– Сколько он просил?
– Сумму мы не оговаривали. Я скинул десятку – больше все равно на тот момент не было. Послушайте, вы же можете найти его по телефону или, как это называется…
– Биллингу? Проблема в том, что телефон вашего племянника не активен уже пару дней. Последнее место, где удалось засечь сигнал, проверили, но Антона не нашли. Мы думаем, он прячется у кого-то из друзей.
– Но я никого из них не знаю, кроме Юрки! Они сдружились сразу, как Антоха попал к Зиновию.
– Парни вместе учились?
– Нет, Юрка закончил на два года раньше. В лицее они не пересекались, познакомились у Зиновия. Я поверить не могу, что Юрка погиб, да еще и так страшно!
– Да уж, его смерть была ужасной и мучительной, поэтому, Геннадий Ильич, я оставлю вам свой телефон: если что-нибудь вспомните, или если вдруг, паче чаяния, ваш племянник объявится, дайте мне знать. Мы – его единственная надежда выйти живым из этой мутной истории!
Роман внимательно рассматривал фото в ленте новостей одной из популярных социальных сетей. Со снимка злобно пялился мужик с исполосованной до крови физиономией. Одной рукой он пытался вытереть кровь, вытекающую из глубоких ран, а в другой, как оружие, сжимал метлу. Короткий текст под картинкой гласил: «Дворник Сайдо утверждает, что пострадал в схватке с чупакаброй!»
– Ересь какая-то… – пробормотал себе под нос Роман, нажимая на ссылку, размещенную под подписью. Ссылка привела его на другой сайт, где размещалась статья интернет-издания «Наш район» под названием «Чудовища среди нас». Он бегло проглядел ее, пытаясь вникнуть в смысл, который в целом заключался в том, что даже в большом городе и в наше просвещенное время можно столкнуться с необъяснимым. Из городских рек периодически вылавливают странных зубастых рыб, в парках летают необычного вида птицы, а на днях в подвале одного из домов по Введенской улице обнаружилось неведомое существо. Дворники и работники коммунального хозяйства боятся заходить в вышеозначенный подвал, так как «чупакабра», как прозвали чудовище местные жители, нападает на любого, кто пытается туда войти. Животное отличается огромными размерами, пугающим видом и чрезвычайно больно кусается и царапается. Последний из пострадавших – дворник Сайдо Курбанов, которому даже потребовалось наложить несколько швов в травмпункте. Люди просят вызвать службу ветеринарного контроля и умоляют власти района о помощи.
– Бред! – фыркнул Роман и уже собрался отключить компьютер, как вдруг его словно током ударило. – Чупакабра – чудовище, высасывающее кровь у коз, она не царапается, да и козы вряд ли бродят по улице Введенской!
Кроме того, где это слыхано, чтобы чупакабра жила в подвале?!
Накинув пальто, уже заметно холодало, Роман выскочил из квартиры. Наверное, консьерж решил, что жилец не в своем уме, потому что, пробегая мимо его стойки, он что-то нервно бормотал вполголоса. Однако меньше всего ювелир беспокоился о том, что подумает о нем отставной вояка – его мысли были только о таинственной «чупакабре».
Трасса проспекта Энергетиков частично совпадает со старой Охтинской дорогой, соединившей два района Санкт-Петербурга, Большую Охту и Полюстрово. До того, как местность начала массово застраиваться, она считалась малопривлекательной окраиной большого города. Первым местом, куда начали приходить горожане, стало построенное в восемнадцатом веке Георгиевское кладбище, по другую сторону от которого простирались обширные поля. Позже, уже в начале двадцатого века, на месте Охтинской дороги проложили Екатерининский проспект и построили больницу имени Петра Великого. В шестидесятые годы двадцатого века началось мощное строительство Большой Охты и Полюстрова, и одной из главных магистралей района стал проспект Энергетиков, названный так в шестьдесят втором году. К югу от Партизанской улицы появилась промзона, а позже была организована крупная железнодорожная станция, которая стала обслуживать заводы «Трублит» и «Баррикада». На месте бывших полей расположились жилые кварталы, в основном застроенные пятиэтажными «хрущевками», панели для которых изготавливались на соседнем с ними Полюстровском домостроительном комбинате. Несколько позже облик проспекта Энергетиков дополнился девятиэтажками, в которых в отличие от «хрущевок» предусматривались лифты и мусоропроводы. В семидесятых годах прошлого века в начале проспекта расположилось ювелирное производство «Русские самоцветы», образовавшееся в результате слияния трех заводов. В СССР оно стало самым крупным предприятием по производству ювелирных украшений. В девяностых рядом с «Русскими самоцветами», на противоположной стороне проспекта Энергетиков, построили ювелирный завод «Альфа», в 1996-м перед главным зданием «Русских самоцветов» установили бюст Карла Фаберже, а в 1998 году пересечение проспектов Энергетиков и Заневского стало площадью имени этого знаменитого русского ювелира.
Ювелирный колледж имени все того же Фаберже тоже, что неудивительно, находился на проспекте Энергетиков и походил на обычную общеобразовательную школу – Виктор подумал, что место подготовки специалистов такой сложной и красивой профессии могло бы выглядеть и попривлекательней! С другой стороны, где же еще находиться такому учебному заведению, как не в окружении ювелирных производств?
Первым делом Логинов наведался в учебную часть и выяснил, как ему получить сведения о бывших студентах. Его направили к Анне Сергеевне Тополь, преподавателю, которая вела бывшую группу Антона Гущина.
– Что вы, я отлично помню Антошу! – воскликнула она, едва услышав его имя. – Но неужели он что-то натворил?
– Почему вы так решили?
– Ну как же – Следственный комитет ведь просто так не приходит! Кроме того, Антоша ведь уже год как окончил наш лицей, поэтому…
– На самом деле, мы не считаем, что он совершил что-то плохое, – прервал преподавательницу Виктор. – Наоборот, у нас есть сведения, что это ему грозит опасность.
– Опасность – Антоше?
Тополь выглядела озадаченной.
– Почему вас это удивляет? – полюбопытствовал Логинов.
– Видите ли, Антон – парнишка безобидный, – пояснила женщина. – Он, оказавшись в большом городе, смотрел на все большими глазами, восторженно реагировал на любую мелочь и так обрадовался, когда дядя нашел ему место у настоящего ювелира… Не могу представить, во что такое он мог впутаться, чтобы подвергнуться опасности!
– Вы помните, с кем дружил Антон, когда учился у вас?
– С Толиком он дружил, с Карякиным, а еще с Васей Хромченко.
– Еще кто-то?
– Да нет, пожалуй, это все.
– А где мне получить их адреса?
– Думаю, они есть в учебной части, в архиве… Знаете, Толик сейчас в «Русских самоцветах» работает, так что, можно сказать, недалеко от нас ушел!
– То есть его можно застать на заводе?
– Думаю, да.
– Отлично! А про Хромченко я тогда в учебной части поинтересуюсь. Спасибо за информацию!
– Постойте, молодой человек! – попросила Логинова Тополь. – Вы ведь поможете ему?
– Кому?
– Ну, Антоше? Он хороший мальчик, и я уверена, что он не мог сделать ничего плохого!
– Конечно, поможем, – кивнул Виктор. – Нам бы только его отыскать!
В каждом квартале имеется своя «котокормилица», а то и не одна. Эти самоотверженные женщины, зачастую пенсионерки, которые и так живут не богато, сознательно лишают себя части доходов в попытке помочь братьям нашим меньшим. Они покупают корм, варят супы из мясных отходов и каждый божий день, как на работу, ходят к местам обитания котов и кошек и носят им провизию в пакетах. Между ними, жильцами домов и дворниками идет нешуточная война: они полагают, что все достойны помощи и любви, а их противники уверены, что, снабжая пропитанием усатых-полосатых, «котокормилицы» мусорят и привлекают крыс и мышей, которые прибегают доесть то, что не употребили коты. Сердобольные дамы возражают, что они, напротив, помогают кошкам выполнять их основную работу – ловить грызунов-вредителей, и что именно благодаря их стараниям кварталы города избавлены от этой напасти.
– Так вы говорите, в этом подвале «чупакабра» обитает? – уточнил Роман, с сомнением глядя на маленькое окошко в фундаменте дома. Два здания стояли углом друг к другу, а между ними располагалась арка. Все остальные продухи вентиляции были заколочены. У открытого продуха суетилась старушка в платке, раскладывая пластиковые баночки вдоль стены. Роман с удивлением окинул взглядом две увесистые сумки, из которых она все доставала и доставала продукты, наливая, насыпая и накладывая их в «посуду» – создавалось впечатление, что авоськи прямо-таки бездонные, и их содержимым можно накормить всех кошек в мире!
– Точно, – кивнула старушка, не поднимая головы: из продуха внезапно буквально посыпались котята, и она пыталась сделать так, чтобы всем досталась еда. – Но кошек она не трогает, слава богу, поэтому мне, честно говоря, все равно!
– А вы ее видели? – продолжал допытываться Роман.
– Я-то? Нет, но соседка моя, она видела. И дворник, Сайдо, тоже видел и даже прочувствовал на своей, так сказать, шкуре… И поделом ему!
– Вот так вот прямо?
– Он нехороший человек, этот Сайдо, – подтвердила старушка, наконец, разгибая спину. Она оказалась такого маленького роста, что едва доставала Роману до груди. – Животных не любит! Я сама видела, как он гонял по двору беременную кошку – метлой, представляете? А она всего лишь пыталась забраться в теплый подвал в десятиградусный мороз! И таксу Марии Степановны ногой пнул, да так, что та аж заорала человеческим голосом… Так ему и надо, Сайдо этому – нечего в подвале водку глушить!
– А он глушит?
– Глушил. Раньше с парочкой местных алкашей они чуть не каждый день туда лазили, а ведь ему по религии нельзя выпивать! Кошек моих гоняли, обижали, пинали… Зато теперь, когда там поселилась эта… тварь, они больше не рискуют.
– Вы реально верите в чудовище в подвале? – недоверчиво поинтересовался Роман.