– Вы знаете, с кем она общалась, помимо вас и однокурсников?
– Понятия не имею – говорю же, мы не стали близкими людьми, и я вообще сомневаюсь, что это когда-либо могло произойти! Я никак не ожидал, что Катя могла шантажировать и Танюшку, она ведь ее сестра!
– Видимо, как и вы, она не испытывала к своим родственникам теплых чувств. Мне кажется, пришло время рассказать обо всем жене и дочери, иначе будет поздно: вы уже и так дел наворотили своей скрытностью и заставили вашу супругу сделать то, что, по вашим же словам, чуждо ее натуре!
– Вы дадите мне поговорить с Ириной? Я не верю, что она могла убить, даже из ревности… Ира, она не такая, понимаете?
– Она призналась. Вы можете с ней встретиться и рассказать, что на самом деле связывало вас с Уткиной: возможно, ей станет легче… Хотя, может, и наоборот, ведь тогда получается, что она напрасно лишила человека жизни!
Алла нервно металась по кабинету под недоуменными взорами коллег: они редко видели ее в подобном состоянии, ведь она отличалась уравновешенным характером и предпочитала не демонстрировать на людях панику.
– Мы кровь из носу должны его отыскать! – бормотала она. – Парень в опасности, его ищут и, если мы не ускоримся, найдут. Тогда его ждет участь Гуревича!
– Ну и что? – пожал плечами Белкин. – Сам виноват: если они с Гущиным убили и ограбили ювелира…
– Ключевое слов «если», Александр! – перебила опера Алла. – Мы же ничегошеньки не знаем… И потом, что, по-вашему, нам нужно расслабиться и ждать, пока бандиты друг друга поубивают?
– А что, это мысль! – усмехнулся Дамир.
– Ага, – поддакнула Алла с сарказмом, – а заодно утянут за собой случайных жертв – обычных людей, наших с вами сограждан, Дамир, которых мы обязаны, между прочим, защищать! Тот человек, или люди, если их несколько, очень опасен: судя по тому, что он сотворил с несчастным Гуревичем, он ни перед чем не остановится – уж больно велик куш, и мы должны его остановить, иначе будут еще трупы!
– Мы уже побывали везде, где можно его найти, – впервые подал голос Артем Шеин. – И не мы одни!
– Его съемная квартира перевернута вверх дном, – подхватил Белкин. – Соседей опросили, никто ничего не видел и не слышал.
– Как обычно! – фыркнула Алла. – Что, прям вообще ничего?
– Ну, есть одно свидетельство… – неуверенно проговорил.
– Ну? – навострилась она.
– Вряд ли ему можно доверять!
– И все-таки?
– Один бомжик пьяненький сказал, что видел чужого мужика, который вошел в подъезд около одиннадцати. Он в мусорных бачках ковырялся: они рядом с пирожковой расположены, и туда в конце дня выбрасывают неликвид. Он все еще ошивался у баков, когда мужик вышел и ушел под арку, и было это в начале первого.
– А как он время-то определил? – поинтересовалась Алла. – Он же бомж, вы сказали?
– Так у него есть радио, маленькое такое, а на нем циферблат – наверное, спер где-то. Или нашел.
– Ясно. Он смог описать незнакомца?
– В общих чертах, ведь сейчас в одиннадцать уже темно.
– Портрет составить можно?
– Вряд ли, он запомнил только общие черты: мужик был вроде бы бритый наголо, среднего роста, в спортивной куртке и джинсах.
– А выходил он один?
– Да.
– Так, значит Антона не нашел…
– Видать, парнишка понял, что его ищут, и свалил, – предположил Антон.
– Интересно, камешки у него с собой? – задал вопрос Белкин.
– А что с хозяином гаража? – спросила Алла, игнорируя вопрос молодого опера. – Он рассказал, кому сдал его?
– Ой, Алла Гурьевна, там все глухо: мужик – хронический алкоголик, авто давным-давно пропил, а ненужный теперь гараж остался. Вот он и дает ключи всякому, кто заинтересован.
– В последний раз кому давал?
– Так не помнит он! Мужик принес бутылку и закусь, они дернули, значит, и договорились. Хозяин гаража смутно помнит только то, что на мужике была кепка – и больше никаких деталей!
– Значится, так, – изрекла Алла, усаживаясь, наконец, в свое высокое кожаное кресло и позволяя глазам коллег отдохнуть, вместо того чтобы постоянно следить за ее быстрыми передвижениями по периметру кабинета. – Формулируем задачи. Первое: ищем Антона Гущина, опрашивая его друзей и знакомых – кто-то должен знать о том, где он скрывается! Второе: выясняем, не договаривался ли кто-то о сбыте крупной партии бриллиантов…
– Сейчас куда правильнее для него было бы залечь на дно, – прервал Аллу Ахметов. – Высовываться с крадеными брюликами означает «засветиться» и подвергнуть себя опасности.
– Вы, конечно, правы – с одной стороны, – согласилась Алла. – Но давайте не забывать о том, что парень убегает!
– А для побега нужны бабки! – понял ее мысль Белкин.
– Верно! В этом случае правильнее всего как раз избавиться от камней, так что – флаг вам в руки, коллеги! А я попрошу кое-кого навести справочки о бриллиантах.
Лера ушам своим не поверила, когда дежурный сообщил ей о визите Романа Вагнера: никогда еще он не приходил к ней добровольно: его либо доставляли под конвоем, либо Лере самой приходилось отправляться к нему домой! Поэтому она поприветствовала визитера словами:
– Какая приятная неожиданность!
– Надеюсь, что так, – сдержанно улыбнулся он и сел на стул, на который указала хозяйка кабинета.
– Что за важное дело вас привело? – поинтересовалась она. – Вы ведь не просто так заглянули, чтобы поздороваться?
– Ну, вы ведь тоже никогда не приходите без повода, – пожал он плечами.
– А вы меня никогда и не зовете в гости, – парировала она.
– Если бы я знал, что вы желаете заскочить на чаек, обязательно пригласил бы! Но вы правы: я хотел узнать, как продвигается дело об убийстве Фельдмана.
– Не думала, что вы так переживаете из-за человека, с которым даже не были знакомы лично!
– Он все-таки принадлежал к нашему сообществу… сообществу ювелиров, я имею в виду, и мне не все равно! Кроме того, помнится, вы подозревали Эдуарда, и мне любопытно, надо ли нам продолжать волноваться, или с него сняты все подозрения?
– Думаю, вы можете успокоиться: судя по всему, ваш брат не имеет отношения к преступлению, – сказала Лера. – Тем не менее, подписка пока не отменяется – до окончания расследования.
– Гора с плеч!
В ответе Романа Лере послышался сарказм, однако она не была уверена до конца.
– Ну, раз уж вы все равно здесь, – продолжила она, так как он, похоже, не собирался больше говорить, – то я задам вам несколько вопросов, если не возражаете?
– Я весь превратился в слух.
Снова сарказм? Лицо Романа хранило невозмутимое выражение, но в темно-карих глазах плясали веселые искорки. Вот как так можно – смеяться и быть серьезным одновременно?!
– Речь о бриллиантах.
– О тех, что украли у Фельдмана?
– Ну да.
– Но ведь то дело не вы ведете, я правильно понимаю?
– Правильно, просто начальница попросила меня снова с вами поговорить, так как вы – единственный знакомый нам специалист в этой сфере. Она подумала, что лучше нам побеседовать в неформальной обстановке, нежели вам тащиться в комитет.
– Она просто душка!
– Суркова – классная тетка, и… Что, не верите?
– Я знаю, что вы верите в то, что говорите.
Это не были пустые слова: Роман способен определять такие вещи без труда. Каждый раз, находясь с ним рядом, Лера старалась быть максимально откровенной и не лукавить, ведь он сразу это поймет. И еще удивительный факт: в его присутствии она чувствовала себя удивительно комфортно. Лечащий врач Вагнера, с его разрешения, рассказывал ей, что значит быть таким, как он, и она знала, что эмпаты привлекают людей, хотя сами к этому не стремятся. Окружающие любят находиться в обществе эмпатов, питаясь их энергией – невольно, само собой, ведь они об этом даже не подозревают! И, напротив, такие люди стараются держаться подальше от всех, так как, обладая несчастливой способностью считывать и впитывать чужие эмоции, эмпаты теряют собственную энергию, становясь беззащитными к внешним воздействиям. Интересно, что чувствует Роман рядом с ней? Леру так и подмывало спросить его об этом, но она боялась услышать ответ. Вдруг окажется, что он испытывает дискомфорт в ее присутствии? Тогда придется прекратить с ним всякое личное общение, а ей совсем этого не хотелось.
– Как думаете, – проговорила она, отвлекаясь от своих размышлений, – если убийца решит «толкнуть» бриллианты, кого из ваших это может заинтересовать?
– Из… «наших»? – Роман изогнул красиво очерченную бровь, хотя было очевидно, что он отлично понял, что она имеет в виду.
– Из ювелиров, если вам так больше нравится.
– Никто из, как вы выразились, «наших» краденые камни не возьмет – кому нужны проблемы с полицией?
– А как они узнают, что это – именно те камни?
– Есть определенные характеристики, о них известно Эдуарду, так как он их заказывал, мне, потому что он рассказывал, и любой, кому предложат сейчас бриллианты, проявит максимум осторожности, чтобы не вляпаться, можете мне поверить! Понимаете, большинство чистоплотных ювелиров не станут связываться с криминалом. Вот такой, как Фельдман, вполне мог приобрести камни сомнительного происхождения.
– То есть нет никакой возможности сбыть камешки?
– Ну почему же, есть способы.
– Например?
– Например, можно попытаться продать сбытчикам краденого. Тогда цена резко упадет, но они не станут интересоваться, откуда у продавца товар.
– А потом они продадут их?
– Скорее всего выждут несколько месяцев, а потом – конечно. Кроме того, сейчас полно людей, предпочитающих хранить сбережения не в банкнотах, а в золоте и драгоценных камнях, так что есть шанс выручить за бриллианты в несколько раз больше, чем та сумма, за которую сбытчик их приобрел.
– А если, скажем, по одному продавать?
– Ювелирам? Не вариант!
– Почему? Ведь в этом случае вообще непонятно, что эти бриллианты из партии, похищенной с места убийства!