– Верю – не верю, не имеет значения! – отмахнулась старушка. – Главное, что теперь кошки в безопасности, потому что этот «чупа-чупс»…
– «Чупакабра», – машинально поправил Роман.
– Да хоть Чубайс! – усмехнулась «котокормилица». – Так вот, он, или она, дал Сайдо прикурить!
Неожиданно для себя Роман вдруг спросил:
– А вы что, каждый день сюда ходите?
– Три раза в день.
– Три?!
– Ну, вы-то сами сколько раз в день кушаете – завтрак, обед и ужин, верно?
Роман не стал говорить, что иногда он настолько увлечен работой, что и вовсе забывает о еде, но в любом случае он – не кот.
– Вот и кошкам нужно трехразовое питание, – заключила старушка. – Я, знаете ли, сорок шесть лет проработала в поликлинике, в регистратуре. Вышла на пенсию и поняла, что никому не нужна – ни детям, ни внукам, ведь они выросли и живут своей жизнью. А им, – старушка кивнула в сторону лопающих в три горла кошек и котят, – я очень нужна, понимаете? Они меня ждут, встречают, и они мне благодарны! Это ведь так важно – быть кому-то необходимым, да? Ну, вы человек молодой, и вас, наверное, такие вещи не интересуют…
– Вам нужна какая-то помощь? – спросил Роман.
– Что?
«Котокормилица» уставилась на него изумленными глазами: кажется, ей и в голову не приходило, что незнакомый человек мог захотеть что-то предложить.
– Ну, может, деньги на еду или еще что-то?
– Да нет, на еду не надо, – махнула рукой старушка. – На что мне еще пенсию тратить?
Роман понятия не имел, какая пенсия у этой пожилой женщины, но мог легко предположить, что, судя по ее одежде, она едва сводит концы с концами и все же продолжает заботиться о кошках!
– Да и соседи помогают, – продолжала она. – Иногда подбрасывают продукты, готовые блюда, которые не доели, и даже покупают корм… А вот если бы можно было стерилизовать кошек и котов, они перестали бы плодиться, и поголовье бездомышей не увеличивалось бы в геометрической прогрессии! Но это, как вы понимаете, стоит денег.
– Сколько?
– А?
– Ну, сколько стоит кастри… стерилизовать всех, кто находится под вашим покровительством?
– Я не знаю, это же надо все посчитать, узнать расценки в ветклиниках…
– Вот моя визитка, – сказал Роман, протягивая ей белый прямоугольник, на котором золотыми буквами были выбито его имя и телефоны. – Посчитайте все как следует, по максимуму, и позвоните мне. Скажете реквизиты клиники, и я перечислю туда деньги. Но имейте в виду, сам котов возить не стану, вам придется найти других волонтеров!
– А вы миллионер? – простодушно поинтересовалась «котокормилица», глядя на него широко открытыми глазами и, видимо, не веря ни единому его слову.
– Не совсем, – ответил он, – но деньги у меня есть.
– Лишние?
– Не то чтобы лишние, но те, которые можно потратить на хорошее дело. Так вам нужна помощь или нет?
– Еще как нужна! – всплеснула руками «котокормилица». – Нет, вы это серьезно?
– Абсолютно.
– Ну, тогда… тогда спасибо вам, молодой человек! Как вас звать-то?
– Роман.
– А меня – Алевтина Степановна.
– Очень приятно. Алевтина Степановна, вы не подскажете, как найти начальника жилконторы или кого-то, у кого есть доступ в подвал?
– Да я сама вас отведу… вот только соберу посудку, и пойдем!
Коты уже облизывали сытые морды. Парочка котят, играя, подкатились прямо к ногам Романа. Он нагнулся и погладил одного.
– Ну надо же! – удивленно пробормотала Алевтина Степановна. – Они ведь пугливые, к чужим не подходят… Наверное, они поняли, о чем мы говорим!
– Сомневаюсь, – усмехнулся Роман. – Если бы они поняли, что мы беседуем об их стерилизации, то и на пушечный выстрел бы ко мне не подошли!
Он не стал вдаваться в подробности, рассказывая малознакомой женщине о том, что у него нет проблем с животными: они не чувствуют исходящей от него угрозы и поэтому не боятся. И, в отличие от людей, братья меньшие всегда давали ему больше энергии, чем забирали, поэтому он предпочитал их общество компании двуногих.
В жилконторе не оказалось ни души, только за компьютером сидела очень полная женщина средних лет и что-то внимательно изучала на мониторе.
– Нинель Евгеньевна! – громко окликнула ее Алевтина Степановна. – Вот, гляди, к тебе пришли!
Женщина оторвалась от компьютера и посмотрела на Романа поверх очков, сдвинутых на кончик курносого носа.
– Кого привела-то, Степановна? – уточнила она добродушно. – Жениха своего, никак?
Обе засмеялись, Роман покраснел, хотя ничего особенного, в сущности, не произошло – просто он слегка отвык от общения с людьми, и теперь любая жизненная ситуация ставила его в тупик, лишая дара речи. Ему бы пошутить, ведь чувством юмора его природа, слава богу, не обделила, но язык словно к небу прилип.
– Засмущала мальчика, Евгеньевна! – усмехнулась Алевтина Степановна. – Для меня он староват, а вот для тебя – в самый раз!
– Ты не забыла, часом, что я замужем?
– Муж – объелся груш: сегодня один, завтра – другой!
– Ладно, Степановна, выкладывай, что за кавалер-то?
– Знакомый мой, в подвал просится.
– Интересные у тебя знакомые! – удивилась работница жилконторы. – Зачем вам подвал? – теперь ее голос звучал подозрительно.
– Очень нужно, – вновь обретая голос, ответил Роман.
– Это насчет «чупа-чупса», – пояснила «котокормилица».
– Насчет чего? – вытаращилась Нинель.
– Чупакабры, – сказал Роман.
– А-а… вы, что, из санэпидстанции? Или, может, из ветконтроля?
– Я…
– Ох, как хорошо, что хоть кто-то, наконец, пришел! – не слушая, продолжала Нинель. – Мы уж и дворника туда отправляли, так эта тварь ему всю морду располосовала, и сантехника она выгнала – он теперь в наши дома приходить отказывается, а людям-то, что, спрашивается, делать?! Мы даже консультировались насчет того, чтобы пустить газ в подвал, но…
– Еще чего, совсем с ума съехала?! – завопила Алевтина Степановна. – Ты же всех моих кошек потравишь!
– Да утихомирься ты, Степановна, все равно газ нельзя – люди могут пострадать, а отвечать-то мне… Так что, вся надежда на вас, молодой человек! Документики-то у вас есть какие-то? А то мне надо что-то вышестоящим органам предъявлять – вдруг проверка нагрянет?
– Э-э… дело в том, что я здесь, как частное лицо.
– В смысле?
– Ну, я не представляю ни одну из организаций, которые вы перечислили, но мне кажется, я могу помочь.
– И как же вы собираетесь это сделать? У вас есть соответствующие инструменты, разрешение и так далее?
– Нет, но…
– Как я могу впустить в подвал жилого дома совершенно незнакомого человека без документов? А может, вы террорист? Или маньяк?
– Вот мой паспорт…
– Да на черта мне ваш паспорт, молодой человек – мне нужен документ, удостоверяющий, что вы имеете право заходить в подвал! Есть у вас такой?
Роман покачал головой.
– Ну, тогда ничем не могу помочь.
– А как же «чупа-чупс»? – спросила Алевтина Степановна.
– Ой, да не будет же она там всю жизнь торчать, – отмахнулась Нинель. – Посидит-посидит, и свалит… Во всяком случае, я надеюсь.
– А если нет? – спросил Роман.
– Господи, да вам-то что за дело?!
– Дело в том, что это, гм… моя «чупакабра».
– Что-о?!
– Ну, я так думаю, по крайней мере. Не совсем моя – одного друга, который очень хотел бы ее вернуть.
– Вы… вы говорите мне, что злобное чудовище, оккупировавшее подвал и терроризирующее работников коммунального сервиса, – ваше?!
– Пустите меня в подвал, и мы узнаем наверняка. В конце концов, чем вы рискуете? В худшем случае «чупакабра» меня поцарапает, а вы будете оставаться снаружи и не пострадаете! Если это и в самом деле моя «чупакабра», я просто заберу ее домой, а вы сможете отчитаться, что избавили дом и жильцов от напасти!
Нинель задумалась. На ее круглом, полном лице отражалась тяжелая борьба желания соблюсти правила со здравым смыслом. Наконец она неуверенно произнесла:
– Хорошо, я, пожалуй, дам вам шанс… Сейчас только возьму ключи от подвала и контору запру!
– Значит, вот кого мы ищем! – пробормотала Лера, вертя в руках снимок, переданный ей Севадой.
– Тихон Зверев, кличка «Бизон», четыре ходки, – подтвердил опер.
– Зверев? – переспросила Лера.
– Да, а что?
– Пришли данные от экспертов: под ногтями Катерины Уткиной – именно его ДНК!
– Ну, так это же здорово! И гражданская жена Олега Уткина подробно описала приятеля своего сожителя по имени Тихон. Фамилии она не знала, но я навел справки и выяснил!
Было уже начало десятого вечера, но Лера все еще сидела в кабинете, пытаясь подвести предварительные итоги расследования.
– Да вообще-то ничего хорошего, – вздохнула она.
– Почему это? – растерялся Севада, полагавший, что дело в шляпе.
– Я проверила: Звереву еще полгода сидеть!
– То есть он в колонии?
– Ну да.
– А может, ошибка?
– Может… знаешь, нужно отправить запрос в колонию: вдруг Зверев уже вышел по УДО, а сведения об этом просто забыли указать?
– Или он сбежал, и тогда мы можем долго ждать информацию: коллеги из службы исполнения наказаний не любят распространяться о своих «косяках»!
– В любом случае, ДНК Зверева как-то оказалась под ногтями жертвы убийства, и вряд ли ее туда ветром занесло!
– А за что этот Тихон сидел? – поинтересовался Севада.
– В основном за разбой с тяжкими телесными. В последний раз – за убийство, одиннадцать лет от звонка до звонка.
– Потрясающий послужной список! – фыркнула Лера.
– Зато теперь ясно, кто в этой компании главный.
– Ну да… Дядька Антона уверяет, что тот не способен на убийство! А что про Олега Уткина говорят?
– Его гражданская жена от него не в восторге.
– Вот как?
– Он, похоже, любитель руки распускать, и она была бы только рада, если бы его снова посадили.
– Уткин правда раньше сидел?
– «По малолетке». Я отправил запрос в Колпинскую колонию для несовершеннолетних.