– Тогда почему вы сознались?
– Да потому, что вы обвинили мою дочь, неужели не понятно?! Я созналась бы и в убийстве Кирова, если это могло ее спасти, но теперь такая необходимость отпала. Никита сказал, что у Танюши есть алиби, а значит, мне нет смысла ее выгораживать: мы обе не причастны к преступлению!
Лера задумалась. Ей с самого начала казалось спорным участие Роговой в убийстве – она, скорее, склонна была подозревать Татьяну: несмотря на явный мотив, Ирина не походила на человека, совершившего убийство. Очевидно, она не испытывала ни страха, ни чувства вины и призналась лишь тогда, когда Лера привела доказательства виновности ее дочери. Все правильно: разве мать не обязана защищать своего ребенка любыми средствами?
– Вы сказали, что стояли около дома свекрови, – медленно проговорила Лера. – Сколько времени вы там провели?
– Не уверена, но… думаю, часа полтора.
– Так долго?
– А вы как думали? Я ждала, что муж придет к своей «пассии», а его все не было… Я замерзла, но в машину садиться не хотела: я оставила ее подальше от дома, чтобы Кит… Никита то есть, не узнал о моем присутствии. Я хотела «застукать» их вдвоем, иначе не было смысла, ведь на снимках, предоставленных частным сыщиком, все не очевидно!
– Ну да, – согласилась Лера, – там нет прямых свидетельств измены.
– Правильно! Поэтому я намеревалась застать их в «любовном гнездышке» и потребовать развода… или просто устроить скандал. Представляете, я до сих пор не знаю, что хотела сделать, а вы говорите – убийство… Хотя, честно, не знаю: если бы я обнаружила их в постели, то вполне могла бы вцепиться ей в волосы – слава богу, Кит не пришел, и мне пришлось ретироваться.
– Вы очень точно описали сцену преступления!
– Немудрено! – прервала Леру Рогова. – Никита редко делится со мной рабочими проблемами, но ведь это убийство касалось всех нас – оно было совершено в доме его матери, моей свекрови, а эта Катя училась вместе с нашей дочерью, поэтому он рассказывал обо всем подробно, в деталях… Само собой, я знала не все, но и этого оказалось достаточно, чтобы вы мне поверили!
– Вы солгали, а теперь снова требуете, чтобы я верила вам?
– Да, ведь я объяснила, почему это сделала!
– Когда ваша дочь вернулась ночью домой, вас еще не было. Где вы провели несколько часов?
– Как и говорила раньше, каталась по городу. Выходила, гуляла по набережной, пыталась понять, что делать дальше. Я никуда не заходила по дороге, если вы это хотели спросить, поэтому никто не сможет подтвердить мои слова, но я говорю правду: я не убивала Катерину, и вам никогда не удастся доказать, что это не так!
Лера понимала, что жена прокурора права: несмотря на явный мотив и возможность проникновения в жилище свекрови, это не доказывает сам факт причастности Роговой к убийству девушки. Ее никто не видел на месте преступления, да и орудие, шарф или платок, они вряд ли отыщут.
– Ирина Степановна, – снова заговорила Лера, – когда вы стояли напротив подъезда, кто-нибудь в него заходил?
– Да много кто, большинство я знаю, это соседи свекрови… Видела доставщика суши – у него на куртке еще такое странное название было… какая-то устрица, что ли?
– «Ушлая устрица»?
– Точно!
– Хорошо, но я имела в виду, не заметили ли вы кого-то незнакомого, кто вел себя подозрительно или выглядел как-то…
– Был такой! – снова перебила Рогова. – Мужчина, лет тридцати пяти – сорока, в джинсах, темной куртке и кепке, очень крупный – настоящий гигант! Но видела я его не в день убийства, а раньше.
Лера подалась вперед.
– Так вы, что, не впервые следили за квартирой? – уточнила она.
– Раза три-четыре, – подтвердила жена прокурора. – Только в первый раз я вошла и даже подошла к двери квартиры, собираясь позвонить.
– Но не позвонили?
– Нет, испугалась. Не девчонки, конечно: мне просто не хотелось выглядеть глупо!
– А мужчина? – напомнила Лера.
– Ну да, мужчина… так вот, когда я уже хотела нажать на кнопку звонка, я его и увидела: он поднимался по лестнице. Почему-то пешком, хотя лифт работал.
– Как он себя вел?
– Нормально – бросил на меня быстрый взгляд и продолжил подъем. Я, честно говоря, тогда не обратила на него внимания и даже не вспомнила бы о том, что видела его, если бы мы не начали это обсуждать!
– Почему вы обратили на него внимание?
– Он поднимался на последний этаж – свекровь же на предпоследнем живет.
– И что? – не поняла Лера.
– Я всех соседей сверху и снизу знаю, – пояснила Рогова. – Так вот, на каждом этаже по четыре квартиры. Две из них принадлежат человеку, который живет за границей, и сейчас пустуют. В двух других обитают одинокие пенсионеры, и такой человек вряд ли мог приходить в гости к кому-то из них!
– А что, ваш заграничный сосед не сдает жилплощадь?
– Нет, он ключи Вере Борисовне отдал, соседке справа, чтобы она присматривала за квартирами и, в случае чего, сигнализировала. Он человек не бедный, в деньгах не нуждается, а квартиры для детей держит – ну, чтобы подарить, когда они вырастут. Это его, как он говорит, долгосрочная инвестиция!
– Ясно… У меня тут есть портрет. Имейте в виду, что это не фото, а набросок, сделанный со слов соседа вашей свекрови. Вот, взгляните, не этого ли человека вы видели?
Лера нашла в телефоне нужный файл и открыла его, повернув экран к Роговой. Та ответила почти сразу:
– Да нет, точно не он! У этого вид довольно безобидный, а тот был такой… ну, в общем, рожа уголовная!
– Интересно…
– Вы меня отпустите теперь? Я ведь ни в чем не виновата!
– Думаю, мы можем это сделать, но под подписку.
– Да ради бога, я все равно никуда не собиралась!
Выйдя из допросной, Лера нос к носу столкнулась с Логиновым.
– Что, облом-с? – издевательски-сочувственно поинтересовался он, и Лера поняла, что он смотрел допрос Роговой по компьютеру.
– Сам знаешь, – пожала она плечами. – Будем искать.
– А я уже кое-что нашел, можешь себе представить!
– Что?
– Вот!
Виктор вытащил из-за пазухи фотографию и протянул Лере.
– Где взял?! – почти взвизгнула она.
– На стене объявлений в дежурке.
– Это… это же… тот ухажер Уткиной…
– …чей снимок нам передал частный детектив, да!
– Судя по твоей хитрой физиономии, это еще не все, так?
– Так, так… Угадай, кто подал в розыск на этого паренька?
– Ну?
– Суркова!
– Что?!
– Ты не ослышалась: они ищут этого самого человечка, который, как оказалось, имеет какое-то отношение к нашей убиенной Уткиной!
– Логинов… я скажу это лишь один раз, и ты должен обещать, что сразу забудешь мои слова и никогда о них не вспомнишь. Клянись!
– Чем клясться?
– Чем… ну, следующим званием: если нарушишь клятву, станешь майором только к пенсии!
– Хорошо, допустим, клянусь.
– Не «допустим», а…
– Клянусь – просто, без условий. Ну, что ты там хотела сказать?
– Логинов, ты – гений! – выпалила Лера и рванула к лестнице.
– Ненормальная… – пробормотал он, сам не замечая, что сияет. Эта девица постоянно выводит его из себя, он завидует ей, сам не понимая, почему, но еще она со страшной силой волнует его, заставляет напрягаться и буквально из штанов выпрыгивать, чтобы доказать ей… Что, черт подери, он должен ей доказывать?!
Как часто бывало, Лера встретилась с Сурковой вне здания СК во время обеда – они обе не очень любили ведомственную столовую. Кормили там неплохо, да и буфет отличался разнообразием, однако там почти всегда много народу, и их в любой момент могли прервать. В небольшом кафе, всего в одном квартале от офиса, было уютно и вкусно пахло кофе. Начальница помахала ей рукой из глубины помещения, и Лера, на ходу скидывая куртку, направилась к ней.
– Я слышала, у вас подвижки в деле! – проговорила Суркова. По ее уставшему лицу Лера поняла, что у нее самой все сложно.
– Вы о чем? – осторожно спросила Лера, с трудом сдерживаясь, чтобы сразу же не вывалить начальнице новую информацию, полученную от Логинова.
– Я о родственницах прокурора: которая из них убила девушку?
– Похоже, ни одна этого не делала, – ответила Лера. – Я отпустила обеих.
– Вы… что вы сделали?
– Отпустила и Татьяну, и Ирину Роговых.
– Вы понимаете, что теперь прокурор не даст нам житья?! Я не стала вмешиваться, когда вы задержали его семью, полагая, что у вас есть на это основания, но теперь вы их отпустили, и это означает, что задержание было ошибкой!
– Это не было ошибкой, Алла Гурьевна, – спокойно ответила Лера. Под удивленным взглядом Сурковой, которая, казалось, лишилась дара речи от наглости подчиненной, Лера заказала подошедшему официанту крабовый салат и кофе. Когда парень отошел, она не стала дожидаться очередной порции упреков.
– Допросы женщин Рогова дали хороший результат, – продолжила она прерванный разговор, – и я уверена, что этого не произошло бы, если бы они не оказались на короткое время под угрозой реального ареста по обвинению в убийстве!
– Значит, у вас что-то есть? – уже без враждебности поинтересовалась Суркова. – Выкладывайте, а то у меня лично все плохо!
– Может, уже и не так плохо, как вам кажется!
– Не понимаю…
– Короче, с самого начала. Дочка Рогова предоставила алиби, в котором серьезно попахивает преступлением – как минимум шантажом…
– Вы снова катите бочку на семью прокурора?
– Да нет, Татьяна ни при чем – это ее шантажировали!
– Вот как… И кто же?
– Преподаватель. Он фактически силой уложил ее в свою постель, желая отомстить Рогову, с которым у него случались «терки» с юности!
– Он ее изнасиловал?
– Нет, но шантаж имел место: препод грозил не допустить ее к экзаменам, если она не сделает, как он хочет.
– У него были серьезные основания не допускать ее?
– Честно говоря, да, ведь Таня прогуливала его лекции…
– Для возбуждения дела нет оснований, но можно проверить вашего «профессора» по другим эпизодам: вряд ли Татьяна – единственная!