодоре и охранять их при царской опочивальне. Приказываю дать им в приданое по 20 фунтов золота и все имущество, которое оставил их отец.
Современные комментаторы ищут в этом распоряжении какую-то выгоду. Например, говорят, что Юстиниан был верховным собственником всего имущества в государстве, а значит, рассчитывал, что все пожертвования на семью Евлалия вернутся обратно… Это мнение просто вопиет своей некомпетентностью.
Произошло другое. Юстиниан помог человеку, которого уважал, — вот и всё. Малала приводит помощь как пример милосердия, и он прав. Евлалий был честный офицер, а потому заслужил уважение императора. Юстиниан не щадил другую категорию людей — ростовщиков и латифундистов.
Феодора при каждом удобном случае демонстрировала благочестие и смирение. Она устраивала религиозные моления, чтобы показать себя народу и продемонстрировать набожность. Судя по всему, ей это удалось. Большинство подданных любили Юстиниана и Феодору. Этот факт невероятно раздражал Прокопия Кесарийского и других оппозиционеров, которые норовили рассказать обжигающую «правду» о царе и царице.
А вообще, мы видим явную полемику двух историков — Прокопия и Малалы. Первый говорит о бедствиях империи и о финансовых вымогательствах, которые практиковал император. У Малалы читаем другое. Он пишет о снижении налогов, о введении законов против богатых людей (например, о законе против обогащения архонтов). Кто же прав?
Совершенно ясно, что реформы императора направлены против старых порядков и прежнего правящего класса. Другой вопрос, что пустующее место тотчас заняли представители новой элиты, и это возмущало старую знать.
7. МЕСТЬ ИУДЕЕВ
Император был ревностным христианином. Его идеал — православная империя, основанная на принципах социальной справедливости и взаимной помощи. Если он видел несоответствие идеалу, то жестоко наказывал отступников. В 528 году разразился скандал. Выяснилось, что некоторые православные иерархи занимаются утехами с мужчинами. Расправа последовала незамедлительно. «Император жестоко наказал Исайю, епископа Родосского, и Александра, епископа Диоспольского во Фракии, обвиненных в мужеложстве, именно: низложивши их, велел отсечь им детородные уды», — пишет Феофан Исповедник. Об этом же свидетельствует Иоанн Малала. «Они были доставлены в Константинополь, — уточняет Малала про пойманных с поличным епископов, — и после расследования осуждены эпархом города Виктором, который подверг их наказанию. Исайя после жестоких пыток был изгнан [из города], Александру же отсекли член и выставили его [Александра] на всеобщее обозрение, и тотчас василевс повелел, чтобы у тех, кого уличат в педерастии, отсекали член, и было в это время обнаружено много занимающихся мужеложеством. И возник тогда страх у страдающих этим злом».
Кроме всего прочего, схваченных епископов подвергли позору. Высокопоставленных геев водили по улицам и кричали:
— Вы, епископы, не бесчестите своего сана!
Между прочим, средневековых «коммунистов» вообще отличала ненависть к сексуальным меньшинствам. Маздакиты тоже не терпели однополый секс. Они были наследниками зороастрийских воззрений, по которым секс между мужчинами считался порождением мирового зла и карался смертью.
Но это были, так сказать, наказания «между делом». У императора имелись гораздо более серьезные враги, чем епископы, которые пятнали честь мундира. Это язычники, еретики и сепаратисты. Первые представляли агентуру влияния персов и питательную почву для оппозиции. Возможно, к числу таких людей принадлежал Прокопий Кесарийский. Если он был язычником, который маскировался под христианина, чтобы легче делать карьеру, многое встает на свои места.
Итак, с язычниками понятно. Перейдем к еретикам. Прежде всего мы говорим о монофизитах. Копты в Египте, арамеи в Сирии, армяне в своей стране — все они чувствовали себя особыми народами и все были приверженцами монофизитской ереси. Юстиниан пытался договориться с монофизитами.
Третья беда — еврейские сепаратисты. В Палестине жили две ветви евреев: самаритяне (или израильтяне, что то же) и иудеи. Они не любили друг друга, но византийцев — ненавидели и хотели отделиться от них. Эта ненависть объединяла евреев крепче любви. Кроме того, они обладали избыточной пассионарностью, которая толкала на жертвенные поступки.
В I веке на Ближнем Востоке произошел пассионарный взрыв, который обновил этносы. Такова гипотеза Льва Гумилева, и она не противоречит данным науки. Этносы действительно обновились. Мы видим это по смене веры. Греки сделались христианами. Евреи — талмудистами. Оба суперэтноса — ромеи и евреи — испытывали отвращение друг к другу и стали врагами.
Возникла серьезная проблема. На территории Ромейской империи жил еврейский народ, абсолютно враждебный по отношению к ромеям. Выселить его было нельзя — это противоречило ромейским законам. Предоставить независимость — тоже. Это противоречило имперским принципам. Истребить — такая чудовищная мысль даже не приходила в голову византийцам. Они пытались заставить евреев жить по византийским законам и не требовали обращения в христианство.
Многие евреи пошли на хитрость. Чтобы делать карьеру, они принимали греческие имена, называли себя православными, но тайно продолжали отправлять еврейские обряды. И тут следует в очередной раз упомянуть Прокопия Кесарийского. Прокопий родился в Кесарии — одном из городов Палестины. Не был ли он таким тайным, эллинизированным евреем, в сознании которого вера в Яхве причудливо переплелась со знаниями о древних богах эллинов? То, что он тайный язычник, историки замечали не раз. В мышлении Кесарийца нет ничего христианского. Еврейскую версию по каким-то причинам не выдвигали. Но думается, она тоже имеет право на существование. Прокопий сочувствует евреям. Впрочем, он слишком осторожен, чтобы высказывать свои симпатии открыто. Это мешает нам сделать окончательный вывод. Но и сказанного достаточно, чтобы высказать предположения.
Вернемся к событиям начала правления Юстиниана. Евреи подняли восстание. Произошло это так.
В июне 529 года в районе палестинского города Скифополь вспыхнул мятеж: израильтяне и иудеи, объединившись, начали резню христиан. Это важный факт. Иудея и Израиль были частью одного суперэтноса — еврейского. Они могли какое-то время враждовать между собой, но против главного врага — православных — выступали единым фронтом.
Правителем части Палестины, в которой вспыхнул мятеж, был архонт Басс (или Васс в «мягкой» византийской огласовке). Его провинция называлась Палестина Вторая; туда входили районы, населенные израильтянами. К югу располагалась Палестина Первая. Ее населяли иудеи. Столицей Палестины Первой был священный для христиан Иерусалим.
Похоже, виновником мятежа евреев являлся этот архонт. Возможно, он был яростный христианин и антисемит. Или беззастенчивый вор, который притеснял население. А может быть, то и другое вместе. Наконец, он мог принадлежать к партии противников Юстиниана. Восстание евреев могло стать в таком случае провокацией, с которой начались бы мятежи против императора. Наконец, Басс мог быть агентом Ирана, с которым Византия как раз начала войну (о ней мы расскажем в следующей главе). Спровоцировав восстание, наместник сорвал наступление византийских войск в Месопотамии.
Юстиниан пришел в бешенство от поведения Басса. Император сместил его с должности и вскоре казнил. Это беспримерный случай в административной практике базилевса! Мы видим, что даже Проба, который оскорблял его в кухонных разговорах, Юстиниан легко помиловал. Следовательно, архонт Басс должен был совершить нечто действительно серьезное.
Казнь архонта не означала, что император собирается оставить в покое евреев. Да и у самих повстанцев не было иллюзий на этот счет. Они решили создать собственное царство и отделиться от Византии. Евреи, пишет Иоанн Малала, «захватили власть и венчали [на царство] разбойника Юлиана, самаритянина; жгли поместья и церкви и убили многих христиан». Ни о каких договоренностях между евреями и ромеями речи не было. Еврейские повстанцы просто резали христиан, расчищая себе место под солнцем. Характерно римское имя вождя повстанцев — Юлиан. Евреи пытались скрыть истинное происхождение, но в нужный момент, когда было выгодно, вспоминали о нем. Например, тот же Юлиан носил вполне еврейское отчество бен Цабар, то есть сын Цабара.
Восстание вспыхнуло ярко, как внезапный пожар. Доходило до омерзительных эксцессов. «[Юлиан] с множеством самаритян пришел в Неаполь (Палестинский, расположенный на месте древнего израильского города Сихем. — С. V.) смотреть состязания на ипподроме, — говорит Малала. — В первом же заезде победил некий возничий Никий, христианин. Были в Неаполе и другие возничие, самаритяне и иудеи, которых победил этот возничий Никий. Когда он пришел к тирану за наградой, [Юлиан] спросил его, какой он придерживается веры. Узнав, что [Никий] христианин и что в предстоящем сражении надеется на скорую победу христиан, как и случилось, [Юлиан] тотчас же приказал отрубить на ипподроме голову [этому] возничему». Такими действиями евреи лишь озлобляли христиан и доводили накал борьбы до предела. Но поступать иначе они не могли. Так мотыльки летят на огонь, не в силах ничего с собой поделать. Впрочем, здесь происходило иное: в огонь швыряли христиан.
Юстиниан приказал стянуть войска против повстанцев. Бунт был опасен вдвойне, потому что на востоке сосредоточились персидские армии. Терять время нельзя. В 529 году войсками Палестины командовал дука или дукс Феодор Курносый. Он оказался энергичным военным. Быстро стянув силы и присоединив отряд палестинских арабов из племени бану гассан, Курносый выступил против мятежников.
Израильтянин Юлиан бросил свою столицу Скифополь и вознамерился уйти в горы. Произошла битва. «Многих самаритян дукс зарубил и захватил самого самаритянина Юлиана, так как Бог отвернулся от него», — замечает Малала. Курносый предводитель ромеев расправился с вождем мятежников быстро, радикально, без лишних допросов и пыток. Юлиану отрубили голову. Военачальник отослал ее вместе с диадемой узурпатора в Константинополь в подарок Юстиниану.
Резня евреев была страшная. Малала утверждает, что в сражении ромеи перебили 20 тысяч человек. Если цифра соответствует действительности, то нужно признать, что евреи под властью ромеев сильно размножились, коль скоро смогли выставить огромное по численности ополчение. Ведь помимо убитых должны быть пленные, раненые, бежавшие… А спаслось после той резни немало. «Некоторые [самаритяне], — пишет Малала, — бежали на гору по имени Арпаридза, другие в Трахон, на так называемую железную гору». Там они продолжали сражаться против византийских солдат.
Евреи перешли к партизанской войне. Они жгли поместья византийцев, нападали на деревни, убивали христиан и множили беспорядки. Юстиниан понял, что Курносый не справляется с задачей подавления мятежа.
Вместо Феодора новым дукой назначили Иринея, антиохийца, который хорошо знал местные нравы и географию. Ириней, «устремившись против находящихся в горах самаритян, жестоко им отомстил, убив многих». Восстание было подавлено.
8. РАСПРАВА С ЯЗЫЧНИКАМИ
Одновременно базилевс разгромил подразделение «пятой колонны» у себя в стране. Он предпринял «великое гонение на эллинов», как выражается Иоанн Малала. Эллины — это представители старого, языческого этноса, жившего в восточной части Римской империи до того, как появилось христианство. Они верили в силы природы, в многочисленных олимпийских богов, практиковали какие-то таинственные обряды, которые так и называли — мистерии (таинства). Педерастия и гомосексуализм у эллинов считались нормой.
Сперва это было как бы пропуском в элиту. Взрослые политики и философы лишали невинности подростков, а потом принимали их в круг избранных и даже иногда женили на своих дочерях. Так поступил, например, с одним из своих учеников Аристотель. Впоследствии практика гомосексуализма так распространилась, что мужчины перестали заводить детей, и земли Эллады обезлюдели.
Помимо гомосексуальных связей эллины практиковали беспорядочный секс. Например, во время вакханалий, с возлияниями вина и чувственными песнями, они выбирали партнеров и партнерш и совокуплялись кто с кем хотел, предвосхитив в этом нынешних свингеров.
Поздний эллинизм выродился в довольно странный эзотерический культ. Поговаривали, что язычники приносят человеческие жертвы. В сочетании с оргиями это навевает мысли о том, что поздние верования эллинов бионегативны. Возможно, они превратились в разновидность поклонения Сатане под видом добрых олимпийских богов, которые, вообще говоря, требовали чего угодно, но не человеческих жертв. Но даже если на язычников наговаривали, с их верованиями пора было кончать. Жизнеутверждающая позиция Юстиниана не могла мириться с присутствием чуждых и вырождающихся религий. Современные историки свысока говорят, что Юстиниан желал создать универсальную жестко централизованную империю. Это не совсем так. Дисциплину Юстиниан действительно любил, в дела управления государством стремился вникать до мелочей, но не душил инициативу на местах. Его правление — это не всеобщая централизация, а попытка создать новую систему. Ее частью была религия. В христианах, которые пропагандировали посты (то есть здоровое питание), моногамный брак и деторождение, Юстиниан видел пользу для империи. В гомосексуальных язычниках с непонятными культами и жертвами император чуял врагов. В общем, предчувствия его не обманывали.
Первыми пострадали, как обычно, латифундисты, среди которых имелось большое число язычников. Репрессии коснулись также крупных чиновников. «И было подвергнуто конфискации имущество многих людей, среди которых умерли Македоний, Асклепиодот, Фока, сын Кратера, и квестор Фома», — пишет Малала. Большинство преследуемых покончили самоубийством. Интереснее судьба квестора Фомы, который был отстранен от должности за языческие убеждения, но восстановлен в дни восстания «Ника». Вообще, кадровая чехарда была в те годы ужасная. В первое десятилетие правления Юстиниана сменилось около десятка эпархов (градоначальников) в Константинополе. А ведь это — лишь один город. Трудно представить, что творилось в масштабах империи. Шла борьба с латифундистами, с воровством чиновников, со сверхдоходами граждан, с язычниками… Это дает основания Прокопию называть императора ниспровергателем устоев.
О гонениях на «эллинов» пишет и Феофан Исповедник. «Царь издал повеление, чтобы Эллинствующих не допускать в государственную службу, ни Еретиков, но одних только Православных Христиан; первым дана была отсрочка для размышления на три месяца».
Вскоре после этого, в 529 году, Юстиниан прикрыл афинскую Академию, созданную еще Аристотелем, и запретил язычникам преподавать науки.
Это умножило число врагов императора. Причем не за счет каких- нибудь деревенских простолюдинов; врагами Юстиниана стали тонкие интеллигенты, носители гностический мудрости, извращенные эллины. Главные преподаватели Академии вообще уехали в Персию и стали служить иранскому шаханшаху. Это навело некоторых современных ученых на мысль, что преподаватели Академии давно выполняли шпионские функции в Византии. Например, языческую Академию в Александрии Египетской император не тронул. Не потому ли, что ее ученые не совмещали основную работу со шпионажем в пользу Ирана? Избавиться от вражеских агентов было крайне важно: византийцы вновь воевали с персами.